Дмитрий Билик 
Временщик 4

Нить миров – 0

Глава 1

Редкий человек добредет до середины недельного запоя. Во‑первых, для этого необходимо банальное здоровье. Без всяких отговорок – сердце болит, давление скачет, голова раскалывается. Во‑вторых, сила воли. Мне обычно после пары дней возлияний становилось попросту скучно. В‑третьих, необходимо полностью отдаваться процессу. Без отвлечения на родственников, работу и прочую дребедень.
Благо, в этот раз все сошлось. У меня получилось с блеском выполнить все три пункта. Сказать честно, я даже не был уверен – как долго продолжались мои алкоприключения. По физическим ощущениям, чуть дольше, чем необходимо. Хотя, может быть, дело в том, что я проснулся в какой‑то позе древнеиндийских йогов – ноги на кровати, дурная башка внизу. Энергия ци вместе с кровью прилила к голове, сделав невозможным дальнейшее комфортное пребывание на холодном линолеуме, поэтому пришлось подниматься. Со стонами, вздохами, проклятиями. Все, как в молодежном порнографическом фильме, где у актеров не получается быть профессионалами, и вместо безумной страсти вырываются еле сдержанные смешки.
– Лапоть, – позвал домового какой‑то охрипший бомж со сложной судьбой. И только спустя пару секунд я понял, что это мой голос. – Лапоть!
Мне показалось, что где‑то что‑то шевельнулось. Однако передо мной, как жар горя, никто не появился. Зараза лохматая, прячется. Ладно, мы сами с усами. Первые шаги дались непросто, будто я только на днях научился ходить, да вот за прошедшую ночь вдруг все позабыл. Кстати, ни фига не ночь. Судя по намечающимся сумеркам – за окном только‑только вечерело. Нет ничего паршивее, когда весь день спишь и просыпаешься лишь к ночи. Потерянное состояние гарантировано. А если еще в твоей крови плещется алкоголь – все гораздо паршивее.
Я неторопливо, а по‑другому просто не получалось, направился к кухне и чуть не выругался. В голове звучал набат, и было очевидно, что этот колокол звонит по мне. Нёбо будто натерли стекловатой, а следом завели в рот взвод кошек, чтобы они сделали свое черное дело. Дрожащие руки упирались в стену, а ослабевшие ноги едва отрывались от пола. На путь длиною метров в десять ушла в лучшем случае минута. Я открыл холодильник и чуть не заплакал от умиления. На стеклянной полке стояла прохладная бутылка пива. Живем!
Сам не заметил, как в несколько больших глотков опрокинул в себя этот драгоценный нектар. Звон в голове поутих, по телу растеклось приятное блаженство. Сел на табурет, звякая пустой тарой, что каталась по полу. Какой олух ее здесь раскидал? Нет, все‑таки тяжко. Что может быть лучше бутылки пива? Правильно, только две бутылки пива.
Размышлял недолго. Уже через пару минут нацепил сапоги на босу ногу и накинул плащ. Спал в штанах, поэтому еще одной проблемой было меньше. Сунул руку в карман и нащупал хрустящие купюры. Так, деньги есть, все нормально. Уже открыв дверь, услышал, как на кухне звякнула еще одна бутылка.
– Лапоть… – ответом была тишина. – Ну и пошел ты к черту.
Подъезд оказался на удивление пуст, поэтому я без лишних приключений спустился и выбрался наружу. Так, слоны идут на север, а мы в магаз. Пошарил по карманам в поисках телефона – интересно же посмотреть, сколько там по времени, но мобилки не нашел. Странно, не помню, чтобы ее потерял. Собственно, прошедшие дни вообще слабо всплывали в сознании. Словно куски рассыпанного пазла, который еще предстояло собрать. Зато я обнаружил смятую пачку «Кента» и зажигалку. По привычке, выработанной годами, вытянул сигарету зубами и почти прикурил, когда вдруг остановился. Так, я же вроде бросил. Или опять начал? На всякий случай убрал сигарету обратно – все равно курить не хотелось. Немного мутило и бросало в жар.
Нетвердой джазовой походкой я побрел к чертовому супермаркету, возле которого и началась моя проклятая игровая карьера. Когда переходил дорогу, кто‑то посигналил, сопроводив тираду матерными вывертами, а я лишь показал средний палец. Зря, наверное. Это уже понял после, когда ругательства стали громче и ближе. Пришлось поворачивать голову.
– Ты че, мудень, охерел?
Я, увидев длинного как шпала мужика, чуть не признался. Да, охерел. Жилистый, зараза. Такие больно проворные и бьют быстро. Вот и этот индивид вылез из своей «Нексии» с вполне очевидной целью. Собственно, и я не лыком шит. Мог ему ответить. Но почему‑то не захотел. Применил Отвод глаз, когда мужик почти приблизился и пошел дальше. Скандалист недоуменно похлопал ушами еще секунд десять, после чего сел в машину и уехал.
Состояние было средней паршивости. Казалось, что лечебные свойства выпитой бутылки пива на морозе существенно уменьшились, и мне требовалась дозаправка. Черт возьми, вот именно для этого и нужны дети. Все разговоры про стакан воды в старости – лицемерие как оно есть. Вот принести пивка, когда ты не в состоянии дойти до магазина, уже кое‑что. Хотя ребенка же надо еще вырастить до возраста «продажи». Нет, слишком хлопотно. Сам дойду.
В супермаркете на меня смотрели странно. Как на знакомого всей улице юродивого, что гуляет без штанов и поет песни на идише. Одна из кассирш даже покачала головой и тяжело вздохнула. Почему‑то захотелось долбануть ее каким‑нибудь разрушительным заклинанием. Но я сдержался. Спокойствие, только спокойствие. Это все похмелье.
Чтобы не ходить два раза, кроме пива взял еще ноль семь «Абсолюта». Как говорится, девушки могут предать, друзья уйти и только водка всегда сорок градусов. Выйдя из супермаркета, спрятал все в инвентарь. Точнее, почти все. Одну бутылку пива открыл и жадно сделал несколько глотков. Заседание продолжается, господа присяжные заседатели.
Домой шел уже чуть повеселев. Немного захмелел. Вряд ли с двух бутылок пива. Скорее всего, развезло «на старых дрожжах». И таки почти добрался до подъезда, когда путь преградил Ищущий‑корл.
– Серг? – только и спросил он.
– Если ты от Видящих, то иди на...
И хотел было пройти мимо, когда Игрок резко вытащил из инвентаря дротик и, чуть размахнувшись, метнул его. Я находился не в том состоянии, чтобы показывать чудеса Ловкости. Смог лишь благодаря Лабильности отклониться на пару сантиметров. И поймал острие не грудью, а плечом. Что, впрочем, в мои планы не входило.
∞
Впервые за все время меня перекинуло в момент, когда я произносил речь. Я как раз остановился на том месте, где указывал точный путь посланнику от Видящих. Десять метров прямо, потом налево и прямиком на три веселых буквы. Только, конечно, вряд ли этот парень был из известного мне Ордена. Насколько помню, они всеми фибрами своей прогнившей душонки мечтали со мной дружить. А не кидаться разными острыми предметами. Ладно, кто ты такой и с какого рожна ко мне пристал – мы еще разберемся. Но вот только после того, как я охлажу пыл этого горячего северного парня.
Я проследил, как дротик пролетел мимо места, где еще секунду назад был Сережка. Заодно заметил, что сознание будто немного очистилось. Нет, я знал, что адреналин нейтрализует воздействие алкоголя, просто не ожидал такого быстрого эффекта. Ладно,  где там мои черные маски? Помимо двух известных, появилась третья, серая. Не помню, чтобы выбирал еще один Лик. В любом случае, его я надеть пока не мог.
        Лик Жнец.       
        Для активации ваша Карма должна быть равна 0.       
Фигня какая‑то. Нулю. Еще бесполезнее, чем Светлые Лики. Хорошо, что кое‑что осталось из плюшек моих «плохих» Ликов. У Разрушителя активна только Болтовня, но она мне сейчас вряд ли поможет. Зато у Завоевателя для применения оказались две способности. Помимо Паники откатился Предводитель. Вот он мне в прошлый раз очень понравился.
Дротик лязгнул о черный доспех, отлетев в сторону, а противник явно опешил. Ну ясен пень, не каждый день видишь Железного человека воочию. Что там надо говорить в таких случаях? А, вспомнил. Как тебе такое, Илон Маск?! Насчет американца не знаю, но корл довольно быстро отошел от первой степени офигевания. И уже осыпал меня различными заклинаниями Разрушения. И сообразил, что они не наносят мне должного урона. Поэтому выбрал самое разумное решение – отступил. Если быть точнее, бросился прочь бешеным лосем, которого кой‑куда укусила оса. Но у меня были свои планы на этого бедолагу.
        Шаговая аппарация  сработала почти идеально. Единственное, я немного поскользнулся (хоть кованые башмаки крахмалом натирай), но сумел сохранить равновесие. И даже успел схватить пытавшегося притормозить беглеца за горло. У бедняги сегодня просто день открытий. То жертва набрасывает на себя чудо‑доспехи, то перемещается, отсекая пути отхода. Я же оторвал обидчика от земли и нежным голоском, которым можно было лечить недельные запоры, спросил:
– Кто заказал?
– Если скажу, то я труп.
– Ты уже труп, просто еще не понял этого. Ну так будешь говорить или…
Корл выбрал «или». Точнее вытащил из инвентаря кинжал и вонзил мне в сочленение доспехов, аккурат в бок. Удар правда вышел неудачный, острие рассекло кожу и едва достало до мяса. Я двинул плечом и клинок, сдавленный доспехами, хрустнул и рассыпался в руках незадачливого врага.
– То есть не скажешь?
– Вместо меня придут другие, – корл говорил спокойно и в его глазах не было страха. Такой ничего не скажет.
– Им же хуже.
Небольшое усилие, и позвонки варвара захрустели. Глаза противника превратились в два куска безжизненного плексигласа, а еще спустя несколько мгновений тело исчезло. Вот только что я держал на весу умирающего незнакомца, и тут же он осыпался на грязный снег серым прахом.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Анабиот (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено умение Энергетик.       
        Захвачено заклинание Призыв павшего воина.       
Я присел на корточки, разгребая останки корла, и принялся разглядывать то, что могло пролить свет на это дурное нападение.
        Хлопковые штаны Скорохода.       
        + 10 к Атлетике.       
        + 3 к Бездоспешному бою.       
        + 2 к Сопротивлению.       

        Атласная рубаха корсара.       
        + 3 к Акробатике.       
        +1 к Атлетике.       

        Жилет грабителя с кожаными вставками.       
        + 5 к Скрытности.       
        + 2 к Легким доспехам.       
        + 2 к Взлому.       

        Куртка дурного мага с железными бляшками.       
        + 5 к Средним доспехам.       
        + 3 к Колдовству.       
        + 3 к Мистицизму.       
        ‑ 1 к Рукопашному бою.       

        Меховые стоптанные ботинки.       
        + 4 к Блокировке.       
        – 2 к Атлетике.       

        Дротик обездвиживания       
        При попадании парализует противника на 5 секунд. Полностью игнорирует заклинание Покрова.       
Вот только не может ничего противопоставить темным доспехам Завоевателя. Однако интересно, что хотел сделать со мной корл за пять секунд? В задумчивости я добрел до второго дротика, точно такого же, и убрал в инвентарь. Далее сгреб всю одежду. Портки я в любом случае поменяю, на счет рубахи не знаю, какая‑то она тактильно неприятная. Жилет очень любопытен, а куртка опять же мимо. Не готов я пока променять свой масштабируемый плащ на такую одежку. Ботинки, к слову, тоже не сильно впечатлили.
Подождал немного, пока ветер развеет прах окончательно, и подобрал пыль. Негусто, всего триста шестнадцать грамм. Хотя, у меня каким‑то образом набралось уже три кило с копейками. Что и говорить, богатый Буратино.
Уже дома, выложив покупки и заодно вытряхнув добытую одежду на кухонный стол, открыл бутылку пива и стал соображать. Кто‑то хотел меня поймать. Не убить, а именно поймать – об этом свидетельствовали два дротика в инвентаре. Значит, робер. Собственно, не удивительно. Интересно другое. Противник не производил впечатления крутого Игрока. Так, Ищущий средней руки. Однако он был более чем уверен в себе. Ни единой Вуали или Покрова. Будто кто‑то сообщил ему, что объект, я то бишь, находится в абсолютно невменяемом состоянии. Подходи и бери.
Я тяжелым взглядом посмотрел на бутылку водки. Нет, подруга, все хорошее когда‑нибудь заканчивается. Убрал «Абсолют» в холодильник, а остатки пива вылил в раковину. Пора приходить в себя.
Добрел до ванны и пришел в ужас. Из зеркала на меня смотрел побитый жизнью онкобольной полукровка. Под глазами черные круги, сальные волосы спутаны, бровь рассечена и покрыта коркой запекшейся крови. То‑то, думаю, чешется. Лицо осунулось, плечи ссутулились, да и сам я как‑то похудел, что ли? Так, это сколько я пил? Контроль разума до сих пор не активен, а Предводитель успел откатиться. Получается, икс больше трех, но меньше шести. Нет, мне определенно нужны еще входные данные.
– Лапоть!
Теперь я звал не заискивающим голосом пройдохи, желающего похмелиться. А твердо и уверенно. Как хозяин окликает свою собаку, которая слишком долго обнюхивает дерево. И, видимо, все дело было именно в этом. Потому что домовой материализовался с чересчур громким, как мне показалось, хлопком.
Выглядел Лапоть неопрятно. Насколько может выглядеть лохматое нечто с огромными, уже полными слез глазищами. Помимо этого на боку у домового явно не хватало волос? Да и сверху все в подпалинах.
– Ну здорово. Где шкерился?
– Да тут, поблизости, хозяин. Что, уже пора петь?
– Петь? – удивился я.
– Петь, – грустно согласился Лапоть, – «На поле танки грохотали», «Черный ворон», «Вот пуля просвистела». Как обычно.
– Весело у меня вечера проходят, – почесал я затылок, потому память выбросила белый флаг и категорически отказывалась что‑то вспоминать, – ты лучше скажи, это я тебя так?..
– Сам виноват, – опустил глаза домовой, – нечего хозяину перечить.
– Ну и сука же я. Ты, Лапоть, прости меня. Илья Муромец хороший, когда трезвый. Все, давай, вари какое‑нибудь свое снадобье, чтобы на ноги поставить. Голова болит жуть как. Будем возвращаться в трезвую жизнь.
– Правда?! – с какой‑то детской надеждой спросил домовой.
– Честное пионерское, – поднял ладошку я.
– Я тогда щас… Щас…
Хлопнуло, и Лапоть исчез. Вот тебе и поговорили. Собственно, выяснили, что я вел себя самым скотским образом. В надежде, что домовой еще одумается и вернется, я начал читать лог сообщений в интерфейсе. И знатно прифигел. Карма упала до ‑ 1480. Так: «нанесли вред нейтрально настроенному обывателю, нанесли вред нейтрально настроенному обыватели, нанесли вред…». Ну хоть не убил никого и то хорошо. Однако выходило, что накуролесил я знатно.
Хорошо, а что там с захваченными плюшками?
        Умение Контратака (Скорость) – возможность под превосходящим натиском врага нанести успешный ответный удар. Данный уровень Скорости позволяет вам воспользоваться способностью не чаще, чем один раз за бой.       
        Умение Обновление (Стойкость) – возможность реконструировать клетки организма и в кратчайшие сроки избавляться от токсинов, возбудителей болезней и продуктов их распада, которые могут навредить. Данный уровень Стойкости позволяет вам увеличить скорость обновления организма в два раза по сравнению с обычным Игроком.       
        Умение Энергетик (Выносливость) – возможность полностью восполнить Бодрость при условии, что она достигнет 0. Данный уровень Выносливости позволяет воспользоваться способностью не чаще, чем один раз за день.       
        Паралич (Иллюзии) – обездвиживание любого существа на три секунды. Внимание: для активации заклинания необходимо дотронуться до объекта. Стоимость использования: 250 единиц маны.       
        Туман (Иллюзии) – покрытие области диаметром 50 метров непроницаемой пеленой мельчайших частичек водяного пара. Область становится невидимой для остальных Игроков, но не для того, кто скастовал заклинание. Время действия: 15 секунд. Стоимость использования: 500 единиц маны.       
        Призыв павшего воина (Колдовство) – материализация духа погибшего солдата. Призванный воин следует за хозяином, защищая его, пока не закончится время призыва или пока не погибнет. Дух невосприимчив к физическому урону. Время призыва: 3 минуты. Стоимость использования: 200 единиц маны.       
Весьма не кисло. Получается, мне даже делать ничего не надо – Обновление само очистит организм. Понятно, откуда так много пустых бутылок. Не успеваю я опьянеть, как сам же вывожу алкоголь, как один из видов яда. Героически придумываю себе проблемы и не менее героически их преодолеваю. По заклинаниям – вообще все довольно интересно. Паралич показался такой себе игрушкой. Попробуй успей скастуй его рядом с вооруженным врагом, который готов ко всему. Если, конечно, действовать исподтишка, как любят делать воры – еще куда ни шло.
С призывом павшего воина тоже не все понятно. На словах звучало все очень круто. Но стоимость использования подсказывала, что все не так мощно, как мне представлялось. Надо будет пробовать и смотреть. А вот Туман – штука самая полезная, которая только могла достаться. Тут даже объяснять ничего не нужно.
Внезапный скрежещущий звук заставил насторожиться. Кто‑то откровенно шарил ключом, а может чем‑то еще у меня в замке. Вряд ли это хозяин, потому что он сейчас сидел на табурете и был несколько недоволен происходящим. Так тихо, как только оказалось возможно, поднялся на ноги и вытащил из инвентаря экспроприированный недавно дротик. Кто бы там ни пытался вломиться ко мне в квартиру, в скором будущем он точно пожалеет о своей затее.

Глава 2

Нынешний мир жесток как никогда. Ты можешь наткнуться на психа с пистолетом и расшатанными нервами за рулем крутого джипа. Словесный конфликт на кассе супермаркета легко способен перерасти в драку с тяжкими телесными. Неосторожно оброненное замечание малолеткам в подъезде может трансформироваться в рваные раны от разбитой бутылки. И только дома, за двумя оборотами верхнего замка и одним нижним, мы чувствуем себя в безопасности.
Как выяснилось, в относительной безопасности. Потому что кто‑то неизвестный продолжал с упорством, достойным лучшего применения, взламывать мой замок. Более того, он явно был не один, ибо удостоился неодобрительного эпитета за свою нерасторопность. Вот ведь сволочи, они даже не пытаются скрываться. Какие наглые домушники пошли. Раньше хотя бы рекламные буклеты на ручки двери вешали, проверяли. Не снимают их пару дней, значит, хозяина нет дома, можно заходить. А вот так, запросто, что даже в окно не посмотрели на включенный свет на кухне – это уже хамство.
Я подкрался к прихожей, поудобнее перехватил вспотевшей от напряжения ладонью древко дротика и отвел руку подальше. Ну давай, давай. Скрипнула, отворяясь, дверь, узкая полоска стала шириться, а бубнеж превратился во вполне различимые слова.
– Даже безрукий быстрее бы открыл.
– Вот его бы и брала. Я же не Лиций, навык Взлома небольшой.
Говоривших я узнал. Почти как в «Угадай мелодию» – с трех нот. Раздраженная и вечно предъявляющая варвару за любые просчеты Рис и с удовольствием косячивший Троуг.  Вот только дротик уже преодолел жалкие полтора метра и легко воткнулся в грудь корла. Тот посмотрел на меня изумленными глазами и вывалился в подъезд с грациозностью шведского шкафа, едва не похоронив под собой Рис.
– Ты чего, с ума сошел?! – вскинулась девушка.
– Хозяин, это все Дарья Михайловна, – завертелся под ногами домовой, – говорит, мол, товарищ. Похож, конечно, и крови вашей. Кто ж знал, что это недруг.
– Не мели чепуху, – метнула злой взгляд на Лаптя Рис. Она склонилась над Троугом и быстро скастовала простейшую Лечилку. – А ты чего время не откатил?
– Растерялся, – честно признался я, – вы налетели оба. Да и в порядке все с ним.
– Хрена себе в порядке, – выдохнул Троуг и сел.
Он выдернул из груди дротик. Приложил руку к ране, а потом удивленно посмотрел на ладонь. Будто до последнего не верил, что внутри него течет кровь.
– Да ладно, царапина же, – сказал я, – и хватит на пороге валяться. Заходи в квартиру уже.
Щелкнул замок и соседская дверь приоткрылась. В нос ударил запах жареной картошки и послышались негромкие звуки чеканки – Васек поди‑опять набивал мяч в комнате.
– Сергей, что у вас там происходит? – не выходя, спросила Машка. Видимо, посмотрела в глазок, что это у меня тут за веселье затевается.
– Извините, друзья пришли.
– Сергей, я участкового вызову. Сколько можно эти пьянки слушать!
– Вызывай, – бросил я ей и закрыл дверь.
– Всегда с соседями так общаешься?
Я хотел съязвить или ответить что‑нибудь дерзкое, но промолчал.
– Да просто достала. Троуг, хватит уже тут стоять и ныть. И отдай дротик. Черт, зачарование на паралич слетело.
– Ну извини, – буркнул корл.
– Вы какими судьбами вообще здесь?
– Так нас твой домовой позвал. Сказал, что вроде как запой закончился, – ответила Рис, вытягивая из альбома бинт.
– Как‑то вы подозрительно быстро пришли.
– Потому что сидели в квартире на этаж выше, – девушка достала из инвентаря ключи и бросила мне.
– У… – я замялся, не сумев выговорить имя.
– Еще раз меня тронешь, руку сломаю, – эти ее слова адресовались Троугу, – и вообще, давай дальше сам. У него. Жена у сестры, и, как я поняла, вряд ли вернется. О ней позаботятся Стражи. Поработают с памятью и все такое. Они не смогли отказать в последней просьбе Охотника.
Рис отдала бинт сидящему в прихожей корлу и махнула мне рукой, зовя в комнату. Мы прошли к расправленному дивану, и девушка стала вываливать различные вещи: небольшой светящийся короб прямоугольной формы, ворох самой обычной одежды, белую восковую маску, так похожую на материализовавшийся Лик, знакомый черненый меч…
– Что это?
– Видящие просили передать. Здесь все, что выпало с Омеги и Охотника. А так как ты их убил… фактически убил, то и добыча твоя. Обывательское ненужное шмотье я сбросила. Ключи от квартиры Охотника вот, держи.
– А все остальное наши друзья‑Видящие скромно забрали себе?
– По факту, это же ничье. А если ничье, то кто первый успел, тот и забрал.
– Ну да, впрочем, я не удивлен. Они любители поживиться за чужой счет.
– Сергей…
Я отмахнулся, давая понять, что на эту тему разговаривать не намерен. Подобрал небольшой футуристический пистолет, на вид сделанный из какого‑то непонятного пластика и повертел перед собой.
        Миниплазмомет K133.       
        Пробивает любой физический щит, за исключением заклинания Полога и способности Неуязвимость лика Разрушитель. Сбивает все физические щиты рангом ниже Полога, которые были применены на противника.       
        Предмет сломан.       
Ага, а вот и засечка сбоку. Видимо, я задел оружие, когда отсек Омеге руку. Ну не беда, у меня есть точно такой же плазмомет, только рабочий – прощальный подарок от архалуса. Ладно, едем дальше. Это, следовательно, та самая плазма к нему. Я подобрал прямоугольный короб. Судя по четко очерченным отделениям, здесь на четыре выстрела. В принципе, похоже на пистолет. Я зарядил плазмомет, снял с предохранителя и оружие приятно загудело.
– Только в квартире не вздумай стрелять, – предупредила Рис.
– Нет, эту штучку я буду беречь.
Убрал К133 в инвентарь и обратил внимание на остальные шмотки. Обычный плащ, ботинки, штаны, маска, кофта, куртка, камень…
        Камень Отторжения       
        Зарядов: 99/100       
        Зона действия: 20 м.       
        Время действия одного заряда – 1 час.       
        Делает всех, вошедших в зону действия артефакта, невидимыми для Обывателей.       
        Примечание: при функционировании вызывает непреодолимое желание у Обывателей обогнуть зону действия артефакта.       
Такой же как у меня. А если быть точнее – абсолютный брат‑близнец моего. Я убрал артефакт в инвентарь, отложив его изучение до лучших времен. И приступил к самому вкусному – оружию.
        Ширнакский черненый меч.       
        + 10 к Коротким клинкам.       
        Снимает два Покрова за удар. С первого выпада пробивает любой обывательский щит.       
Ну такое, не сказать, чтобы блеск. Хотя этим мечом был убит Глад. Что, впрочем, говорит лишь о мастерстве фехтования Омеги. Однако я отбросил черненый меч в сторону, потому что заметил знакомую рукоять в куче тряпья. Потянул за нее и не поверил собственным глазам.
        Грам       
        Оскверненный темный клинок первых Вратарей. Пробивает любую известную броню, защитное заклинание или умение Лика. Некогда этим клинком владел сильнейший из Вратарей, но теперь дух этого меча попран и он несет в себе только разрушение и боль.       
Интересно, а что может нести оружие кроме разрушения и боли? Печеньки и конфеты? Но хрен с ним. Важно другое – Охотник говорил, что Грам уничтожен. Зачем он меня обманул? Я взял меч в руку и по лицу сама собой расплылась улыбка. Любая броня, защитное заклинание, умение. Учитывая темные Лики, у меня больше нет достойных противников.
– Кроме тебя самого, – сказала Рис.
– Что?
– Ты вслух думаешь. Обычно, если человек начинает разговаривать сам собой, это тревожный звоночек, – хмуро ответила девушка, – ты не заметил самого главного.
Во мне начинала рождаться злость, но я невероятным усилием попытался унять ее. И все время повторял про себя – Рис мне не враг, Рис мне не враг.
– Чего я не заметил?
– Письмо, – показала девушка на тонкий запечатанный конверт, – его не вскрывали, в этом можешь быть уверен.
Несколько секунд я колебался, не в силах прикоснуться к бумаге, но в итоге все же убрал меч и взял конверт. Наверное, не последнюю роль здесь сыграла Рис. Мне нельзя было показывать свою слабость.
– Я пойду, посмотрю, что там с Троугом, – без лишних слов все поняла девушка.
Я же присел на краешек заваленного барахлом мертвецов расправленного дивана и дрожащими руками порвал край конверта. Вытащил сложенный листок и уставился в криво исписанные строчки. Почерк у Охотника был странный, немного детский, что ли. Буквы крупные, кособокие, нарочито печатные. Словно он боялся, что его не поймут.
«Здравствуй, Сергей.
Надеюсь, что все прошло так, как я предполагал. И мое послание читаешь ты, а не Омега. В том, что случилось – нет твоей вины. Это полностью мой выбор. Я знал, на что и во имя чего иду. Данный поступок придал моей жизни давно утраченный смысл.
Но это все уже неважно. Главное, тебя ждут очень трудные дни. И я бы не хотел оказаться на твоем месте. Черные Лики, отрицательная Карма и проклятый меч, который я всеми силами пытался укрыть от тебя – могут сломать любого. Тьме поддаться легче всего, но я верю, что ты выстоишь. Путем невероятных волевых усилий. Не позволяй злобе и ненависти затмевать твой разум. Теперь она будет твоим постоянным спутником, но ты должен научиться контролировать ее, подчинять, гасить вспышки гнева. Помни, что в тебе осталось много светлого.
При первом случае расстанься с мечом. Все, кто проводил с ним долгое время – заканчивали плохо. Однако здесь есть существенное НО – оставь его тому, кто непогрешим. Кто сможет совладать с мечом. Ни в коем случае не отдавай его Вратарям. Им я в последнее время доверяю все меньше. Грядет нечто невероятное и страшное. Оно назревает давно и неотвратимо. И придет именно оттуда. С самого центрального мира из всех, главной обители Вратарей.
Однако не забывай о самом важном – хорулах. Я был очень удивлен, когда узнал правду о них. И знаю, что хорулы ждут тебя. Но путь к ним ты должен найти сам. Надеюсь, это произойдет только тогда, когда ты, Сергей, будешь к этому готов. Иначе, моя жертва и жертва многих будет напрасна.
Кефал, по прозвищу Охотник».
Чернила с последними строчками, где осталось настоящее имя наставника, расплылось грязными кляксами. Слезы текли против моей воли и падали на письмо Охотника. Умершего ради меня и высшей цели. К достижению которой я приближался крохотными шажочками, оставляя после себя выжженную землю.
Моя компашка тихо сидела на кухне, бесцеремонно свалив лут с убитого корла на пол. Залеченный Троуг молча допивал забытое мной пиво, Рис приютилась на табурете подобно бедному родственнику и ничего не делала, а Лапоть аккуратно, чтобы не звякать стеклом, собирал пустые бутылки. Замерли, словно мышки за стеной, почуяв кота. И что интереснее всего, когда услышали шаги, то встревоженно повернули головы. И был в их взглядах испуг, что ли?
– Как ты? – точно смущаясь своего вопроса, спросила Рис.
– Нормально. Телефон мой никто не видел?
– Вот он, – протянула девушка, – ты сам попросил ответить Юле. Так и получилось.
Я взял мобильник и зашел в мессенджер, через который обычно переписывался с девушкой. Забавно, но ближайшие несколько дней наше общение не прерывалось. Никаких сюсюканий и люблю‑трамвай‑куплю, но вполне теплые разговоры. На все чтение ушло минут двадцать, после чего я удивленно посмотрел на Рис.
– Я типа в командировке, а ты все это время за меня эсемесилась?
– Ну ты же сам не был в состоянии этим заниматься. Исчезни надолго, начались бы вопросы. Сказала, что связь ужасная, ничего не слышно. А вот интернет есть.
– И она поверила?
– Поверила. Тем более после того ужина с ней и твоими родителями поработал один Видящий. Так она пару дней вообще о тебе почти не вспоминала. Родители тоже. Один звонок от матери, взял Троуг, сказал, что простыл.
Я повертел телефон в руках, поджав губы. Учитывая поведение Рис за ужином, не представляю, что она испытывала, когда отвечала Юльке. И ведь за все время общения не отпустила ни одной колкости – я читал. Даже как‑то все подходящие слова из головы вылетели. Единственное, что смог выдавить: «Спасибо».
– Да ладно, чего ты, мы же одна банда, – поднялся на ноги Троуг, оторвавшись от самого важного – пива.
Корл подошел ко мне и крепко обнял. От его дружеских проявлений чувств меня замутило еще больше, а голова грозила разлететься на части как новогодняя хлопушка. Однако отстраняться от Троуга я не стал. Тут и Рис из‑за гиганта осторожно похлопала меня по плечу.
– Вместе мы со всем справимся.
В довершение всего мою ногу обхватило что‑то маленькое и невероятно мохнатое. Будь у меня собака, подумал бы, что той пора на случку, а так догадался, что домовой тоже проявляет свою любовь. Ну или не знаю, как там у них называется. Мне стало как‑то неудобно и даже неловко. В нашей семье не принято было выражать свои чувства открыто. А тут…
– Где Лиций? – решил я поменять вектор всеобщего внимания.
Слава богам всех миров, сработало. Троуг перестал меня тискать, да и Лапоть то ли от стеснения, то ли еще от чего «схлопнулся» и зашуршал уже в комнате, убирая постель. Корл же почесал голову и, вроде как извиняясь, ответил:
– Сказал, что ему нет никакого смысла сторожить тебя, раз нас и так двое. Поэтому он пока займется инвестициями. Пришел первый этот…
– Транш от жира бехолдера, – помогла ему Рис.
– И много?
– Больше, чем я думала.
– Хватит полгода безбедно пить, – кивнул Троуг
– Сколько я здесь?
– Пятый день пошел, – ответила Рис.
– Я примерно так и думал. Ладно, собирайтесь, я сейчас приведу себя в порядок и двинем в общину. Мне надо кое с кем поговорить.
Ничего, у меня, конечно, не получилось. Нет, через тридцать минут я и правда стоял помытый, пахнущий вкусным мылом и в чистой одежде. Однако живительную силу воды я переоценил, и последствия пятидневного запоя не собирались никуда улетучиваться. Мне вдруг пришла в голову одна философская мысль. Что похмелье – это вполне обоснованное наказание за то, что тебе недавно было хорошо. Своего рода метод сохранение баланса во Вселенной.
Когда мы загружались в вызванную к подъезду машину, таксист оглядел нас с некоторой опаской. Я его понимал, странная компания. Здоровенный амбал, эффектная девушка и дрыщ. Причем от последнего разит так, что хоть святых выноси. А судя по иконкам на бардачке – они здесь были.
Едва мы тронулись, водила тут же открыл окно, чтобы самому не захмелеть. Неудивительно, что вечно легко одетая Рис поежилась. Всем известно, что в России два времени года – «май месяц» и «не май месяц». Сейчас был второй вариант. Поэтому не удивительно, что девушка, сидевшая прямо за таксистом сделала замечание.
– Извините, а можно окошко закрыть?
– Дышать нечем, – ответил водила.
– Ты не услышал, о чем тебя попросили?! Я тебе сейчас голову проломлю!
Таксист резко обернулся что‑то сказать, но не стал. Проницательность подсказывала, что человек за «баранкой» Боксер. Видно – парень резкий, крепкий, все словесные баталии может перевести в плоскость мордобоя. Вот только мне плевать. Я мысленно представил, как в одну руку лег Грам, а в другую K133. И даже начал желать, чтобы таксист дернулся.
Но он отвернулся и закрыл окно. Все правильно. Страх осязаем. Не зря собаки чувствуют тех, кто их боится. Вот только во мне он этого не увидел. Его бицепсы не произвели должного эффекта, а суровый взгляд остался не у дел. Щуплый паренек, которым я представал для обывателей, его не боялся. Скорее наоборот. И попытавшийся залаять пес счел наиболее благоразумным поджать хвост и отступить.
– Не надо было так, – тихо сказала Рис.
Ее слова подействовали на меня, как вода на раскаленное железо. Она права. И Охотник был прав. Если я буду срываться по каждому пустяковому поводу, то растворюсь в темных Ликах. И опять же, рухнувшая к плинтусу карма  не способствовала улучшению моего характера. Сережа, что с тобой случится через месяцок при подобном марафоне?
– Извини… – я поколебался и повысил голос. – Извините, сорвался. Неделя сложная.
– Ничего, – улыбнулся таксист, – со всеми бывает. Я радио включу, вы не против?
– Нет, конечно.
Оставшуюся часть пути мы преодолели под оглушительные раскаты какого‑то хауса. Редкая реклама была бальзамом для ушей. Хотя, может, все дело в моем состоянии. Потому что Рис вполне спокойно дремала, а Троуг с интересом разглядывал иконки.
– Держи, дружище, – дал я по приезду намного больше указанной суммы, – извини еще раз.
– Спасибо, – улыбка водилы свидетельствовала о том, что он совсем забыл былые обиды, – хорошего вечера.
Моя душонка еще не окончательно стала черной. Потому в силу «бабла» я пока не верил. Да, маленькие деньги решают маленькие проблемы. Но куда мощнее сила обычных слов. К примеру, «извини». Всего шесть букв, зато какой эффект. Вовремя сказанное «извини» может спасти брак или даже остановить кровопролитие. Самое сложное – лишь его произнести.
Я размышлял над этим, пока такси не скрылось из виду. И только тогда повернулся к своим друзьям. Те терпеливо стояли, ожидая, когда светлоокий и «черноликий» соблаговолит возвратиться в привычную реальность. Интересно, они действительно меня опасаются или тут что‑то иное?
– Пойдем, – махнул я Троугу.
– Придется будить Лиция. Этот тип рано ложится. Говорит, будто если мало спать, то это... башка не варит.
– При малом количестве сна мозг не способен нормально функционировать, – поправила корла Рис, – наш зверолюд  про это уже все уши прожужжал.
– Не берите в голову, мы идем не к Лицию.
– А к кому? – почесал макушку Троуг.
– К твоему старому приятелю. Надо же выяснить, что значит та самая ржавчина на сочленении механоида.

Глава 3

Одиночество оказывает сильное влияние на характер и привычки. Человек приучается жить только с собой и своими заботами. И чем дольше протекает одинокое существование, тем сложнее ему впустить кого‑то другого в свою жизнь. Появляется определенный распорядок дня, небольшие ритуалы, которые со временем превращаются в устоявшиеся обычаи, своего рода трафарет, что отсекает все лишнее.
Втиснуться в жизнь такого человека против его воли необычайно сложно. Чтобы не вызвать неприязнь, необходимо учесть все особенности и предпочтения индивидуума. Или нагло и нахраписто влезть в грязных сапогах на накрахмаленную белую скатерть и навлечь на себя гнев обладателя этой самой скатерти. Я выбрал наиболее простой вариант.
– Может, его дома нет? – смущенно заметил корл.
Я понимал друга. Румис был приятелем Троуга. У меня имелось предположение, что они прокручивали какие‑то темные делишки. По крайней мере, Модификатор не производил впечатление законника. И наличие Троуга в моей компании однозначно повлияло бы на ухудшение его отношений с Румисом.
– Сереж, и правда, поздно уже, – вступилась Рис, – все лавки закрыты. Мы внимание привлекаем.
Действительно, кроме нас на пустынной улице находился только Страж. Последний даже не скрывал, что проявляет к странной троице интерес. Остановился на пересечении улочек и сложил руки на груди. Как быстро получится его убить в случае чего?
– Я не собираюсь ждать до утра, – постучал я еще раз.
Наконец в доме заскрипели половицы и раздались шаркающие шаги. У двери Модификатор замер, будто высматривая, кто пришел. Странно, учитывая, что «глазка» здесь не было. И спустя еще с полминуты нам открыли.
– Троуг, Рис… ты, – хмуро обвел он нас взглядом, – чего вам надо на ночь глядя?
– Поговорить, – сказал я. – Если ответишь всего на пару вопросов, получишь полкило пыли.
Для убедительности я достал из инвентаря увесистый мешочек с деньгами и потряс им перед носом Румиса. Приятно запахло шоколадом и корицей, а сонные глаза Модификатора вдруг обрели осмысленность. Торгаш, что с него взять. Они всегда пекутся о своей выгоде. А если уж и делать ничего не надо, а лишь поговорить – то, считай, с «коммерсом» вопрос решен.
Румис посмотрел на Стража более недружелюбно, чем на нас – хороший знак. Собственно, не сомневался, что у него есть определенные разногласия с законом. Поэтому, когда Модификатор отошел в сторону, пропуская непрошенных гостей в дом, я едва заметно улыбнулся.
        Навык Убеждения повышен до двадцать четвертого уровня.       
– Только быстро, если уж пришли по делу в столь поздний час.
Он провел нас в комнату на нижнем этаже, где я в свое время изучал умения. Румис хлопнул в ладоши и бра, еле горевшие, вспыхнули ярче. Ну вот, такой «романтик» нарушил. Перг‑механоид уселся за круглый стол, на котором, как и в прошлый раз, красовался самовар, и жестом предложил нам присоединиться.
– Слушаю.
– Мы ищем один предмет, – начал я.
– Ищущий ищет предмет, надо же.
Румис серьезно кивнул, и я понял, что он едва сдерживает раздражение. Конечно, ввалились на ночь глядя, уселись за столом, заходят издалека. Он не девушка, долгие прелюдии ни к чему. Если бы не жирный куш в виде денег, Модификатор бы выставил нас за дверь, не задумываясь. И добрые приятельские отношения, точнее былые контрабандистские дела Румиса и Троуга не помогли бы.
– Камень. Обладающий определенными волшебными свойствами. В руки его взять крайне затруднительно. Чревато ожогами и другим магическим геморроем. Его могут использовать как реликвию.
– И все? Как выглядит, называется, поконкретнее с его свойствами? – изумленно развел руками Румис. – С чего вы вообще решили, что знаю об этом неизвестном даже вам камне?
Я понимал, что он прав. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Слишком мало вводной информации. Будь тут магический гугл, он бы выдавал пустую страницу поиска. Но вместе с тем внутри меня была определенная уверенность, что мы пришли именно туда, куда нужно.
– Ржавчина на твоем сочленении не беспокоит? – спросил я скорее наобум, чем руководствуясь какой‑то стратегией.
На первый взгляд я произнес тарабарщину. Но вот глаза Румиса удивленно расширились, словно мне удалось острым предметом задеть у него набухший фурункул. Возникло странное чувство превосходства над Модификатором, потому что я знал – теперь он полностью в моих руках.
Черная маска появилась возле лица, будто только того и ждала. Я надел Лик и ощутил, как по телу пробежала дрожь. Мир потускнел, и Румис вместе с ним. Он превратился в крохотного перга, что пытается скрывать свои жалкие секретики. Я протянул руку и сказал лишь одно слово.
– Расскажи.
Модификатор хмыкнул, разве что средний палец мне не продемонстрировал. Мол, еще чего захотел. Вот только не прошло и пары секунд, как его рот открылся и начал произносить разные слова. Явно против воли своего обладателя.
– Я стал механоидом не совсем законным способом. Тогда нужные м… – в это время Румис закрыл предательский рот ладонями. Ну ей богу, как ребенок.
– Друзья, подержите, пожалуйста, нашего собеседника. А то ему трудно с руками во рту делиться ценной информацией.
Рис с Троугом сначала переглянулись. Видимо решали, под какую статью Игрового мира я их сейчас подвожу. Но думали недолго, потому что руки Модификатора почти синхронно упали на стол.
– Давай еще раз. С самого начала.
– Я стал механоидом не совсем законным способом. Тогда нужные люди познакомили меня с Летреном, управителем Четвертого порядка. И я понял , что с ним можно заработать неплохие деньги. Единственное, мне надо было стать своим…
– И ты стал механоидом?
– Заменил часть себя, – кивнул Румис, – самую незаметную часть, потому что для всех остальных я остался пергом. Модификатором‑пергом. Сделал документы с правом вхождения в Город вплоть до седьмого порядка. Этого было достаточно.
– В чем суть вашего с Летреном дела?
– Ему поставляют клиентов. Тех, кому нужно в скорейшее время стать механоидом. Минуя очередь и бюрократические процедуры.
– Все равно не понимаю, – искренне признался я, – какой в этом смысл?
– С Мехилоса выдачи нет, – подала голос Рис, – мир механоидов гарантирует гражданам полную безопасность от посягательств неграждан.
– Так почему бы не сделать это все официально? – спросил я.
– Потому что преступникам не дадут гражданство, – пояснила девушка, – ты же не думаешь, что там проходной двор? Необходимо внести крупную сумму и доказать, что ты чист перед законом в ближайших мирах.
– Что‑то мне подсказывает, что вы это делаете быстрее и по ценам гораздо выше рыночных, – предположил я.
– И от клиентов у него отбоя нет. С Отстойника и Пургатора клиенты проходят через меня,  существами из центральных миров занимается Ораэль.
– Погоди, погоди, а твой Летрен не такой роботизированный крокодил?
– Да, он кроколюд.
– А Ораэль – иорольф? – встало все на свои места.
– Именно.
– Как часто они тебя посещают?
– Перед поставкой крупной партии и через день после сделки. Считаем выручку, делим. Потом составляем списки и берем предоплату. Согласовываем с Ораэлем количество клиентов, которые пойдут на трансформацию. Ждем, пока Летрен не наберет необходимое число квот и не даст отмашку.
– Почему здесь? Не проще встречаться в Пургаторе или тебе наведываться в Мехилос?
– В Мехилосе слишком много ушей и глаз. Немногим меньше в Пургаторе и других соседних мирах. Отстойник в этом плане самое тихое и спокойное место.
– Почему бы просто не подделывать бумажки без пихания в себя всех этих железок?
– Если любая проверка выявит хоть одну подделку документов – скандал будет неимоверным. Проведут расследование и весь бизнес может рухнуть. А он приносит Летрену слишком много денег.
– И когда стоит ожидать твоих друзей?
А вот теперь Румис замолчал. И, по всей вероятности, сообщать явки и пароли он явно не собирался. Ну конечно. Болтовня не просто развязывала язык – собеседник вытаскивал самое грязное белье и махал им перед твоим носом. Вот и Модификатор открыл свой секрет. Он поставщик живого товара, который, для удобства, сам стал механоидом. А вот на дополнительные вопросы отвечать уже не собирался. Ну что ж…
– Можете его больше не держать, – сказал я, поднимаясь.
– Выметайтесь отсюда, – постепенно приходил в себя Румис, – и чтобы я больше ноги вашей здесь не видел.
– Не торопись.
Я медленно достал из инвентаря свои игрушки. Меч лег в правую руку, плазмомет в левую. Нет, я еще не окончательно двинулся кукушкой. Убивать Румиса не было никакой необходимости. Более того, он пока очень мне нужен. А вот припугнуть, может даже немного «физически воздействовать» – это сколько угодно. Мне необходима информация, и она у Модификатора есть.
– Сергей, – обеспокоенно протянула Рис.
– Я просто кое‑что спрошу, – улыбнулся ей, однако девушку подобный ответ явно не успокоил.
Я резко вскочил и пнул ногой стол. У Румиса не было отката по времени, да и с реакцией оказались явные проблемы. Поэтому он попросту завалился на пол, прямо как сидел на стуле – лишь руками всплеснул. Звякнул, грохнувшись об пол, самовар. Крышка отлетела и из него даже вытекла вода. Надо же, я думал, что он больше бутафорский.
Приблизился к Румису, обойдя мокрый пол, ногой оттолкнул стол и прислонил к его шее клинок. От меня не укрылось, что Модификатор, пока я делал несколько шагов, успел накинуть на себя защиту. Что бы там ни было – Игрок он опытный. Тем вдвойне приятнее смотреть, как Грам оставляет на его шее небольшой порез, сбив за одно прикосновение все Покровы.
– Неприятно, когда чувствуешь себя беспомощным, правда? Я спрошу еще раз, и от твоего ответа зависит, что будет дальше. Когда ты встречаешься с Летреном?
        Навык Убеждения повышен до двадцать пятого уровня.       
– Завтра, завтра, – залепетал Румис, – к вечеру должен прийти вместе с Ораэлем. Принести мою часть денег и договориться о новой партии.
– Видишь, не так это было и сложно, – сказал я, убирая меч, – Стражам, ты, конечно, жаловаться не будешь. После всего рассказанного, это было бы глупо. И своим компаньонам ничего не скажешь. Напротив, устроишь нашу встречу. Мне нужно с ними поговорить.
На это Румис, все по‑прежнему отдыхавший на полу, отрицательно замотал головой. Я изумленно приподнял бровь и прислонил K133 к его дурной башке.
– Можешь убить меня, но я не стану устраивать западню Летрену.
Вот умеет Модификатор обескураживать. Если честно, я растерялся. Не потому, что мои слова расходились с делом. Я бы легко убил сейчас Румиса, стоило тому начать играть в героя и посылать меня на три веселых буквы. Однако тут было нечто другое. Нечто, чего я пока не понимал.
– Летрен стоит того, чтобы умереть за него? – начал я прощупывать почву, пока не зная, на какие точки надо давить.
– Дело не в этом. Если я предам его, то смерть самое лучшее, на что я могу рассчитывать. Ты не знаешь этого кроколюда.
– Значит, он страшный и ужасный. Ходит по Таврическому саду и пугает грязных детишек, – облегченно сказал я.
Облегченно не потому, что мне такие люди, то есть существа, нравились. Просто мне была ясна категоричность Румиса. Летрен, получается, крокодил во всех смыслах. Впрочем, я и не собирался его жестко прессовать. Как понял, он любит деньги. Значит, мы договоримся.
– Я не хочу причинять вред Летрену или Ораэлю. Мне лишь надо поговорить с твоим боссом.
– Поклянись.
Я хмыкнул. Видимо, он действительно сильно боится патрона, раз выдвигает такие дерзкие требования. Однако на других условиях мы с ним явно не договоримся.
– Клянусь, что не причиню вреда Летрену, Ораэлю и тебе на завтрашней встрече.
Обжегшись на Липком, я тщательно подбирал слова. Поэтому сказал лишь про завтра. Что, к примеру, я могу нашинковать того же Летрена дня через два – упоминать не стал.
– И придешь только один. Без них.
– Идет.
– Хорошо. Тогда с тебя еще полкилограмма. За то, что устрою встречу.
– Смотрю не только твой шеф любит деньги, – подал я руку Модификатору.
Он оперся на нее и поднялся. Я убрал плазмоган, поставил стол на место и вывалил на него килограмм пыли. Самые большие деньги в жизни, что я отдавал за услуги. Румис мгновенно смел их в инвентарь и протянул мне ладонь, другой держась за свежую царапину на шее. Мы обменялись рукопожатиями, закончив эти своеобразные переговоры.
– Пойдемте, – кинул я Рис и Троугу.
Уже оказавшись почти у двери обернулся, задав интересующий меня вопрос.
– А что со ржавчиной?
Модификатор на несколько секунд замер. Видимо, обдумывал, отвечать мне или нет. А что – власти слова над ним я больше не имею. Меч не направлен на горло пергу – можно и покочевряжиться. Или вовсе пойти в отказ. Однако Румис заговорил.
– Летрен экономит на всем. Даже для своих. Имплант, что он достал, и с самого начала не выглядел новым, а теперь покрылся странными пятнами. Придется менять.
– Жлоб он, – коротко ответил я и вышел наружу.
Собственно, очень хорошая схема. Экономить на нелегалах, вставляя им дешевенькие детали б/у. А что? Жаловаться они не побегут. Нелегалы не любят привлекать к себе внимание. Поэтому Летрен волен диктовать им любые условия – в пределах разумного. Что до самих деталей – так все так делают. Многие наши компании перешли с практически вечных железных запчастей на пластиковое фуфло с одной лишь единственной целью. Чаще ломается – чаще чинишь. Или еще лучше, покупаешь новое. М – маркетинг.
– Это все неправильно, – негромко сказала Рис.
– Ничего страшного. Он торговец. И умеет разграничивать личную обиду и выгоду. Меньше чем за десять минут он заработал килограмм пыли. А то, что я его немного помял… Закроет глаза.
– И у тебя нет никаких границ, через которые ты не переступишь ради достижения цели?
– Разве так не должно быть? – ответил я вопросом на вопрос.
– Даже у Игроков с темной кармой существует нечто, что они никогда не сделают. Темная карма не значит, что ты плохой. Просто у тебя свой взгляд на определенные вещи. Как и светлая карма не делает из Ищущего святошу. А ты… ты…
Она замолчала, задохнувшись и не в силах продолжить. Троуг потупил взор как девица из высшего общества, услышавшая матерное слово. Я разглядывал своих друзей, очертания которых еле просматривались в темноте, и чувствовал подкатывающую злобу.
– Договаривай, что я?
– Ты становишься другим. Словно после смерти Охотника все то темное, что было в тебе, выплеснулось наружу. И оно затмило светлое. А ты не такой. Это не ты настоящий. Будто кто‑то другой говорит за тебя.
– Откуда ты знаешь, кто я такой? Из‑за того что посидела пять минут среди моих родных? Или потому, что мы вместе отбивались от рахнаидов? Или потому, что я спас тебя и подстраховал с младшим братом? На моем месте мог быть кто угодно! И ты не знаешь, кто я такой!
Мне показалось, что глаза Рис блеснули в тусклом фонарном свету. Она не ответила, лишь резко развернулась и побежала прочь. Я хотел крикнуть девушке что‑то вслед. Обидное, хлесткое, однако ничего не приходило в голову. Стоял, тяжело дыша и выпуская пар изо рта. Зато сказал Троуг.
– Знаешь, Серега. Мы часто ведем себя как мудаки. Однако одни это осознают, а другие нет.
И он побрел вслед за Рис. Не подал руки, не похлопал по плечу, даже не махнул на прощание.
– Да и пошли вы! – крикнул в крепкую спину Троугу. Рис уже скрылась из виду.
С другой стороны показалась фигура в черном. Страж прошел мимо, сделав вид, что меня не существует. Словно не заметил перебранки. Думаю, скажи он хоть слово, чтобы я вел себя тихо, это бы стало последней каплей. Но он промолчал. А я остался совсем один, в темноте. Темнота была снаружи и внутри.
Злость постепенно отступала, оставляя после себя обугленные куски души. Нет, так не должно быть. Я не могу позволить Ликам окончательно поработить меня. Иначе буду жить лишь от одной вспышки гнева к другой. Охотник, мудрый и опытный Охотник не зря писал об этом. Я должен все контролировать.
И еще этот долбаный меч. Каждый раз, когда беру его, хочется пустить клинок в дело. Кажется, что он жаждет крови. Как же все оказалось непросто. У меня в руках была необыкновенная мощь, за которую стоило заплатить не менее дорогую цену. Я одновременно силен и слаб как никогда.
По щекам текли горячие слезы, что скатывались к подбородку и там уже замерзали. Тело словно одеревенело. После выплеска огромного количества адреналина накатила апатия. Я стоял на темной улице общины и чувствовал себя одиноким. Наверное, как никогда в жизни.

Глава 4

Хорошо возвращаться туда, где тебя кто‑то ждет. Видимо, для этого и заводят собак, кошек, попугаев и прочую живность. Чтобы создать иллюзию, что ты кому‑то нужен. Тебя кто‑то ждет. А за миску сухого корма или почесывание за ухом – уже не так важно. Ты не один.
Поэтому, когда я услышал шкворчание сковородки на кухне, то зашмыгал носом. Сентиментальным стал в последнее время. Да и настроение скачет, будто у наркомана – разгон от сюсюканий до «убью‑покалечу‑уничтожу» быстрее, чем у «Бугатти» до сотки. Над этим тоже надо работать. Да, черт возьми, над всем надо работать.
– О, хозяин, как дела?
– Средней паршивости. Ты ничего не сломал, пока меня не было?
– Обижаешь. Я уже почти неделю, как ты это, значитца, выпивать начал, чин‑чинарем. Ни одного инцеста…
– Эксцесса, – поправил я его.
А сам вспомнил табличку, которую обычно вешают на предприятиях – столько‑то дней без происшествий. Надо тоже такую заиметь. Неделя для Лаптя срок серьезный. Соответственно, скоро обязательно что‑то случится. К бабке не ходи.
– Дарья Михайловна не придет?
– Нет, у нее другие планы.
– А этот… корл который, будь он неладен?
– Тоже нет.
– Ну и то хорошо. А то видел у него ножищи? И топчется, главное, топчется. Будто конь безумный. Видите ли, не снимает он обувь. Не привык. Коли живешь в хлеву, твое дело. А зачем же в чужой монастырь со своим уставом ходить?
– Ладно, ладно, завелся тоже мне, – разулся я и повесил плащ на вешалку, – есть чего приготовил?
– Ты уж извини, я так, на скорую руку, чем бог послал. Щи с кислой капустой, да котлеты и толченая картошка.
Ел я без особого аппетита. Обновление работало, хотя все же казалось, что организм чистился недостаточно быстро. Голову чуть‑чуть отпустило, но общее состояние оставалось неважнецким. Потому суп я влил в себя почти насильно, заставляя нутро начать нормально работать. С похмелья – именно то, что надо. Правильно говорят, что аппетит приходит во время еды.
Желудок, поняв, что его больше не собираются насиловать водкой и пивом, нажал кнопочку «вкл» и стал требовать еще еды. Поэтому божественные котлеты Лаптя, такие нежные, что таяли во рту, улетели в один присест. Домовой протянул тарелку с добавкой, положил голову на ладошку и стал наблюдать за мной, одновременно комментируя свой кулинарный талант.
–  Я просто немного хлеба добавляю. Перекручу с мясом, яйцо туда, да делать больше почти ничего не надо.
Болтал Лапоть без умолку, а вместе с тем взгляд был настороженный. Как у собаки, что по запаху не может сразу признать хозяина после долгой разлуки. Я и раньше не особо страдал тактичностью, а в последнее время и вовсе избавился от необходимости ходить вокруг да около.
– Чего смотришь, как Ленин на буржуазию?
– Гнев тебя душит, хозяин. Копишь ты его в себе, выхода не даешь, а потом он сам прорывается. Так и сгореть недолго.
Я сдавил зубы, чтобы не нагрубить. Поиграл желваками и оскалился искусственной улыбкой.
– Тебе‑то откуда знать, чего я чувствую?
– Так хозяин и домовой невидимыми узами связаны. Вроде как родственники единокровные.
– Допустим. И что ты предлагаешь? Самоконтроль и все такое?
– Скажешь тоже. Копят в себе, копят, а потом от грудной жабы помирают. «Мужчины не плачут» и прочая дребедень, – спрыгнул со стула Лапоть, – гнев надо выплескивать. Раньше в лес забредали, куда поглубже, да орали дурниной. Так, что волки под себя ходить начинали.
– Если дома начну кричать, меня в дурку увезут, – расправился я с последней котлетой.
– Так необязательно голосить. У человека много всяких путей есть. Про Ищущего вообще молчу. Щас…
Он заметался по кухне, гремя шкафами, потом метнулся в зал, пронесся вихрем по стенке и вернулся с трофеями. Точнее со стопкой пыльных тарелок.
– Вот.
– Крутяк. Гости к нам придут, что ли? Только ты помой это добро, а еще лучше выбрось. Тут половина старых и треснутых.
– Так для нашего дела хорошо подходят, – он поставил стопку на стол и протянул мне одну тарелку, – держи… А теперь бей.
– В смысле?
– Разбей ее. Ну давай, что стоишь как истукан? В жизни таких тупых не видел.
Второй раз меня просить было не нужно. Машина с названием «Необузданная злость» завелась с полоборота. Я бросил тарелку, с опозданием подумав, что это наверное, керамическая посуда бабушки. И как‑то нехорошо с ней так обращаться. Однако Сережа Дементьев ушел в астрал и больше не имел власти над бушующим телом.
За первой тарелкой полетела вторая, потом третья, четвертая. Кухня заполнилась множеством мелких острых осколков, отскакивающих от шкафов и холодильника. Парочка даже отлетела в меня и оцарапала кожу. А вулкан гнева продолжал выплескивать свою магму. На девятой тарелке я остановился.
Дышал быстро, словно пробежал на скорость стометровку. Волосы на коже встали дыбом, в крови бурлил адреналин. Однако удивительное дело – злость, бушевавшая внутри, уносилась прочь подобно щепке в горной реке. Я замер, прислушиваясь к ощущениям, а потом удивленно спросил.
– Это как?
– Вот так! – ответил Лапоть, подбирая осколки. – В твоем случае, гнев как гной. Его надобно выплескивать, а не копить.
– Лапоть, иди сюда чертяка, это же выход, – обнял я растерявшегося от резкого проявления моих чувств домового.
– Выход. Только тарелок не напасешься.
– Нет, просто все дело в том, что мне надо перенаправлять свою злость. Ты прав, выплескивать ее. Сломать что‑нибудь, разрушить или…
Лапоть настороженно поглядел на меня. Очень так нехорошо. Как командующий части на вороватого прапорщика. Я не стал ему ничего объяснять. Потому что, если все выгорит, у меня получится без ущерба для себя и окружающих друзей пользоваться ликами и мечом.
Я умылся и в самом хорошем расположении духа пошел разбирать диван. Игровое будущее виделось не в таком мрачном свете. Единственное – не давала покоя моя обычная, человеческая жизнь, которая в последнее время стала еще сложнее. Смс от Юли с пожеланием спокойной ночи свело на нет все старания Лаптя. Я вновь погрузился в меланхолическую задумчивость. С той лишь разницей, что пока не хотел никого убить.
Закончил с домашними хлопотами на кухне Лапоть. Отгремел сковородками, убирая недоеденное в холодильник, накормил мусорное ведро разбитыми тарелками, подмел полы. После забрался на антресоль, где устроил себе нечто вроде топчана из моих старых вещей, и довольно скоро засопел. Мне оставалось ему лишь завидовать. Из головы не шли мрачные мысли по поводу близких людей. История с Лилькой не должна повториться. Я обязан сделать их жизнь максимально безопасной.
В итоге за ночь практически не удалось сомкнуть глаз. Подремал пару часов и проснулся совершенно разбитый и злой. Однако с определенным планом на сегодняшний день. Во‑первых, сразу включил ноут и посмотрел ближайший фитнес‑клуб с боксерской грушей. Лапоть прав, бить тарелки – накладно. А вот колотить мешок, набитый мелкой резиновой крошкой или песком – самое то. Ближайший и, судя по фотографиям, наиболее крутой зал оказался на улице Щербакова. Значит, нам туда дорога.
Вместо завтрака выпил два стакана воды. На что домовой неодобрительно покачал волосатой головой и демонстративно выбросил приготовленные блины. Я нахмурился, понимая, что начинаю испытывать определенное неудовольствие домовым. Значит, пора уже выходить. Схватил собранный заранее рюкзак со спортивными вещами и вышел.
Как только сел в вызванное такси, все начало раздражать. Неудобные кресла, запах крепких дешевых сигарет и пота, глупая песня про то, как девчонка кого‑то любит, а он ее нет, звучащая из трещащих боковых колонок. Выместить злость было нельзя – поэтому я несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоить подкатывающий взрыв своего внутреннего вулкана. Вышло не сказать, чтобы изумительно, однако хоть как‑то. И тут я понял еще одну важную вещь.
Помимо «выплеска» необходимо было научиться концентрации. Чтобы остаться вменяемым человеком между этими самыми «выплесками». Процесс сложный и невероятно трудоемкий. Впрочем, как и любая работа над собой. Удивительно, но эта простая мысль придала мне определенной решимости.
По пути в фитнес мы остановились возле аптеки, и я прикупил пару эластичных бинтов. Понадобятся при занятиях. А когда по приезду расплатился и вышел из машины, немного оробел. Я сроду не ходил в разные «качалки», залы и фитнес‑центры. И не только потому, что ленивая сволочь (хотя поэтому тоже). Мне всегда было немного неловко своего тщедушного тела. Кто ж знал, что под зачарованным обликом задохлика скрывается могучий корл? Впрочем, обыватели до сих пор не догадываются.
Но дело даже не в этом. Мне всегда казалось, что приди я в одно из таких мест, как все вокруг начнут тыкать пальцем и ржать. Обычные детские комплексы – все мы боимся быть осмеянными и униженными. Это было тогда. И сейчас всплыло лишь мельком, на долю секунды. После чего тут же было вытеснено волной накатившей злости.
Какое мне дело до других людей? Ничего не изменится от того, что кто‑то подумает, как я глупо выгляжу. Мне‑то какое дело до мнения совершенно чужого человека? Разве в моей жизни что‑то изменится? Нет. Я перехватил рюкзак поудобнее и направился внутрь.
– Добрый день, – ласково улыбнулась мне девушка на ресепшене.
– Добрый. Мне нужно разовое посещение.
– Вы у нас были прежде?
Отрицательное мотание головы.
– Вы знаете, что у нас сейчас идет акция – первое посещение бесплатно?
Отрицательный мотание головы.
– Наш персональный тренер может провести вводный инструктаж…
Молодая девочка прикладывала все усилия, чтобы прощупать грани моего терпения. И дело, конечно, было не в ней, а во вбитых в голову инструкциях. И я повел себя достойно – вытерпел все муки фитнес‑сервиса и был проведен в отдел продаж. Еще пять минут внутреннего кипения, и в моих руках оказалась карточка с месячным абонементом. Что поделать – позволил себя уболтать. Действительно получалось в разы дешевле, чем одноразовое посещение, а на год я пока брать не торопился. После ночных размышлений, я не был до конца уверен, куда меня вскоре забросит судьба.
Хорошо освещенная раздевалка с широкими шкафчиками и новенькими скамьями на мгновение вновь вернула того, прежнего Сергея. Но я довольно быстро справился со своими комплексами и сел недалеко от низкорослого крепыша, делая вид, что я здесь не случайный человек.
В зал вышел как любой дрыщ, появившийся «качалке»  первый раз. Неторопливо двигался вдоль снарядов, изредка смотря на занимающихся. Нет, железо, конечно, хорошо, однако оно не решает моих задач. Площадку с огромными грушами я увидел через минуту поисков. И, о счастье, именно там никого не было.
Немного размялся, вспоминая все, что знал об упражнениях на растяжку. После чего обмотал бинтами кисти и запястье. Не бог весть как, дядя Дима, наверное, посмеялся бы. Ну а что делать? Как умел. Не хотелось бы растянуть сухожилие или мышцу. Конечно, меня если что подлечит Рис… Нет! Никто меня не подлечит! Потому что Троуг прав. Я мудак. Или веду себя как мудак – разница невелика. Я тяжело засопел ударил грушу.
Вышло не очень сильно. Однако я ощутил нечто вроде удовлетворения. Едва заметного, еле уловимого. И захотелось усилить этот эффект. Еще! Сильнее. Я был похож на включенный электрический чайник, в который плеснули всего полстакана воды – закипел почти сразу. На бедную грушу обрушился целый град ударов. Немного корявых и неумелых. Но моя неловкость компенсировалась самоотдачей. В каждый удар я вкладывал всю силу и ярость, которых было в избытке. Поэтому когда груша сильно качнулась, словно мешок с ветошью, а потом вернулась обратно, чуть не опрокинув меня, искренне удивился.
Заодно заметил, что полоска с маной чуть сократилась. А после уже получил ворох интерфейсных сообщений.
        Создано новое заклинание Боевой удар.       
        Навык Созидания повышен до первого уровня.       
        Навык Рукопашного боя повышен до одиннадцатого уровня.       
Я даже подвис. Что‑то новенькое. Это что за заклинание такое?
        Боевой удар (Разрушение) – нанесение повышенного урона ударом, произведенным любым способом. Для активации заклинания необходим тактильный контакт. Стоимость использования: 10 единиц маны.       
Забавно. Понятно, что для серьезных стычек заклинание более, чем бесполезное. Однако сам факт удивлял. Я создал заклинание! Все, что у меня раньше получалось создавать – лишь проблемы. Тряхнул головой, отдохнули и хватит. Мотивировать меня лишний раз не требовалось. Казалось, вместо груши находился я сам. Темный, озлобленный, которого необходимо было убить.
        Навык Неутомимость повышен до третьего уровня.       
Только теперь я заметил, что Бодрость не просто уползла в нулевую отметку, а помигивала красным цветом. Пот застилал глаза – не догадался взять с собой маленькое полотенце, – руки и плечи гудели от напряжения. Я оперся на колени, стараясь не упасть, и пытался восстановить дыхание.
– Ты бы так не убивался в первый день?
Голос принадлежал классическому качку. Узкая талия, широкие плечи, модная прическа с выбритыми по боками волосами и зачесанной челкой. И мышцы. Которые, казалось, взяли тело бедного брюнета в плен. О существовании некоторых я вообще даже не подозревал. У него разве что уши не были накачаны по всем известной причине. Мышц на ушах просто нет.
– Спасибо. Разберусь.
– Сам смотри, – легко отстал от меня атлет.
Я продолжил молотить грушу и на мгновение остановился, осознав, что сейчас произошло. Некто влез в мои дела, когда его не просили. А я не сорвался. Прислушался к себе – ни одного намека на злость. Несмотря на усталость, голова была на удивление ясной.
Побарахтавшись еще минут двадцать и получив двенадцатый уровень Рукопашного боя, я поплелся в душ. Ощущение было странное. С одной стороны – я походил на мясную отбивную, будто сам висел вместо груши. С другой – удивительное чувство спокойствия и уверенности в себе внушало оптимизм. Ради следственного эксперимента, я даже нацепил Лик Разрушителя. И кроме затемнения мира никаких отрицательных эффектов не почувствовал.
В душе отмокал минут двадцать, одновременно гоняя в голове мысли, которые не давали заснуть ночью. Так или иначе, я теперь серьезное оружие. Несмотря на неопытность, малое количество уровней и все прочее. Не говорю, что меня невозможно убить. Скорее даже наоборот, большое наличие Ликов станут притягивать разных любителей поживиться за чужой счет. Возможно, конечно, отказаться от этих «масок» в интерфейсе.
Стоило подумать об этом, как меня передернуло. Возможно, это выход. Или… Как человеку, который осознал свою силу, вновь стать никем? Точнее, рядовым Игроком. Да, тогда темные Лики не будут сводить с ума, но вкусившему власть и могущество вдвойне труднее вернуться в прежнюю жизнь. Однако единственное, на мой взгляд, верное и невероятно болезненное решение я принял.
Одевался медленно, словно пытаясь оттянуть момент неизбежного. Того, что в моей голове уже осозналось и ждало выхода. Разум говорил, что сделать это необходимо, а само существо противилось. Однако дело было практически решено.
На дежурное, хоть в него и вкладывалось все актерское мастерство хостес, «До свидания, ждем вас еще», лишь кивнул. Дождался вызванной машины и сел внутрь. По коже пошли мурашки, а колени дрожали. Да и сердце колотилось так, как не билось при недавней тренировке. Сейчас я окончательно решал свою судьбу.
Выйдя из машины и разглядывая высотку, я еще некоторое время постоял, собираясь духом. Это было намного страшнее схватки с Темнейшим или атаки рахнаидов. Будь выбор, я бы с радостью пережил еще одно нашествие кабиридов с их ужасными церберами. Но судьба уготовила мне кое‑что похуже.
Не знаю, сколько простоял так. В какой‑то момент понял, что мороз начинает щипать уши – у меня верный признак замерзания. Подошел к домофону, набрал, а после недолгой паузы назвал свое имя. Открыл дверь дрожащей рукой и зашел внутрь. Поднимался пешком, а не на лифте, чтобы хоть как‑то собраться с мыслями. Еще не дойдя до нужного этажа, услышал, как щелкнул замок и скрипнули петли. Меня ждали.
Юлька стояла в широкой клетчатой рубашке, которая слегка закрывала задницу. Шикарную задницу. Домашняя, веселая, не знающая, какие вести я несу. Она бросилась на шею и прижалась к моей груди.
– Наконец‑то приехал. Я так соскучилась. Заходи, дома никого нет.
В ее большущих глазах плясали озорные чертята. Сейчас она была такая манящая, желанная и потому мой голос сорвался.
– Юля…
– Что?... Ну говори же, чего ты молчишь? – по‑прежнему улыбалась моя возлюбленная.
Я опустил глаза в пол и сказал то, чего сам не желал:
– Нам надо расстаться.

Глава 5

Очень часто мы принимаем в своей жизни решения, которых не хотим. Остаемся на работе подольше, жертвуя семьей ради призрачного повышения по службе. Поступаем учиться на странную специальность, лишь бы не расстраивать родителей, и тратим несколько драгоценных лет своей жизни на непонятную профессию. Расстаемся с теми, кого любим, чтобы не навредить им.
Последнее совсем редкость. Для этого необходимо действительно искренне желать человеку счастья. Зачастую мы будем продолжать тянуть лямку, даже если отношения больные. Потому что «я не смогу без нее (него)», «никому не отдам, это мое», «мы уже так долго вместе». Лишь самый щедрый сердцем может отпустить.
Именно этим я себя успокаивал, хотя легче не становилось. Пытался убедить, что рядом со мной Юля может пострадать. И самое лучшее, что я могу сделать – дать ей жить обывательской жизнью. Поначалу будет непросто. Наверное, сейчас она считает меня последним козлом, но пройдет время, и у нее все станет хорошо. По крайней мере, я в это искренне верил.
Сказать кому – не поверят. Темный, что руководствовался чужим счастьем. Смех да и только. Однако как раз мне было не сказать, что весело. Скорее даже наоборот. Злился ли? Нет. До сих пор горела от пощечины щека, ветер забирался под распахнутый плащ, а проезжающие машины сигналили идиоту, что брел вдоль обочины. Мне, то есть. Но я не злился. Меня окутала какая‑то горькая, разрушающая пустота. Хотелось броситься обратно к Юльке и извиниться. Сказать, что неудачно пошутил. Придумать что‑нибудь, наврать. Но вместо этого я уходил все дальше от ее дома.
Рубикон был пройден. Я не тешил себя ложными надеждами. Сергей Дементьев все больше растворялся в Игроке Серге. И, думаю, так оно и должно было быть. Затеряться среди обывателей, жениться на обычной женщине и смотреть, как она старится – не мой вариант. Шестеренки уже запущены, механизм работает, мне остается лишь следить за тем, к чему это приведет.
Домой я ввалился уже немного придя в себя. Несмотря на то, что все мысли сводились к Юльке, пытался думать о другом. О предстоящей встрече с управителем какого‑то там порядка. Так и не запомнил какого. На автомате поел, даже не оценив вкуса еды, и упал на диван. Именно теперь, когда жизнь дала трещину, но одновременно с этим Юля была в относительной безопасности – я заснул.
Пробуждение оказалось резким. Словно меня кто‑то вырвал из сна. Сел, приходя в себя, с недоумением глядя на черноту за окном. Нащупал телефон и посмотрел на время – пять часов. В голове не было мыслей о Юле и том, что я совершил. Лишь тревога о предстоящей встрече. Как бы не опоздать.
Умылся, наспех оделся и вызвал такси. Проверил количество пыли, чтобы понимать, какими средствами располагаю. Друзья, бывшие уже или все еще нынешние, говорили о пополнении счета в банке. В нашем городе отделение «Торгового пути» было, если верить выданной мне карте. Однако не в общине, а гораздо дальше. Жаль, что сейчас заскочить не успею – интересно, сколько там накапало за жир бехолдера?
В общину не вбежал, а почти влетел, нервно поглядывая на телефон. Пронесся по главной улице, свернул к дому Румиса и облегченно выдохнул. Модификатор курил трубку на крыльце. Увидев меня, лишь отрицательно покачал головой, указал на часы и развел руками. Мол, вопросы не к нему, начальство задерживается. Почти с чистой совестью я отправился в Синдикат, где сел возле доски и стал оглядывать питейную на предмет подходящего кандидата. Наблюдательность и Проницательность существенно облегчали дело.
Спустя минуту я нашел того, кто мне был нужен. Лохматого субтильного паренька, что сидел за столиком. Первое умение подсказало мне, что чувствует себя он не в своей тарелке – то и дело нервно оглядывается, с опаской смотрит на остальных Игроков. Непонятно, правда, что значило Ноктолоп. Именно так называлось направление паренька.
Я понаблюдал за ним еще с пару минут, после чего спокойно подошел к столу и сел рядом с испуганным Ищущим.
– Не бойся, ногами бить не буду. Давно инициировался?
– Позавчера, – выпалил тот. – А вы кто?
– Серг, – протянул я руку.
– Алеша, – с опаской пожал ее собеседник.
– Что значит Ноктолоп?
– Что‑то связано со зрением в темноте. Я, если честно, до конца сам не разобрался.
– А теперь послушай… Алеша, и наматывай на ус. Никогда не называй чужакам свое настоящее имя. Не рассказывай о заклинаниях, умениях, направлении и тем более Ликах.
– Ликах?
– Не повезет – еще столкнешься с этим забавным словом.
– И зачем вы мне это рассказываете? – спросил он.
– Добрый сегодня. С утра был не очень, а теперь чуть попустило. Да и предложение у меня к тебе небольшое, но крайне выгодное.
Алексей весь напрягся, будто я собирался склонять его как минимум к сожительству. А может просто трусоват был по своему характеру. Впрочем, для Игрока качество неплохое.
– Знаешь, что это такое? – я высыпал перед ним небольшую горстку пыли.
– Знаю.
– Бери.
– Спасибо.
Я чуть глаза не закатил. Про мышеловку и сыр парень явно не слышал. Или сам по себе не очень сообразительный.
– Даже не спросишь, чего я такой щедрый?
– А, вы, наверное, не просто так ее дали, да?
– Молодец, быстро схватываешь, – постарался я не усмехнуться. – Не беспокойся, в фонде «Помощь новыми Игрокам» я не состою. Да и благотворительностью не занимаюсь. Мне от тебя нужна небольшая услуга. За нее дам сто грамм пыли.
– Какая? – я не понял, что больше всего было в голосе собеседника: страха или заинтересованности.
– Надо понаблюдать за одним домом. Я жду своих приятелей, но не хочу, чтобы они меня видели. Когда те придут, вернешься сюда, скажешь мне и получишь свои деньги, все просто.
– Обещаете?
Я чуть не хлопнул себя по лбу. Боюсь, долго этот Алеша не проживет. Могу поклясться, что и в обывательской жизни он был тем самым мамонтом, который все никак не вымирал. Просто мечта для разводил. Наверное, прежний Сергей сейчас бы обматерил собеседника. Поругал, что нельзя быть таким простодырой. Что за дом? Зачем надо следить? Не придут ли к нему потом Стражи и крепко ли схватят за одно место? Ни одного из перечисленных вопросов собеседник не задал. И бог с ним, дураком. Я кивнул, сказав короткое: «Обещаю». Никакое сияние меня не охватило. Потому что произнесенное не было клятвой. А вот Алеша расслабился. Дал краткие указания, после чего собеседник чуть с места не сорвался.
– Когда приступать? – аккуратно сгреб он пыль, выданную авансом. Немного, всего десять граммов.
– Сейчас. Только, если захочешь сачкануть или сбежать…
Я вытащил наполовину Грам из инвентаря. Увидев рукоять меча, Алексей как‑то сразу заторопился. На прощание кивнул и выскочил из Синдиката. До глупости наивный... И, кажется, долго на этом свете не задержится. Наверное, стоило бы вправить ему мозги. Однако тогда бы он не стал делать то, что мне нужно. Да и в наставники я не нанимался. Выживание – проблема индивидуальная. Кроме любителей зимней рыбалки ни фига не в зимнее время года. Этих недотеп с отколовшихся льдин почему‑то всегда спасает куча заинтересованных людей.
Я заметил, что у меня, даже в спокойном состоянии, мысли все равно оставались злыми. Если раньше что‑то было легкой иронией, то теперь это превратилось в сарказм. Малозаметная насмешка – в указание чьего‑то недостатка. Вопросительная интонация трансформировалась в угрозу. Как быть вот с этим, пока непонятно.
Я взял кружку пива, не для утоления жажды, а чтобы не привлекать внимания, и вернулся за столик перед доской. Начал изучать поручения. Из них можно было почерпнуть много интересного. Проглядев ворох листков, я остановился на наиболее любопытных.

        Добровольцы.       
        Поручение от Ордена Конструкторов.       
        Необходимый уровень Сооружения 40.       
        Местоположение: Нижний Новгород.       
        Цена: 250 г в сутки.       

        Неофиты.       
        Поручение от Ордена Стражей.       
        Необходимо вступить в Орден Стражей.       
        Цена: при прохождении собеседования – 50 г, при вступлении – 350 г.       

        Бранн (известен как Рыжий Всадник)       
        Направление Ищущего –  Шустрила.       
        Поручение от Ордена Стражей.       
        Вменяется: убийство множества обывателей и Игроков.       
        Вердикт: смерть.       
        Местоположение: Россия.       
        Цена: 8 кг пыли.       

Итак, силами Ордена Конструкторов грядет восстановление города. И дело вряд ли в том злополучном доме. Наверное, сражение приспешников Всадников со Стражами и Видящими было действительно кровопролитным. Я специально не включал телевизор и даже не пытался интересоваться тем, что произошло в Автозаводском районе. По телеку бы наврали, а смотреть на руины, где нашли свою смерть сотни Игроков и обывателей, почему‑то не хотелось.
О том, что численность защитников значительно сократилась, говорила как раз агитка от Стражей. Приходите к нам строить коммунизм, вход рубль, выход два. Хотя, они платили даже за сам факт собеседования. Видимо, ты мог отказаться, узнав о требованиях. Гуманно, что сказать.
Ну и вишенка на торте – поиск сбежавшего Бранна. Как он смог проскользнуть мимо Видящих, которые держали оцепление вокруг меня со Всадниками, до сих пор оставалось загадкой. То ли я что‑то не знал о Рыжем, то ли не только Артан был кротом в этом неуважаемом мною Ордене. Хотя нельзя сбрасывать со счетов и то, что Видящие могли вести собственную игру. Важно другое – теперь Бранна необходимо искать по всей России.
Вместе с тем я был уверен, что с ним мы обязательно встретимся. Игровая чуйка редко ошибалась. А после приобретения Интуиции, под нее можно было с уверенностью брать кредиты. Я убил трех Всадников из четырех. Даже если не буду искать Рыжего, в конечном итоге он сам меня найдет. Подберет удобный момент и нападет. Поэтому листок с поручением на Бранна я сорвал.
До возвращения Алексея пришлось поскучать. Обрывки разговоров Игроков не несли интересных сведений, а больше делать в Синдикате было нечего. Идти и морозить себе на улице тестикулы тоже не хотелось. Я хоть и полукорл, однако холод до добра не доводит. Спросите Джека Доусона с «Титаника». 
Поэтому слегка взбудораженного и замерзшего Алексея, хотя начинало казаться, что это обычное состояние Ноктолопа, я встретил более чем радостно.
– Пришли. Шесть человек. Точнее, они не совсем люди. Один крокодил, весь в доспехах…
– Кроколюд. И не в доспехах. Он механоид. Это его тело.
– Ага. Еще высокий мужчина. Красивый такой, – с восхищением сказал Леша и тут же осекся. Я его понимаю, не все оценят, что ты отвешиваешь однополые комплименты.
– И четверо сопровождающих? – сменил я тему.
Алексей подробно рассказал мне обо всем, что видел. Как оказалось, Ноктолоп оказалось вполне неплохим направлением. Собеседник пользовался зрением, как армейским биноклем, к тому же полностью игнорируя темное время суток. Ему бы еще Проницательность – цены бы не было.
– Держи, заслужил.
Я кинул обещанные сто грамм. Леха сиял, как начищенная бляха на ремне. Конечно, за час с небольшим он заработал кругленькую сумму. И, наверное, видел сейчас мир в розовом цвете, строил планы и радовался грядущим перспективам. Говорить, что второго такого филантропа он вряд ли встретит, я не стал. Не мои проблемы.
На улице было хорошо и спокойно. Небо на удивление чистое, вокруг никого – мороз загнал жителей и посетителей общины по домам, а воздух тягучий, обжигающий, густой, словно его можно есть ложками. Я не торопился. Во‑первых, пока прикидывал как себя вести – нагло и нахраписто или спокойно, как обычный торговец, пришедший с деловым предложением. Во‑вторых, надо дать время господам законоотступникам поговорить о моей скромной персоне. А тут уже заявлюсь и я сам. В белом плаще и с журналом «Огонек» в руке.
Свернув на улочку, где жил Румис, я с некоторым удовлетворением обнаружил двух механоидов у дверей Модификатора. Как назвал их про себя – «средней спайки». У корла из‑под теплой куртки виднелась стальная (или какая‑то подобная) рука, а второй, человек, стоял очень странно, перенеся вес тела назад. Он напоминал удивленного кузнечика, что остановился и приподнялся на лапках. Молотобоец и Плывун, как подсказала Проницательность.
– Здорово парни, мерзнете? – кивнул им, – я Серг. Румис должен был говорить обо мне.
Я ожидал какой‑то проверки. Нет, не рамок металлодетектора, но хоть чего‑то. Однако Молотобоец‑корл, он, видимо, был здесь главный, показательно сделал полшага в сторону и указал рукой на дверь. Вот только едва заметное надменное выражение лица меня несколько смутило. Молотобоец походил на корейца, что приманивает бродячую собаку в надежде приготовить национальное блюдо. Ну ничего, скоро откатится Неуязвимость, и я смогу постоять за себя. Опять же, бластер с мечом никуда не делись. Поэтому лишь кивнул, ответив усмешкой на усмешку, и вошел внутрь.
Меня ждали – это стало ясно сразу. Летрен, Ораэль и Румис сидели вокруг привычного стола (несчастный самовар Модификатор убрал), развернув стулья в мою сторону. Двух механоидов‑людей за спинами я в расчет даже не взял, сосредоточив внимание на центральных персонажах моего спектакля.
Летрен при ближайшем рассмотрении оказался еще большей железякой, чем я думал. Даже его длинная зубастая пасть была украшена металлическими вставками, про тело я вообще молчу. Он напоминал парня, который один раз сделал тату, а теперь не мог остановиться. С той лишь разницей, что вместо портаков у него красовались импланты. Вот кому нельзя подходить к промышленному магниту. Особенно умиляло направление кроколюда – Пакатор.
        Тенетник  Ораэль отличался от своего шефа настолько, насколько красивый и живой мужчина может отличаться от консервной банки с крокодилом. Длинные волосы иорольфа чудесным образом гармонично сочетались с чуть острыми скулами и большим ртом. Я завороженно смотрел на Ораэля, секунд через десять поняв, что это становится как минимум неприлично. Тот в ответ на мой заинтересованный взгляд лишь улыбнулся. Видимо, для него подобное было не в новинку.
– Этот ш‑шеловек и есть тот самый Ищ‑щущ‑щий? – спросил кроколюд. Причем не у дорогого гостя, а у Румиса.
Шипящий, будто стравливали газ с балона, голос Летрена резко вернул меня в действительность. Я понял, что беседа сразу началась не с того. Точнее, она уже закончилась. Я потянулся в инвентарь, готовый вытащить свои козыри. Однако кроколюд, казалось, только этого и ожидал. Он взмахнул, поднял кулак и Ораэль молниеносно вытянул руки, до того спрятанные под широкими и длинными рукавами одежды. Одна из конечностей, кстати, была металлической. Тоже проклятый механоид.
Меня в одно мгновение сковали по рукам и ногам. Вокруг тела захрустело, натягиваясь, нечто вроде паутины. Ну щас мы посмотрим, чье кун‑фу сильнее.
∞
– Этот ш‑шеловек…
Еще до того, как он договорил, я вытащил Грам и рванул вперед. Однако добежать до противников не смог. Уткнулся в невидимую стену. Липкую, эластичную, и в то же время крепкую. И чем больше я трепыхался, тем сильнее вяз в ней. При каждом новом движении огромная натянутая паутина проявлялась все явственнее. Ловушка!
∞
Я забыл про свое «могущество и непобедимость». Потому что бывают моменты, когда нужно засунуть гордость куда подальше. Лучше потерять лицо, чем возможность в дальнейшем это самое лицо носить. Поэтому я рванул обратно, к выходу. Но стоило схватиться за ручку, как рука прилипла к ней той же проклятой паутиной. Черт, она заполонила все вокруг!
∞
Осталось две попытки. Бежать не вариант, бросаться с Грамом наголо тоже. Что ж, посмотрим, насколько вы любите оружие центральных миров. Заряженный К133 будто всю жизнь только этого и ждал. Бухнуло так, что, наверное, услышали на другом конце общины. Задрожали стекла, качнулся пол, стена‑паутина вспыхнула и обрушилась. Вместе с тем Ораэль схватился за голову. Ясно, он связан с этой фигней. Я нажал на спусковой крючок еще раз, но ничего не произошло. Оружие гудело, как самолет, входящий в пике и не стреляло. Ясно, перезарядка. Зато теперь я ученый.
∞
Выстрел из миниплазмомета заставил Летрена замолчать. Ораэль привычно (для меня) схватился за голову. Я вытащил меч и рванул вперед. Теперь ничего не могло остановить, поднимающуюся из глубин чернеющей души ярость и занесенный Грам! Так я думал. Ровно до того момента, когда меня просто выключили изнутри. А знакомый шипящий голос, раздавшийся в голове, произнес: «Ш‑шпать».

Глава 6

Необходимо видеть тонкую грань перехода от уверенности в собственных силах к самоуверенности. Потому что первое качество – вещь нужная и без нее по‑настоящему трудно достичь каких‑либо серьезных результатов. А вторая – вредная. Она лишает возможности адекватно воспринимать реальность, с ее проблемами и потенциальными опасностями. И зачастую может попросту угрожать жизни.
К сожалению, особо твердолобые личности получают опыт исключительно путем собственного набивания шишек. Я тому самый яркий пример. Стоило убить пару Всадников и одного старого полубога в полукедах, как мой крошечный мозг напрочь перестал воспринимать опасность. Один против шестерых – легко. Они же будут меня бояться. Я вон какой сильный, время откатывать умею. Дебила кусок.
Однако самобичеванием было решено заняться в другой момент. Потому что вокруг явно что‑то происходило. Довольное шипение кроколюда заглушил громкий топот, послышалось несколько ударов, нечто, похожее на взрыв, кто‑то рядом упал, а следом ко мне вернулось сознание. До этого я будто блуждал в темноте, слыша абсолютно все происходящее вокруг. И тут раз, эффект закончился.
Вспомнив, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, я бодро вскочил на ноги, еще не зная, что сходу лучше применить. Шмальнуть с К133 или пустить в дело Грам. Впрочем, за долю секунды, пока я сомневался, заодно удалось оценить обстановку.
Ораэль по‑прежнему потирал виски – какой хиленький оказался. Не смогла пережить душа творца моего варварского отношения с его паутиной. Румис испуганно хлопал глазами – со своим не боевым направлением он здесь не помощник. А Летрен злобно смотрел за мое плечо. Его два верных пса, постанывая, валялись под моими ногами. Да чего тут произошло‑то? Уже на минутку глаза закрыть нельзя.
Короткий поворот головы привел в изумление. На полу лежала Рис в своей боевой одежке, с посохом в руке, а рядом с ней, присев на колено, расположился закованный в броню Троуг. Собственно, вот причина того, что я пришел в сознание. Летрен попросту сместил свое пристальное внимание с Сережки на девушку.
– Брось свои штучки, или я выстрелю, – поднял я плазмомет.
Кроколюд зло щелкнул пастью и перевел взгляд на меня. Просто перевел, без выключения света и прочих эффектов. Троуг помог Рис подняться, а я пытался не сводить взгляда с кроколюда.
– И чего вы тут забыли?
– Решили спасти одного заносчивого придурка, – отозвалась девушка.
– Ага, это Рис идея была, – поддакнул Троуг.
Я хотел сначала сказать, что не просил, но вовремя прикусил язык. Если бы не друзья, мне бы сейчас делали какую‑нибудь лоботомию в кухонных условиях. Или еще какую приятную штуку.
– Спасибо. А ты, зубастый любитель двуногих... я же поговорить пришел. Ты какого черта начал?
– Приш‑шел, угрош‑шал моему пергу. Я тебя не ш‑шнаю,  ш‑шеловек. И не доверяю. А дела ш‑ш теми, кому не доверяю, не веду.
– Ситуация патовая, – я убрал плазмомет и подошел к столу. Взял за спинку стул, на котором сидел Румис, и тот тотчас встал. Сел напротив Летрена и продолжил, – а я вот очень хочу с тобой поговорить.
– Раш‑шговора не будет, ш‑шеловек. Я тебе не доверяю.
– Ну что ты заладил, как попугай. Не доверяю, не доверяю. Мне нужна информация о камне. Я за нее готов хорошо заплатить.
Ораэль подался к кроколюду и, улыбаясь, зашептал что‑то тому на ухо. Почему мне кажется, что они замыслили какую‑то подлость? Летрен сначала слушал своего компаньона хмуро, а потом оскалился. Тоже улыбается, понял я.
– Я раш‑шкаш‑шу тебе про камень, который ты ищ‑щеш‑шь.
– Так вот запросто, да?
– Конеш‑шно, нет. Сколько ты дал Румишу? Килограмм? Тогда мне два.
– За информацию я заплатил половину, остальное за встречу.
– А я прош‑шу два. И деньги вперед.
Ох, почему мне не нравится эта ухмыляющаяся крокодилья рожа? И дело даже не в деньгах. Если верить инвентарю, у меня две тысячи двадцать девять грамм. Да и ценность денег, когда их становится много, отходит на второй план. Но вот предчувствие, что меня пытаются нагреть – никуда не улетучивалось. Самое отвратительное другое, я не понимал в чем обман. Поэтому пришлось выкладывать  на стол два кило.
– Говори.
Летрен не торопился. Он аккуратно сгреб пыль, довольно щелкнул пастью и начал рассуждать.
– Камень, ш‑што обладает волш‑шебными ш‑швойш‑штвами. Его нельш‑шя вш‑шять в руки. Его могут иш‑шпольш‑шовать, как реликвию.
– Не томи уже.
– Он называется Ш‑швархол…
– Фархол, – перевел Ораэль с шипящего на нормальный язык.
– Да, Ш‑швархол, – согласно мотнул пастью кроколюд, – ш‑швета моего народа.
– Зеленый, – пояснил иорольф.
– И вш‑шать его в руки мош‑шно только в перш‑шатках. Старый артеш‑швакт, заклюш‑шенный в пош‑шохе управителя Выш‑шего порядка.
– И где этого Управителя найти?
– Ораэль, объяш‑шни ему. Я уш‑штал говорить.
– Светлоокий Картос, управитель Первого, или как его еще называют, Высшего порядка. Он выбран большинством голосов других управителей. И одним из символов управителя Высшего порядка является Посох Отцов, первых модифицированных существ, прибывших в Мехилос. Навершием посоха уже полтора тысячелетия является артефакт и вправду похожий на камень. Он называется Фархолом. Однако про конкретные магические свойства я рассказать не могу.
– И я тош‑ше.
Странно, и где здесь ловушка? Выложили все как на духу. Конечная цель задана, она находится у управителя Первого порядка. Осталось только прийти и взять. Ну или очень сильно попросить этого самого управителя ее отдать. Почему же мне не нравится эта слащавая улыбка Ораэля? Да и Румис стал как‑то противно  скалится.
– Наверное, ты сейчас строишь планы по поводу того, как достать Фархол? – язвительно заметил иорольф.
– Глупый ш‑шеловек думает украш‑шть Ш‑швархол, – поддакнул кроколюд.
– Только будь у тебя хоть в три раза больше людей, сделать это не представится возможным, – развалился на стуле Ораэль, окончательно отойдя от головной боли. – Немеханоиды могут передвигаться только по десятому порядку.
– И чем выше порядок, тем выше твой механоидский ранг должен быть, – поддакнул Модификатор.
– Поэтому без влиятельных покровителей в Мехилосе, ты не сможешь даже приблизиться к камню, не то, чтобы попытаться украсть его, – с удовлетворенными видом скрестил руки на груди Ораэль.
– Вы хотите намекнуть, что без, скажем, управителя Четвертого порядка, делать мне там нечего?
– Ш‑шеловек ш‑шуть умнее, ш‑шем я думал, – довольно кивнул Летрен.
– Да, вам будет нужен кто‑то оттуда, – указал пальцем наверх Ораэль.
– Сколько?
– Сколько что?
– Сколько будут стоить ваши услуги.
Нет, эти ребята меня определенно бесили. Они и так скалились всю дорогу. А после моих слов про цену вопроса, переглянулись и заржали. Ораэль дипломатично прикрыв рот рукой, а Летрен клацая челюстью. Румис, стоявший в стороне, застенчиво улыбался, глядя на компаньонов.
– Кто тебе ш‑шказал, ш‑шеловек, ш‑што я буду помогать? Ты никто, я виш‑шу тебя первый раш‑ш в ш‑шиш‑шни.
– А если я очень хорошо попрошу? – провел я мечом перед длинным носом кроколюда.
– Молодой человек, оставьте эти детские угрозы для только что инициированных, – посерьезнел иорольф, – неужели вы и вправду думаете, что мы испугаемся и начнем плясать под вашу дудку?
– Смеш‑шно, – подтвердил кроколюд.
– Я готов заплатить кругленькую сумму, деньги не проблема.
Вложил в последнюю фразу все Красноречие, на которое был способен. Что делать? Пришлось переобуваться, раз игра бицепсами не принесла желаемого результата.
– А эти детские фокусы приберегите для обывателей.
– Тогда что вам надо?
Иорольф быстро склонился к шефу и скороговоркой сказал всего пару фраз. Кроколюд радостно, зараза, даже не скрывает, несколько раз кивнул, в конце щелкнул пастью и заявил.
– Скаш‑ши ему.
Ораэль потер переносицу, словно долго носил очки и только что их снял, а потом подозвал Румиса. Ткнул на меня, следом на голову и обвел помещение руками.
– Легче показать, – объяснил он мне.
– Ага, конечно, а вы нас пока в бараний рог скрутите.
– Нет смысла, – спокойно заметил Ораэль, – мы тебя и не собирались убивать. Так, попугать, а не убивать. И теперь, раз уж мы пришли к общему знаменателю, дело пахнет большим кушем. К тому же, я встану в круг вместе с тобой.
Наверное, я придурок, но иорольфу поверил. Говорил он спокойно, со своим зеленоносым другом не переглядывался. Да и моя чуйка молчала. К тому же, Ораэль привел еще один довольно веский довод.
– Если ты не хочешь, то мы просто разойдемся. Только и всего.
– Ладно. Минуту.
Я отдал Грам Троугу, а миниплазомет Рис. И сказал девушке так тихо, чтобы услышала только она.
– В общем, прости меня. Вел себя неподобающе.
– Ты не находишь, что момент для извинений не очень удачный? – раздраженно спросила Рис. – Забей, сошлемся на то, что у тебя были критические дни. Эй, ты, зеленый, еще раз на меня посмотришь, это будет последнее, что ты увидишь.
Последняя фраза адресовалась Летрену, который, на удивление, тут же отвернулся. А я дал заключительное напутствие.
– Если что, шмаляй, не раздумывая… Ну что, давайте сюда Румиса.
Мы встали в небольшой полукруг. Напоминало либо начало плохонькой оргии, либо ленивого обряда. Румис и Ораэль, не сговариваясь, взялись за руки, а еще по одной протянули мне.
– А как это сочетается с направлением Модификатора? – спросил я, пытаясь отсрочить момент неизбежного.
– Никак. Данная возможность воссоздавать псевдореальность продиктована способностью Проектор. Чрезвычайно редкой, но не сказать, чтобы уж очень полезной. Румис может сотворить любое место, которое видел, что он сейчас и сделает. А я буду комментировать происходящее. Все довольно просто, ну же, Серг.
Я еще раз обернулся на друзей, оглядел лежащих без сознания охранников, коротко выдохнул и взялся за руки. Бах! Свет на мгновение выключили, а после картинка сразу изменилась.
Мы стояли на огромном куске камня, заросшем мхом. Под нами клубился туман, поэтому создавалось впечатление, будто осколок скалы парил, однако выше воздушная взвесь не поднималась. Странно. Перед нами, на разном расстоянии друг от друга, «левитировали» точно такие же камни, напоминающие островки. Некоторые располагались чуть выше, поэтому были видны их могучие остовы, уходившие в туман. Интересно, если грохнуться вниз, лететь можно долго?
Все острова оказались соединены между собой каменными мостиками с уже знакомым мхом. Точно кто‑то их возвел специально. Осмотрев все вокруг, я понял, что это своего рода дорога. Вон там – в скале она начинается, идет через островки, а ниже, в тумане, заканчивается.
Однако место мне не очень понравилось. Сейчас явно был день, раз я мог разглядеть все достаточно точно. Но вместе с тем небо затянуто плотной серой пеленой, у ног клубится, точно живой, туман. Поэтому понятие «верх» и «низ» было весьма условным. Переверни все наоборот – вряд ли что изменится.
– Не очень приятное место, правда? – спросил Ораэль, оказавшийся вдруг рядом.
– Мягко сказано. И что мы тут делаем?
– Потерпи немного, сейчас все увидишь. Скоро появится наш приятель.
И он был чертовски прав. Через полминуты со стороны скалы показался «кошак», напоминающий пантеру – мускулистый, гибкий, с пышными вибриссами. Он легко пробежал по одному мостику и очутился на втором «острове», в несколько прыжков одолел расстояние до третьего, потом до четвертого. И уже здесь остановился. Оглянулся, рассматривая только появившихся преследователей. Вытащил из интерфейса завернутую в тряпку вещицу, словно до сих пор не веря своей удаче, убрал ее и понесся дальше.
А я тем временем разглядывал пятерых преследователей, причем трех знал. Первым был Летрен, который, несмотря на свою внушительную массу, достаточно быстро и ловко несся по узеньким мосточкам. Нынешнего кроколюда я знал как самую удачную версию Робокопа, этот же был больше зверолюдом. Лишь одна механическая нога и пластина на груди свидетельствовали о принадлежности к Мехилосу.
Вторым знакомцем оказался один из охранников, что недавно стоял на улице и скалился, когда я заходил. Вот этот ничуть не изменился. Поэтому по нему я лишь скользнул взглядом.
А третьим был Румис. Моложе того, что знал я. И, судя по тому, что он замыкал цепочку преследователей со значительным отставанием, менее выносливый.
– Румис, дальше!
Я вздрогнул, на мгновение позабыв, что наблюдаемое мной лишь одно из воссозданных воспоминаний Модификатора. Картинка пропала и сразу появилась следующая. Я замахал руками, пытаясь удержать равновесие, а после испуганно присел на корточки.
– Боишься высоты? – шутливо спросил Ораэль.
– Теперь да.
И было с чего. Мы находились метрах в шестидесяти над дорогой. А внизу лишь голые острые камни каньона, зажатого с двух сторон крутыми скалами. Удивительно, преследователи догоняли зверолюда‑пантеру. Разве что Румис отстал шагов на пятнадцать.
– Смотри, – указал мне ирольф вперед.
Сверху, помимо дороги, петляющей по каньону, я мог видеть еще кое‑что. Причудливо усеянный каменными столпами сад с множеством хитроумных ходов, многие из которых заканчивались тупиками. И этот самый сад был просто невероятно огромен. Я это понял, даже не видя весь его полностью, потому что большая часть купалась во мгле.
– Лабиринт? – спросил я.
– Что‑то вроде. Не очень хорошее место, если честно. Сюда стараются не соваться. Поэтому здесь все и не разведано. Румис смог воссоздать лишь примерную часть. Смотри туда.
Наши преследователи уже бежали, растянувшейся цепью, и продолжали сокращать расстояние. Точнее, его сокращал Летрен, опережая всех остальных. Он даже несколько раз выстрелил из какого‑то магического огнестрела. Однако «кошак» то и дело проворно уворачивался. Да, ловок ты брат невероятно, но не так быстр, как я думал. Еще минута и все будет кончено.
Но стоило об этом подумать, как что‑то произошло. Звук, заполнивший все пространство вокруг, напоминал рвущийся плотный лист бумаги, что поднесли к микрофону. Ни молний, ни светопреставления, однако с каждой секундой все становилось  громче.  Казалось, будто разрушается само мироздание. И об этом подумал не только я.
Все, кто были в каньоне, не сговариваясь остановились. Преследователи тревожно смотрели на Летрена, а тот испуганно… да, да, именно испуганно, обернулся, точно ища поддержки, к своим существам.
Первым опомнился «кошак». Он не стал дослушивать поражающий по своей громкости звук, а пропал. Точнее, так мне показалось. Летрен завопил, как умеют кричать только кроколюды. Широко раззявив пасть и колотя руками воздух. А после махнул и вся пятерка побежала обратно. Причем, не менее быстро, чем неслась сюда. Будто теперь кто‑то гнался уже за ними. Любопытно.
Впрочем, меня интересовал пантероподобный. Куда он мог деться? Ответ подсказал Ораэль, вытянув руку. Ага, вот оно что. Видимо, именно где‑то здесь, внизу, и находился проход в этот чертов лабиринт. Потому что среди столпов я увидел мелькнувшую черную шкуру. «Кошак» решил, что это место не такое уж плохое. Всяко лучше, чем оказаться в зубах кроколюда.
Рвущийся звук раздался еще ближе. Зазвенели барабанные перепонки, пошла мурашками кожа, сердце застучало сильнее. Я готов был броситься со скалы вниз и пуститься вслед за Летреном, лишь бы не слышать все это. К моему счастью, Ораэль испытывал нечто подобное.
– Румис, все!
И нас выплюнуло обратно. Я стоял в натопленной комнате, держа Модификатора и иорольфа за руки. Позади них сидел кроколюд. Сейчас я заметил, как он постарел, по сравнению с тем, только что виденным. Кожа словно потемнела, возле глаз залегли морщины, про мехилосовский апргейд и говорить не приходится.
С друзьями, слава богу, тоже ничего не случилась. Рис стояла в напряженной позе с плазмоганом, Троуг замер с мечом. Телохранители на полу пришли в себя, но, видимо, им дали понять, что лучше пока отдыхать именно в этом положении.
– Кошак забрал у нас ценную вещь, – отпустил мою руку Ораэль.
– И что же это?
– Металл. Очень редкий даже для центральных миров. Называется Интурия астрального неба.
Я обернулся на Рис. Она‑то в этом всем довольно неплохо рубила. Если вещица хоть чего‑то стоит, девушка точно знала о ней. Но Рис в ответ лишь пожала плечами. Вот те на.
– Можете не стараться наводить справки. Вы не могли слышать о ней. Да это и не ваша забота. Вот наше условие. Вы приносите нам Интурию астрального неба, а мы помогаем вам достать Фархол. Если да, то мы заключим договор. А если нет, – Ораэль улыбнулся и развел руки в стороны.
– Неужели вы думаете, что эта вещичка в тряпочке до сих пор в том Лабиринте?
– Что за Лабиринт? – напряглась Рис.
– «Кошак» не вернулся к Вратам, – проигнорировал ее вопрос иорольф, – мы дежурили там довольно долго. Как не добрался и до ближайшего поселения – Сальт‑ах‑Эрта.
– Сальт‑ах‑Эрт? – тревожно выдохнул теперь Троуг.
– Исходя из этого, мы можем заключить, что он умер в лабиринте. Остается лишь найти его труп и забрать Интурию.
– Черта с два! – заявила Рис.
– Самоубийство, – поддакнул корл.
– Это еще почему? – спросил я друзей.
– Потому что этот красавчик не сказал самого главного, – мне казалось, что раздраженная Рис даже готова выстрелить, – где эти прекрасные места находятся.
– И где же?
– Там, где хотелось бы оказаться меньше всего. В самом паршивом из миров – в  Атрайне.

Глава 7

Как известно, хорошая сделка – когда обе стороны уверены, что им удалось обмануть друг друга. Если одна из сторон вводит в заблуждение, а противоположная принимает сказанное за чистую монету – это развод. Если один выставляет неприемлемые условия, а второй на них соглашается, зная всю подоплеку, то тут уже попахивает идиотизмом.
Я все это знал, однако согласился на предложения Ораэля, высказанное от лица Летрена. Во‑первых, потому что лучших пока не видел. Во‑вторых, никаких строгих ограничений на выполнения по времени не было. Иными словами, иорольф не потребовал, чтобы через неделю или месяц мы притащили ему ту самую Интурию.
Компашка механоидов ничем не рисковала. Как я понял, если выполню свое условие – они получат то, что так давно искали. Нет – избавятся от надоедливого человека, сующего нос в их дела. Но все же договор в виде клятвы мы заключили. С многочисленными примечаниями и гарантиями того, что сдержим обещания. Сводилось все к тому, что Летрен поможет мне добраться до камня. Однако опять же, лишь в том случае, если я достану Интурию.
– Привет, Лиций, – первым делом пожал я лапу зверолюду, выйдя из дома Модификатора.
На ступеньках, прислонившись к стене, полулежали‑полусидели Молотобоец и Плывун. Глаза их оказались прикрыты, а сами они явно находились в беспамятстве. Видимо, сделано это было для Стражей, что изредка патрулировали улицы. А так, готовая отмазка – ребята перебрали. А я, бедный и худенький зверолюд, пытаюсь дотащить их до дома. Однако пока претерпеваю колоссальную неудачу.
– Привет, – спокойно ответил человекокот.
– Решил не заходить?
– Я посчитал, что мое нахождение здесь будет менее рискованным и наиболее эффективным. Я не обладаю боевыми навыками, как Рис и Троуг, поэтому остался прикрывать тылы и наблюдать за этими двумя Ищущими.
Мой отравленный черными мыслями мозг подсказал мне, что Лиций попросту струсил. Не захотел выступать против заведомо более сильного врага. Неужели он знает, кто такой Летрен и сталкивался с ним? Или просто слышал? Может, все вместе, а может, это все паранойя?
– Сергей, это идиотизм, нельзя соваться в Атрайн, – выскочила вслед за мной Рис.
Троуг ничего не говорил, но скорбно молчал, буравя меня тяжелым взглядом. Как я понял, он был полностью солидарен с девушкой. Зверолюд с интересом посмотрел на нас и вставил свои пять копеек.
– Если бы вы спрашивали у меня, то я бы воздержался от посещения этого мира.
– Давайте уже двинем в более подобающее место и там поговорим? – предложил я.
Никто не стал спорить. Темная улица действительно не самое лучшее место для обсуждения планов по покорению мира. Ладно, не покорению, в нашем случае посещению. Наиболее привлекательным заведением для подобных дел казался Синдикат. Конечно, когда ты единственная разливайка в районе и конкурентов у тебя нет, то можно называться и лучшим. Тьфу ты, откуда опять взялась эта язвительность?
Синдикат, как ни странно, бурлил. То ли дело в том, что наш город стал теперь пупом земли (читай, центром Отстойника), то ли в наступлении мирного и спокойного времени. А что делать, когда все затихает? Пьянствовать и веселиться. Чем, собственно, остальные и занимались.
Меня, что совсем неудивительно, это раздражало. Но виду не подал. Мы заняли столик вдали от входа, Лиций с Троугом сходили за пивом, а я в это время нервничал, не зная, как себя вести с Рис. Легко сказать, проехали – однако даже малейшая ссора не проходит бесследно. И спустя какое‑то время ты боишься ляпнуть лишнее слово на тему, что явилась причиной размолвки. Отсюда и появляются неловкие паузы. Правда, лишь в том случае, когда ты дорожишь дружбой с человеком.
Я же наломал дров. Глупо и ни за что обидел человека, который мне много раз помогал. К моему счастью, неуклюжего разговора не получилось – наши пьянчужки вернулись довольно быстро. Троуг налил всем по кружке пива, поставил перед каждым. Зараза, и пахнет ведь как хорошо. Я представил, как пью холодное пиво, и во рту образовалась слюна. Стоило невероятных усилий отодвинуть от себя напиток.
– Ты чего? – не понял моего волевого решения Троуг.
– Слишком затянулась моя пьяная неделя. Пора и честь знать.
– Трезвый Сережа – горе в семье, – протянула Рис, – в общем, что ни день, то новости..
– Учитывая все время, проведенное со дня знакомства с Сергеем, хочу заметить, что данное заключение весьма поспешно, – сказал зверолюд, – доля потребленного  Троугом и мной алкоголя в разы больше.
– Спасибо, Лиций, хоть кто‑то из друзей у меня остался.
– Рыбоед просто не умеет в сарказм, – хмыкнула девушка, – а что до друзей, не напомнишь, чью бессознательную задницу мы с Троугом спасли совсем недавно?
– Ну ладно, ладно. Не очень удачно пошутил. Лучше скажите, что не так с Атрайном?
Вопрос оказался из разряда со звездочкой. После таких в телевизионных шоу обычно идет несгораемая сумма и вам предлагают забрать деньги. Рис с Троугом переглянулись, Лиций открыл было рот, но ни слова не произнес. Его перебила девушка.
– Все огонь. Не считая того, что там водятся такие твари, которых ты вряд ли захочешь встречать.
– Какие твари?
– Если бы кто знал. Слышать их слышали, а вот насчет видеть, – Рис развела руками.
– Там это, странное дело, – кивнул Троуг, – началось с того, что закрылись Врата возле самого дальнего города. Несколько лет назад. Потом и завертелось. Игроки пропадают, а перед этим звуки странные. Ну, вроде как…
– Бумага рвется? – спросил я.
Рис с корлом вновь переглянулись.
– Похоже. Будто бумага или ткань. Я два раза слышал. Жуть. Хватило ума ноги унести.
– Понял? Даже у нашего недотепы ума хватило, – яростно выговорила девушка, – а ты сам в пекло хочешь залезть.
– Лиций, что скажешь?
– Если вы спросите моего совета, – потер нос зверолюд. Клянусь, будь у него очки, он бы их поправил, – мир достаточно интересный. Населен лишь Игроками. И раньше Атрайн назывался не иначе, как Великий Базар. Однако те времена канули…
– Лиций, а если без экскурсов в историю?
– Альманах Миров дал Атрайну оценку в девять баллов по десятибальному рейтингу опасности. И Ищущим настоятельно рекомендовано не посещать этот мир. Из посетивших возвращается чуть больше половины. В основном это контрабандисты, мародеры…
– Хорошо, хорошо. Лиц, собери всю информацию, которую только сможешь. Мне нужно знать об этом мире все. И еще узнай о Фархоле. Это камень на посохе управителя Высшего порядка в Мехилосе. Запомнил?
– Конечно, – кивнул зверолюд, двумя глотками опрокинул в себя пиво и утер морду.
– Мое мнение, надо пробовать самим, – отрезала Рис, – Мехилос крепкий орешек, но из Атрайна вряд ли все из нас выберутся живыми. Думаю, Летрен не единственный нечистый на руку механоид. Деньги у нас есть, время тоже.
Я почесал голову. Вот со временем как раз проблема. Допустим, мне временно удастся нивелировать побочки темных Ликов. Но удастся ли вечно сдерживать влияние масок, поколачивая грушу? В этом плане – чем быстрее я соберу все камни и попаду к хорулам, тем лучше.
– По поводу денег, – подал голос Лиций, – я вложился в одно дело. Поэтому вряд ли на меня можно р‑р‑расчитывать.
– Все шесть кило? – округлились глаза у Рис.
– П‑п‑почти все. П‑п‑просто дело в‑в‑выгодное…
– Ты же столько вискаса за всю жизнь не съешь!
– Ладно, хватит ссориться, Чапай думать будет, – сдвинул брови я. – Прокрутим несколько вариантов. Все понимаю, и если что, в Атрайн вас не потащу. Это уже мои головняки.
Друзья не отреагировали. Не сказали: «Ты что, мы за тебя хоть на край света». Не кивнули, соглашаясь с моими доводами. Просто промолчали. Рис демонстративно отвернулась, Троуг опустил голову. Да и Лиций сидел с глазами какающего котенка. Будто я сейчас подвергну его различным видам наказания за его же потраченные деньги.
– Все нормально, – поднялся я, – надеюсь, вы на меня не дуетесь?
– Если только на то, что ты непроходимый дурак, – ответила Рис.
– Ну с этим придется смириться. Где вас найти завтра?
– Где можно найти двух забулдыг? – парировала девушка. – Здесь. Я тоже тут буду. Порисую немного.
– Заметано.
Я уже собрался уходить, когда на меня налетел здоровенный человек. Я сначала даже подумал, что он корл. Но шатен не проходил фейс‑контроль по цвету волос. Да и глаза у него были карие. А вот во всем остальном – почти житель Ногла. Чуть ниже меня, зато невероятно плечистый, с высокой грудью и «синдромом широкой спины». Это когда руки сильно отведены в сторону, наверное, чтобы подмышки не потели.
Нет, спина у него и вправду была широкой. А руки в данный момент сильно заняты тем, что громила нес пиво. Нес недолго, потому что налетев на меня, расплескал половину на любимый магический плащ, зараза такая. Не знаю, что именно произошло в тот момент в сознании. Я не успел ничего понять, как в следующую секунду уже кастовал Боевой Телекинез.
        Навык Мистицизма повышен до четырнадцатого уровня.       
        Ваша известность повышена до 19.       
        Ваша репутация изменена на Бретер.       
Ого, сколько всего сразу. Видимо, произошло что‑то из ряда вон. Это я понял и по в одно мгновение затихшему Синдикату и по побелевшему лицу Рис. Тот самый крепыш с направлением Перевертыш, что сейчас поднимался с пола, не сводил с меня гневного взгляда. Впрочем, я тоже за словом и делом в карман не лез. Ликам только того и надо было. Я почти потянулся к темному мечу, когда здоровяк вдруг улыбнулся.
– Ничего страшного, просто не поняли друг друга. Никаких претензий.
И напряжение сразу спало. Заведение зашумело, к упавшему кинулся сам хозяин бара и еще несколько Ищущих, а качок улыбался и отмахивался. Мол, все хорошо. Харизматичный гад. Я даже ему бы поверил на мгновение, если бы не увидел белые лица моих друзей. По их виду можно было судить, что крышку моего гроба уже забили гвоздями и несли к могиле.
Я же сделал морду кирпичом и вышел из Синдиката. Надо решать проблемы по мере их поступления. А помимо этого качка у меня забот было предостаточно. Взглянул на часы – затянулся разговор с механоидами‑преступниками, в банк, наверное, заеду завтра. Рис говорила, что торговля жиром принесла шесть кило? Недурственно. Однако, сейчас все мысли были не про обогащение.
Мне нужен камень. Он есть у управителя. Соответственно, мне надо добраться до этого механоида. Просьбой (что маловероятно) или другими, более резкими действиями (вот именно к ним я и склонялся) изъять Фархол. Оставалось понять, правда ли нет возможности обойтись без помощи Летрена или удастся управиться своими силами. Впрочем, есть у меня в Мехилосе один человечек. Точнее, совсем не человечек, но не суть.
Примерно набросав план завтрашних действий – день обещал быть насыщенным, я вызвал такси. Заодно заметил, что верчу пальцами сигарету, что достал из кармана. Табак уже наполовину высыпался, бумага смялась и начала рваться. Тьфу ты, надо четки купить, а это такой себе предмет для медитаций. Выбросил всю пачку в ближайшую мусорку и направился к подъехавшей машине.
К вечеру голова стала тяжелая, недобрая. Легкость и былое хорошее расположение духа улетучились. Я изредка поглядывал на телефон, лишь позже осознав, что хочу увидеть там звонок или смс от кого‑нибудь. Ага, конечно, от кого‑нибудь. Зачем я себя обманываю? Разозлился, причем непонятно на кого, еще больше и убрал мобилу в карман.
У подъезда меня встретил профессор. Я хотел было по‑быстрому поздороваться и проскользнуть внутрь, однако у Петра Сергеевича настроение оказалось разговорчиво‑благодарное.
– Сергей, приветствую.
– Здрасте.
– Спасибо тебе еще раз. После того разговора ты мне будто мозги вправил.
– Так говорили же уже, Петр Сергеевич.
– Говорить – это одно, а делать другое. К примеру, вот дочки мои стыдятся меня. Не ездят, не навещают, только моя к ним украдкой бегает. А все почему?
– Почему? – спросил я, впервые услышав, что у профессора, оказывается, есть дети.
– Потому что не верят, что пить брошу. Уж сколько раз обещал, клялся, заверял. А потом все одно… – он махнул рукой. – Репутацию, стало быть, заслужить трудно, потерять легко. А с таким реноме как у меня, долго придется работать на карму.
При последнем слове я вздрогнул. Будто сосед сейчас говорил не о себе, а обо мне. Однако продолжал молчать. Перебивать изливающего тебе душу человека нельзя. Второго такого шанса может и не представиться.
– Мне теперь можно доказывать все только делом. Я вот и начал. В ЖЭУ плотником устроился. На тринадцать тысяч никто не идет. А мне хоть вспомнить, каково это, работать. Руки, слава богу, тем местом вставлены. Может, что и получится. Да и вообще, стал больше физическим трудом заниматься.
– Это здорово, – сказал я, так и не понимая, чего он хочет от меня.
– В подъезде подмел. Ящики почтовые наклонились, дюбель почти вылетел, я на новый поменял. Вот, кстати, – он вытащил стопку писем и бумажек, которые протянул мне, – ты совсем корреспонденцию не проверяешь, а ящик у тебя сломан. Другие уже повытаскивал кто‑то, одно даже на пол бросил.
– Спасибо.
– Ты это, Сергей, если надо что, обращайся. Мне… да что мне, каждому человеку очень важно чувствовать себя нужным. Понимаешь?
Меня так и подмывало спросить, не выпил ли старик. Но профессор выглядел серьезным, его глаза блестели, а голос дрожал. Поэтому я попросту кивнул и пожал ему руку.
– Не пойдете? Холодно уже.
– Я постою еще немного. Знаешь, так хорошо иногда просто постоять, подумать, подышать вечерним воздухом. Спится потом лучше.
Поднимаясь, я проверил почту. В основном, «письма счастья». Одно даже на красной бумаге – ваш долг шесть тысяч триста двадцать три рубля двенадцать коппеек! Ужас какой. Особенно для Игрока, который вчера потратил килограмм пыли на встречу с механоидом и два сегодня на информацию о камне. Счета отправились на пол, как только я зашел домой.
– Хозяин, мусорить‑то зачем? – укоризненно сказал Лапоть. – И куда это?
– Положи на стол. А знаешь, выбрось. В ближайшие пару месяцев все круто изменится. И эти чертовы квитанции никому не будут нужны.
– Долг платежом красен, – пробурчал домовой. И пошел не на кухню, где было мусорное ведро, а в комнату.
Какой своевольный. Я разделся, помыл руки, заодно ополоснул лицо. «Ну и морда у тебя, Шарапов», – будто прошептало зеркало. Да, что есть, то есть. Алкоголь покинул бренное тело, организм очистился, одутловатость ушла. Но вместе с тем лицо странным образом изменилось. В нем появились какие‑то еле уловимые черты. Холодные, жесткие, чужие.
– Есть мы вообще будем? – спросил я, усаживаясь за стол.
И только сказав, удивился своему вопросу. Как быстро меня испортил Лапоть. Ведь я нормально готовил. Да, не гастрономические изыски. Но мог спокойно себя обслуживать. Теперь же стал как растолстевший муж после десяти лет брака. Даже еду себе не могу разогреть, если она стоит в холодильнике и накрыта крышечкой. Скрипнул зубами, уже не удивляясь своей злости – она стала постоянным спутником, и принялся накладывать овощное рагу. Домовой стоял в проходе, внимательно наблюдая за мной, но не говоря ни слова.
Я даже разогрел свой ужин. Сел, взял ложку в руку, однако поесть не успел. Противная трель звонка разорвала вечернюю идиллию. Я подскочил на табурете, чуть не опрокинув тарелку вместе со столом. Домовой испуганно поглядел на дверь, а потом на меня. А я что? Достал Грам, решив, что в небольшом замкнутом пространстве махать плазмоганом будет себе дороже. И медленно, бесшумно направился в прихожую.
Гостей я не любил. Да и нечасто ко мне заходили. Раньше этим грешил Охотник, пару раз Рис. Но один мертв, с другой мы расстались с час назад. Я не удержался и взглянул в глазок. Надо же, какой странный визит. Осторожно отворил дверь, но распахивать ее не торопился. К тому же, так станет видно, что в правой руке я держу меч.
– Чем обязан столь позднему визиту, Страж?
Выглядел блюститель Игрового порядка странно. Нет, как и его собратья, но, стоит присмотреться к деталям, как возникали вопросы. Во‑первых, почему маска не черная, а сероватая? Во‑вторых, чего это балахон странного белого цвета, так контрастирующего с подъездной серостью? И, в‑третьих, какого рожна Стражи теперь делали дорогущий маникюр?
– Обязан кровными узами, – таинственно и зловеще произнес поздний гость женским голосом.
Только тут я понял, что Страж придуряется. Да и Страж ли? Потому что обладателя, точнее обладательницу голоса мне удалось узнать. Только у одного человека в нашей семье могли быть такие странные шутки.
– Братец, может ты меня уже впустишь? – сняла личину Стража Лилька и довольно улыбнулась.

Глава 8

Человек – есть мера всех вещей. Наше познание об окружающем мире предельно субъективно, ибо все меняется каждое мгновение и абсолютной истины не существует. К примеру, в моем крошечном микрокосме с недавних пор не было понятия справедливости. Разве смерть Охотника была справедлива?
Другое дело Лилька. Воспитанная в духе абсолютного романтизма, где все должны быть честными, храбрыми и готовыми на все, она действительно представала для суровой действительности белой вороной. Собственно, поэтому я и не удивился тому, что она примкнула к Стражам. Хорошо хоть не к Видящим.
– Чай? Или Стражи предпочитают вечером чего покрепче?
– Я не Страж, только Послушница. Надеюсь, потом дадут удобный балахон, этот шею колет.
Она стянула верхнюю одежду и оставила ее в прихожей.  И теперь ничем не отличалась от былой себя. Если не считать висящую плашку над головой с названием направления. Кстати…
– Что значит Светляк?
– О, щас покажу, вообще крутяк.
Нет, сестру однозначно подменили. Где нордическое спокойствие и присущая ей невозмутимость? Стоило ей стать Ищущей (всего‑то делов), как характер тут же изменился. И что за словечки такие – крутяк? Наберутся всякого с улиц, потом тянут в дом.
Лилька между тем прошла на кухню, взяла в руки табурет, осмотрела его со всех сторон и убрала под стол. После стала быстрыми движениями вычерчивать в воздухе его светящегося колченогого близнеца. Всего несколько секунд и довольная сестра уже протягивала яркий, будто состоящий из одного света, табурет.
– Сядь.
– Может, не надо?
– Да садись!
Я осторожно приземлился своей пятой точкой на яркое нечто. Ничего, нормально. Даже удивительно. Лилька же коварно улыбнулась и взмахнула «горящими» ладонями. Те погасли, а я рухнул на пол, чуть не оставив копчик рядом с плинтусом.
– Круто, да?!
Бедный Лапоть, замерший над одним из навесных шкафчиков, с испугом глядел на меня. И небезосновательно. Будь передо мной просто Ищущий, с которым я не связан кровным узами, он бы сейчас собирал с пола вылетевшие пломбы. А сейчас я просто поднялся на ноги, скрежеща зубами так, что об их эмали можно было забыть. Однако Лилька и этого не заметила.
– Молодец, можешь в театр устраиваться. Будешь тем, кому места не хватило табуреты материализовывать.
– Скажешь тоже. Меня тут научили всякому…
– Стражи?
– Стражи. Вот смотри…
Она поменялась со мной местом, оказавшись в коридоре, что вел мимо ванной комнаты в прихожую. Согнула руку в локте, выставив перед собой. Еще секунда и  меня ослепил сотканный из яркого света щит.
– Вот, видел?! Пробовали разное оружие, даже из лука стреляли. И арбалета. Ничего не пробивает.
– Хозяин!.. – успел лишь крикнуть Лапоть, протягивая руку, однако я был быстрее.
Не думал, не рефлексировал, просто делал. Ловким движением кастанул Боевой телекинез и заклинание сорвалось с пальцев, обрушившись на щит. И сестра оказалась права. Щит действительно выдержал атаку. А вот сама Лилька нет. Ее отнесло в конец коридора и впечатало в стену. Она даже неуклюже всплеснула руками, пытаясь защититься.
– Это обычное заклинание. Не самое сильное. А вот это плазмоган, игрушка из центральных миров, – достал я оружие из инвентаря, – оно от твоего щита даже фотона не оставит.
Я открывал рот, но говорил кто‑то другой. Поселившийся во мне, чужой, холодный и высокомерный. Это было похоже на осознанный сон. Ты знаешь, что все вокруг неправда, но твоих усилий еще недостаточно, чтобы подчинить окружающее своей воле. Стиснул зубы, напрягаясь изо всех сил и, о чудо, удалось вернуться. Моя голова, руки, ноги, сознание. И невероятное чувство стыда.
– Совсем дурной стал, – материализовался рядом с сестрой домовой, ласково поглаживая ее по голове.
– Ты прости, я просто... Показал слабые стороны твоей защиты.
– Ага, ты как дядя Дима. Пусть лучше дома водку пить научатся, чем по подворотням, – ответила Лилька вроде даже не обидевшись, потирая ушибленный локоть, – Ой, а что это за человечек?
– Лапоть, – галантно представился мой протеже, чуть склонив голову, – домовой Сергей Михайловича.
– Какого еще Сергей Михайловича? А, Сережки, что ли... Забавно. А мне где такого взять?
– Домовые не домашние животные, – подошел я к сестре и помог ей подняться, – их нельзя просто приручить.
– Ну, завести.
– И завести. Заводятся грибы от сырости.
– Сережа, ты такой зануда стал. Лучше чаю поставь. А то только и умеешь, что родных сестер в стены бросать.
– У меня есть чудесный чай на травах, – буквально лебезил Лапоть, – из прежних запасов. Добавляю понемногу хозяину.
– Давайте, Лапоть, – Лилька говорила громко, словно ее могли не услышать и зачем‑то поклонилась, – с удовольствием попью вашего чая.
Когда мы расселись на кухне, домовой поставил чайник и принялся разогревать приготовленные и уже остывшие пирожки, я перешел к «допросу». Без пристрастия и особой жесткости, но внимательно следя за ответами сестры. Собственно, все получалось примерно так, как я предполагал.
– Конечно, меня сразу в Орден не взяли. Во‑первых, надо научиться основным боевым заклинаниям, поднять уровень хотя бы до десятого. Вещи и артефакты потом выдадут. Во‑вторых, нужно определенное время отходить в послушниках. За тобой будут наблюдать, так сказать, присматриваться. В‑третьих, можно служить в своем родном городе. Представляешь, даже переезжать не придется!
– Не жизнь, а мечта, – хмыкнул я.
– А когда пройдет курс обучения, мне покажут ближайший мир – Пургатор.
– Сказочные перспективы.
– Вы брата не слушайте, – расставил чашки Лапоть, – он сам не свой в последнее время. За других перестал радоваться. Да и сам уж…
– Лапоть, сейчас кому‑то прилетит по говорливой волосатой морде!
– А вы как поняли, что он мой брат? – искренне удивилась Лилька.
– Так он хозяин мой. Я его родственников за версту примечу.
– Хватит балаболить, займись делом. Лиля, раз уж ты в Стражах… Да, да, только послушницей, это роли не играет. Мне нужно, чтобы ты поговорила со своим наставником.
– У нас нет наставников, только кураторы.
– Пусть так.
– И о чем я должна с ним поговорить?
– В вашем Ордене есть один Ищущий. И мне очень нужна его услуга…

Уходила Лилька грустная. Конечно, мой план ей не понравился. Как не пришлась по душе просьба больше не приходить ко мне домой и не показывать при посторонних нашего знакомства. А то, что мы брат и сестра Ищущие должны были знать в последнюю очередь. Конечно, это не тайна за семью печатями. К примеру, часть Видящих и Стражей в курсе. Но все же предосторожность не помешает.
Вряд ли она меня поняла. Может быть когда‑нибудь позже, когда станет опытным Игроком, Лилька осознает, что я сейчас делаю. Но не сейчас. Впрочем, мне и не нужно было ее одобрение. Влияние темных ликов давало один определенный плюс. Сергей Дементьев больше не нуждался в чужом мнении. И не было никаких сожалений о намерениях или уже совершенных поступках.
Я же, вымотанный чересчур бурным днем, уснул, не разбирая постель. Сквозь закрытые глаза слышал бурчание Лаптя, однако это напротив подействовало как хорошее снотворное. Провалился в глубокую темную яму, а сверху меня накрыло тяжелым покрывалом. Вокруг что‑то происходило, мелькало, бегало, смеялось. На мгновение мне показалось, что я услышал несколько знакомых голосов. Рыжего и…
Проснулся я внезапно и в ярости. Хотелось рвать и метать. То, что произошедшее было лишь сном, понял не сразу. Хотя все равно напоминал себе женщину, которая весь день не разговаривает со своим мужем, потому что в ее сне он ей изменял. Время было всего восемь, а сна уже ни в одном глазу. Пришлось подниматься. Душ немного привел мысли в порядок, но внутренний огонь не унял. Требовалось срочно что‑нибудь поколотить.
Домовой отсутствовал. Не как класс, а как конкретный повар на отдельно взятой кухне. Самостоятельно приготовил дрянную яичницу – а, оказывается, только такая у меня и получалась. Что сказать, к хорошему быстро привыкаешь. А я в последнее время стал воспринимать кулинарные изыски Лаптя, как само собой разумеющееся. Дожидаться его не стал, чтобы лишний раз не поругаться. Схватил рюкзак с вещами и выскочил наружу.
Утром мало кто находится в хорошем расположении духа. Я делил подобных людей на два типа: душевнобольные и жаворонки. Хотя последние, лично для меня, пересекались с первой категорией. Ну какой нормальный человек встанет по доброй воле раньше десяти часов дня? Я же был не просто сова, а сова в кубе. Поэтому в настроении находился соответствующем – полусонном, мрачном, почти что трагическом.
Я и раньше не отличался по утрам добрым нравом, а теперь и вовсе походил на морального урода. Пнул ни в чем не повинную урну так, что она погнулась. Наорал на шумящих школьников, что высыпали на тротуар возле школы. Чуть не кастанул Дугу по весело чирикающим воробьям на голом дереве. Потому что бесили.
Наверное, из‑за всей палитры темных эмоций я не обратил внимания на странности, которые происходили вокруг. Заметил уже только подходя к остановке. Людей стало не то, что мало – они вдруг пропали. Вот юркнул последний старичок, ломанувшись через дорогу в неположенном месте. И не сбил его никто. Потому что на нашей улице, что всегда была транзитной между объездной и широким городским проспектом, не оказалось ни одной машины. Здесь, где даже ночью ревели пробитые глушители и звучала громкая музыка из заниженных «четырек».
Я остановился, вытаскивая меч и огляделся. Ну насчет никого погорячился – вон позади меня идет пожилой мужчина в пальто. Ссутулился, смотрит под ноги, вот только плашка над головой так и светится – Спрут. Интуиция мне подсказала, что он не единственный гость на этом празднике жизни. Окинул молниеносным взглядом ближайшие дома, после которого Зоркость настоятельно попросила обратить внимание на фигуру на крыше ближайшей пятиэтажки. К сожалению, направление отсюда не разглядеть. Но что‑то мне подсказывало, там будет нечто связанное со стрельбой.
Сутулый поняв, что его раскрыли, не стал ходить вокруг да около. Поднял голову, проведя рукой по длинному усу, словно раздумывая, и улыбнулся. Вот ведь, это и не человек, оказывается. Звелюд‑леопард, чтобы ему пусто было.
– Здравствуйте, Серг. Или лучше Сергей, как вам удобнее?
– Мне удобнее, чтобы вы дернули отсюда прежде, чем я размозжу вам голову.
– Боюсь, не могу вам этого позволить.
Я не праздно болтал. За время этого короткого диалога сместился правее, встав непосредственно между преследователем и стрелком на крыше. Странно с точки зрения безопасности обычного человека, но самое то для меня. Я был нужен этой парочке живым, иначе бы Ищущий наверху начал работать еще раньше.
– Так что вы хотите?
Спрут не торопился отвечать. Я замер, ожидая самого худшего. И мое предчувствие не обмануло. Только остановился, как прозвучал выстрел. Даже пары секунд не прошло. Нечто колючее, неприятное воткнулось в спину, разгоняя по телу яд, что был заключен в пуле. Но недостаточно быстро.
∞
Ждать… ждать… еще чуть‑чуть. Вот сейчас. Я резко прыгнул влево. Спрут даже дернулся за мной – руки стали трансформироваться в подобие щупальцев, однако подоспел наш стрелок. Сутулый ойкнул, провожая меня мутным взглядом, даже протянул удлинившуюся, но все еще не обернувшуюся конечность за мной. А уже потом завалился на спину.
Не исчез, не умер, просто отключился. Как я и предполагал. Они не хотели меня убивать, только вкусить кусочек комиссарского тела. Однако не время радоваться. Я резко развернулся и, петляя, побежал в сторону дома. Выстрел. Еще один, другой. Зараза!
∞
Выстрел, второй. Вот теперь пора! Шаговая аппарация откинула меня к холодной стене. Я прижался к ней щекой, всего лишь на секунду, чтобы осознать, что все это реально. Пробежался вдоль стены, очутившись во дворе. Ближайшая домофонная дверь оказалась заперта. Но мне удалось поддеть створку пальцами и с силой рвануть на себя. Хорошо быть корлом – перед тобой даже магнит пасует. Самым сложным оказалось не останавливаясь пробежать до пятого этажа. Организм кричал, что он на такое не подписывался, икры сразу забились, а вот Система оказалась довольна.
        Навык Атлетики повышен до четырнадцатого уровня.       
Чердак, как я и подозревал, был не заперт. Точнее, снесенный замок лежал на бетонном полу. В два прыжка взобравшись по лестнице, я оказался наверху. В нос ударил запах птичьего помета, передо мной вспорхнуло несколько голубей, нога хлюпнула, оказавшись в чем‑то склизком. Однако на отвращение времени не было. Во мне бушевала только одна эмоция – ярость. Звериная, плохо контролируемая ярость. Именно она давала мне силы и была источником энергии.
Недолго думая, я укрылся за кирпичной стеной. Несколько раз выглянул, просканировав при помощи Зоркости все пространство – чисто. Подбежал к крохотному оконцу, что вело на покатую крышу. Даже не подумал о небезопасности гуляния по наклонной плоскости на такой высоте. Вырвался наружу, словно демон, сгорающий от внутреннего огня. И застыл.
Крыша была пуста... Я заозирался, не веря в неудачу. Потом подошел к тому месту, где недавно находился снайпер. Подобрал одну стреляную гильзу. Да нет, ошибки быть не могло. Свесился вниз, разглядывая Спрута, и тут уже выругался окончательно. Никого! Да как так?
Сколько я поднимался по лестнице? Допустим, около тридцати секунд. Потом чердак, крохотная пауза, крыша. Прошло не больше минуты. Ясно лишь, что я недооценил своих противников.
Когда спустился и вышел на улицу, то вокруг уже ездили машины и ходили люди. Хм, был у меня один такой артефакт. Я полез в инвентарь и вытащил знакомый булыжник с яркими прожилками.
        Камень Отторжения       
        Зарядов: 99/100       
        Зона действия: 20 м.       
        Время действия одного заряда – 1 час.       
Так, а где второй? Я внимательно просмотрел все, что валялось в инвентаре и скрипнул зубами. Ничего не понимаю. Во‑первых, если его украли эти недотепы, то как? Во‑вторых, если забрали только камень, то почему не тронули мои уберплюшки? Странно это все и непонятно. Как часто было в последнее время, если существовало нечто, чего я не понимал, то Сережа начинал злиться. Поэтому я поправил рюкзак и поехал в зал.
Второй раз оказалось уже не так страшно. К тому же, и народу было меньше, чем вчера. Я прошел к своей груше и начал молотить, что было сил. Несколько раз останавливался, ожидая, пока полоска Бодрости снова восстановится. Итог за час вышел неплохим, я даже пролистал интерфейсные сообщения еще раз и перечитал их.
        Навык Рукопашного боя повышен до тринадцатого уровня.       
        Навык Неутомимости повышен до четвертого уровня.       
        Навык Разрушения повышен до тринадцатого уровня.       
        Навык Рукопашного боя повышен до четырнадцатого уровня       
        Навык Неутомимости повышен до пятого уровня.       
        Навык Атлетики повышен до пятнадцатого уровня.       
        Навык Неутомимости повышен до шестого уровня.       
Тренировка чемпиона – по‑другому и не скажешь. Я молотил грушу больше часа, делая совсем крошечные перерывы для отдыха. Применял недавно созданный Боевой удар, за что и повысился в навыке Разрушения. С меня сошло семь потов, а остальные посетители фитнес‑центра поглядывали на молотящего грушу паренька с легким недоумением. Я выложился весь, без остатка, еле волочил ноги в душ. И все равно был зол. Не так, как часом ранее, однако мой негатив не ушел полностью. Часть его продолжала будоражить кровь. Дьявол!
Видимо, злость, подпитываемая Ликами, вроде бактерии, что прогрессирует с каждым днем. И нужны все новые и новые «антибиотики», чтобы, если не вылечить эту заразу, то усмирить. Надо думать как.
До общины я добирался на общественном транспорте. Захотелось прогуляться и немного проветрить мозги. Вышел за остановку до главного места встречи всех Ищущих города и неторопливо побрел по заснеженному тротуару. Рюкзак спрятал в инвентарь. Это если бы пришел в фитнес‑центр без него, выглядело бы странно. А сейчас он не нужен. Ветер крошил и перетирал мелкий снег, солнце заволокло плотной пеленой, а люди попрятались по домам. Я их понимаю, погода не располагала. На улице никого.
Я вдруг остановился – поглядев через дорогу на обгоревший частный дом. Для наших краев картина обыденная. Центр довольно плотно застраивается высотками или другими нужными зданиями. Собственники не всегда добровольно хотят расстаться с родовыми имениями. Кто‑то действительно идейный, кому‑то предлагают не очень хорошие варианты, третьи жадничают. Тогда случайно, как правило, когда все на работе, дом вдруг загорается. А после уже покупается за бесценок.
Передо мной был яркий пример подобной риэлторской сделки. Одноэтажный деревянный домик обгорел и стоял заброшенным. Мебель из него давно вынесли. Более того, даже сняли зачем‑то два окна. Крыша покосилась и грозила в ближайшее время и вовсе обвалиться. По мне, идеальный объект.
Я огляделся по сторонам – по‑прежнему никого. Если не сейчас, то никогда. Действовал интуитивно, вкладывая в свой каст всю ману и злость, что мерзкой желчью еще хранилась в организме. Дом застонал. Затрещали балки, обвалилась верхняя перегородка, крыша‑таки съехала на землю.
        Навык Созидания повышен до второго уровня.       
За разрушение дома дать Созидание? У Игры определенно есть чувство юмора. Хорошо, так что я за заклинание придумал?
        Разлом (Разрушение) – дезинтеграция целого объекта на несколько малых частей. Для активации заклинания необходим зрительный контакт. Стоимость использования: 150 единиц маны.       
Но самое главное не это – меня отпустило. Сережа Дементьев снова вернулся, а темный Серг исчез. Непонятно, надолго ли, однако факт оставался фактом. Не скажу, что я был рад. Как и подозревал, укрощение злости требовало неимоверных усилий. И чем дальше, тем больше мне придется приносить жертв на этот алтарь. Выход был, простой и незамысловатый. Но он мне не нравился. Потому что делал меня слабее. Потому что откидывал на несколько шагов назад.
С этими мыслями дошел до общины. Сразу направился в Синдикат, где нашел лишь Рис. Девушка, не изменяя себе, самозабвенно рисовала в альбоме.
– Привет, где все?
– Троуг спит. А Лиций побежал пробивать информацию по твоим поручениям.
– В общем, разговор есть…
После того, как вся злость ушла, рассказывать Рис о случившемся со мной было легко. Помимо сегодняшней парочки, я упомянул первое нападение корла во дворе. Заметил странность с пропавшим артефактом. В общем, чувствовал себя как на приеме у хорошего психолога. Сам я не мог разрешить эту головоломку и мне был нужен свежий взгляд. А после всего случившегося стало ясно – Рис можно доверять. Раз уж она сунулась к Румису даже несмотря на мои неадекватные концерты…
– Не ребята из центральных миров, это ясно, – заключила девушка.
– Почему?
– Не их почерк. Хлипковаты они, что ли. Но в то же время ясно, нападающие не новички. Стоит за ними кто‑то, помогает.
– Думаешь?
– Есть такой грешок. Этот некто помог им сегодня уйти.
– А артефакт? Они же использовали Камень Отторжения! Как он к ним попал?
– Не факт, что его. Знаешь, сколько существует способов для отведения глаз обывателей? Артефакты, свитки, руны, заклинания. Кстати, вот еще один довод в пользу того, что ребята не с центральных миров.
– Это еще почему?
– Потому что те бы просто пришли, сделали и ушли. Помнишь, что случилось в общине Крайна? Вот там были ребята из центральных миров, их почерк.
– Значит, некто начал охоту за мной. Это льстит.
– Всегда можно отказаться от Ликов, – как‑то в сторону сказала Рис, – восстановить карму.
– Даже если я откажусь от Ликов, если они перестанут влиять на меня – я не докажу это остальным Игрокам. Ищущие успокоятся, лишь убив меня. Поэтому данный шаг будет бесполезным. Что до кармы – ты права. Я думал об этом, спасти очередной город. Сразить бехолдера или другую тварь. Однако… я стану слабее. Значительно. Спаситель не дает мне той силы, которая заключена в Разрушителе и Завоевателе. А теперь, когда на меня ведут охоту непонятные роберы, данный шаг был бы попросту глупым.
Я говорил спокойно, без эмоций. Все, о чем думал в последнее время, удалось изложить всего в нескольких предложений. И, видимо, Рис почувствовала мой настрой, поняла. Можно сказать, что мы сейчас были на одной волне. Девушка согласно кивнула.
– Что будешь делать?
– Пока Лиций не получил всю информацию по Мехилосу, мы проведем свою рекогносцировку. Сегодня я намерен напроситься в гости к одному хорошему кабириду.

Глава 9

В жизни, в какой бы вы сфере ни трудились, всегда необходимо делать поправку на идиота. Пишешь технику безопасности для промышленного предприятия –  сделай поправку на идиота. Обязательно включи самый невероятный пункт, который бы здравому человеку в голову не пришел. Ибо идиот его непременно выполнит.
Так везде, всегда и во всем. Поэтому прежде, чем отправиться в Мехилос, я сделал поправку на идиота. В данном случае, на себя. Да, когда злость выплескивалась, моя голова на удивление становилась здравомыслящей. Я понимал, что без опытного Игрока в мире механоидов обязательно вляпаюсь в историю. Скорее, всего, не очень хорошую. К тому же, нельзя сбрасывать со счетов мое настроение, которое могло испортиться в одно мгновение. Со всеми вытекающими. Поэтому я заранее обезопасил себя. Без стеснения и лишнего кокетства попросил Рис (ибо сама она особого желания не изъявляла) отправиться со мной.
Первое путешествие в Пургатор научило, что герои‑одиночки долго не живут. В частности, если не знают реалий и особенностей места, в которое отправляются. Все‑таки не случайно даже Лильке посещение ближайшего мира, куда можно было чуть ли не за хлебом ходить, подавалось как нечто, что необходимо заслужить. И обязательно лишь в свое время. Обычное правило с поправкой на идиота.
Но прежде всего мы заглянули в банк – странное место, расположенное в некогда купеческом двухэтажном доме. Несмотря на скромность помещения – видно было, что люди здесь работают серьезные. Трое Ищущих в строгих костюмах на входе, парочка красивых женщин за небольшими конторками, позади них, судя по всему, управляющий. ООО «Жилипотекфинансгрупп» – гласила обывательская вывеска снаружи, которую я подсмотрел через зеркало. Для всех на деле шарашкина контора, в такую лишний раз не сунешься.
Мне все было интересно, как меня идентифицируют? Не помню, чтобы в прошлый раз фотографировался или заполнял анкету. Карточку, опять же, банковскую не выдавали. Но на деле все вышло гораздо прозаичнее. Меня попросили поклясться Игрой, что я это я. Как и предполагалось, все гениальное оказалось просто. А уже после предоставили доступ к собственному счету. Сказать, что я офигел – ничего не сказать. Шесть килограмм сто восемнадцать грамм.
– Все будете снимать?
– Нет, что вы, сто восемнадцать грамм оставлю. На черный день.
Наверное, во мне говорил бедный мальчик, никогда не державший в руках больших денег. К тому же, существовал риск дачи взяток в Мехилосе, если кабирид даст добро. Всего каких‑то десять минут, и я почти пять раз стал рублевым миллионером. По канонам жанра, сейчас надо было рвать в Монте‑Карло или арендовать спорткар и гонять по ночному городу. Однако до вечера еще далеко, а настроение кутить у меня отсутствовало. Поэтому мы, почти не сговариваясь, отправились в единственное место, которое могло привести нас к конечной цели.
Я немного дергался. Если честно, зацепок в Мехилосе почти не было. И если слова кабирида останутся лишь словами, то мне может понадобиться помощь в том, чтобы выбраться из мира механоидов. Впечатление Уфир оставил хорошее, но внутренний червячок, становящийся все больше, подтачивал уверенность в собственном плане. То ли Интуиция, то ли что еще подсказывали, что без проблем сгонять не получится. Однако импульс был слабым, потому я его проигнорировал.
Меж тем мы прошли первыми Вратами. Не в Ретнор и Вирхорт, а в вонючий Крайн. Мне подумалось, что запах и относительное недавнее нападение на общину сделают это место наименее популярным среди Игроков. И, надо сказать, я угадал. Внутри никого не было.
– Зря переживаешь, – прервала молчание Рис лишь в пургаторской обители Вратаря. – Десятый Порядок, конечно, то еще место, но, если не будешь нарываться, тебя не тронут.
– Я постараюсь, – ответил ей, изучая Врата, куда нам предстояло переместиться. Точнее, их номера.
Да, названий городов здесь не было. Потому что Врата Мехилоса – мира и вместе с тем гигантского мегаполиса – имели свои номера. К примеру 3.6 или 6.9. Первая цифра, как я понял, обозначала Порядок, а вторая уже номер Врат. Но все они были мне недоступны. Именно по той причине, что я не механоид. Обидно, да. Интересно, как эти киборги договорились с Вратарями? Даже в Элизий ты мог спокойно переместиться с темной кармой, а уже потом доблестные погранцы тебя бы завернули.
Так или иначе, но мне был доступен лишь десятый Порядок. Сверившись несколько раз с картой, я определил, что нам нужны семнадцатые врата. То бишь, 10.17. Прям как название группы, что поет псевдофилософские песни. Ладно, значит перемещаемся туда, а оттуда до конечной точки рукой подать. Наверное.
– Ну что, погнали? – подождал я отведенное время, необходимое для перехода.
Рис молча взяла меня за руку и внимательно посмотрела, как я опускаю нужное количество пыли в чашу.
– Десять‑семнадцать, – я не утерпел и добавил, – ёу.
Слава Вратарю, последнее слово он проигнорировал. Я чихнул от поднявшейся в воздух пыли и в следующее мгновение уже отпустил руку Рис. Что там снаружи? Ведь жуть как интересно! И, если честно, на несколько секунд я потерял дар речи. Потому что масштабы впечатляли.
Передо мной, уходя в небо, высилась темная, собранная из железа и бетона, подсвеченная мириадом огней, пирамида. С огромными ступенями, которые, как я догадался, и были теми самыми Порядками. У ближайших ворот девятого Порядка мелькали крошечные точки – существа, входящие и выходящие оттуда. Механоиды, понял я. Потому что для того, чтобы оказаться там, необходимо быть хоть немного киборгом и гражданином Мехилоса.
– Ну как тебе?
– Офигеть, если честно, – сказал я. – Монументально. Хотя темновато и жарко.
– Местная звезда тут в восемь раз тусклее нашего Солнца. Но вот сама планета находится гораздо ближе к звезде. Ничего, привыкнешь. Механоиды здесь хорошо обустроились, пойдем.
Врата располагались на значительном расстоянии от самого города. Причем не только наши. Рис указала на чуть светящиеся точки справа и слева, те самые 10.16 и 10.18. Врата окружали город со всех сторон. Безмолвный, окутанный вечным сумраком местной планеты. И сумрак этот напоминал слабый туман предрассветного утра. Но, к моему удивлению, к темноте глаза довольно быстро привыкли. Чего нельзя было сказать о жаре.
Меховую шапку с бонусом к мане я давно снял. Как избавился и от свитера. С удовольствием бы скинул штаны и плащ. Но, если в первом случае мне мешало воспитание – ходить при Рис в трусах совсем не комильфо, то во втором – благоразумие. Плащ давал мне большую часть маны. Скинуть его ‑ значило остаться без многих заклинаний. Поэтому я мирился с жарой, пытаясь делать вид, что все нормально.
Рис, которая была здесь не в первый раз, скинула лишнее без всяких стеснений. Осталась в коротком топе и шортах. Даже в балетки переобулась. Да, страшненькие, явно игровые – минус моды Ищущих был в том, что  здесь все ориентировались на параметры, а не на фасон – однако сам факт. Зараза, хоть бы мне что сказала. А судя по веселому взгляду, что она бросила на потного меня, Рис сделала это специально. Угу, мстит. Повезло ей, что я немного помучал грушу и порушил домик.
Мы подошли к гигантской стене, и я с волнением прикоснулся к ней. Глыба уходила далеко ввысь. От нее веяло приятной прохладой и мощью огромного города, расположенного внутри. Я, влекомый непонятным и неведомым чувством, что возникает в ребенке при виде первого снега или фейерверка с восторгом и чуть дыша прошептал: «Мехилос».
– Хрен туда попадешь, – разрушила все мои иллюзии Рис, – там, за стеной, девятый Порядок. Доступный только для механоидов.
– Знаю. Заменю себе запястье, – пошутил я.
– Ага, рукоблудием будет легче заниматься. Режимы настраивать. Глупости не говори. Видала я таких. Сначала палец, потом рука, а через год от человека ничего уже не остается. Механоиды же сами и поощряют. Мол, плоть несовершенна. Ткани разрушаются, клетки умирают, то ли дело механизмы. Кончится тем, что от тебя останется лишь мозг, закованный в консервную банку.
– Блин, так вкусно рассказываешь, аж есть захотелось. Ладно, пошли. Судя по карте, это должно было быть чуть левее от Врат. Где‑то там, – указал я в темноту, – он говорил, что будет жить в десятом Порядке. Хотя я ни фига не вижу тут.
– Оглянись, это и есть десятый Порядок. Единственное место в Мехилосе, доступное для неграждан. Здесь живут те, кто ожидают регистрации. Или просто гости. Присмотрись.
Мы неторопливо шли, а я напрягал свое зрение как только мог. Наконец Зоркость дала плоды и в ближайшей куче мусора что‑то шевельнулось. Название направления Рыщущий подходило как нельзя кстати. Лица я его не увидел, оно оказалось замотано в тряпку, да и Игрок, признаться, не жаждал знакомиться. Постепенно я стал различать землянки или небольшие хижины, сложенные из всяких подручных средств. Это напоминало некий палаточный городок беженцев.
– Стать механоидом можно двумя способами. Первый – пройти официальную регистрацию на гражданство. Они, – она указала на стену, – проверят, не совершал ли ты преступлений в ближайших мирах, потом заплатишь пошлину, дождешься очереди. В общем, дорого и хлопотно.
– А второй?
– Встаешь на местную биржу. Подбираешь свободную профессию, проходишь квалификационную проверку, получаешь временный статус и вперед. После операции отрабатываешь свой срок контракта и ты гражданин.
– Жуть какая. И что, тут так всем медом намазано?
– Ну знаешь, с тех пор, как произошла эта беда с Атрайном, желающих прибиться к механоидам стало больше. Кто‑то, конечно, удрал в тихий Отстойник, другие ближе к центральным мирам, а в Пургатор, где постоянные войны, захотели немногие…
– Поэтому все рванули сюда… Погоди.
Я остановился, включив Картографию и понял, что мы сбились с пути. Немудрено, тьма, хоть глаз выколи. Я несколько раз кастовал свое самое первое и наиболее простое заклинание, но помогало оно не очень. Единственный инородный свет мелькал метрах в двухстах к северу. Именно там, куда нам и надо было идти, если верить двум картам – моей и Уфира.
Чем ближе мы приближались, тем света становилось больше. Он распался на отдельные огоньки, что неподвижно зависли в воздухе. Пройдя еще немного, я обнаружил пару десятков невысоких скособоченных домиков с фонарями над входом. Но самое интересное – что творилось за жилыми помещениями. Света хватило, чтобы я разглядел гигантскую свалку, где бесплотными тенями бродили существа. Можно было разглядеть лишь шапки их направлений, но более подробно изучить не представлялось возможным.
А над ними молчаливыми надсмотрщиками стояли кабириды. Этих существ я могу узнать даже в полумраке – массивные перепончатые крылья, искривленные ноги, оканчивающиеся копытами, и лысые головы с небольшими рожками. Тот случай, когда у парней либо слишком много кальция в организме, либо их жены часто путешествуют к тем же архалусам.
К слову, кабириды были не только на свалке. Несколько, как я понял,  сторожили те самые домики. Поэтому стоило нам появиться на свету, как один из демонов довольно быстро преградил путь. Попытка объяснить, что мы не верблюды, не увенчалась успехом. Потом к нам присоединилась еще парочка кабиридов, после еще. Все это начинало напоминать стихийный митинг. А я, как человек аполитичный, был не в восторге от возникшего к нам внимания.
Однако возрастающий галдеж прекратился, как только появился невысокий крепкий кабирид. Собственно, ничем не отличавшийся от своих собратьев. Разве что один рог у него оказался отломан. Видимо, он имел здесь какой‑то вес. Потому что стоило ему поднять руку и сжать ее в кулак, как один из стражников сделал шаг вперед и мерзко произнес незнакомые слова утробным голосом. Говорила мне мама, учи кабиридский. Или там про английский было?
– Это частная территория, – сказал однорогий, – кто вы и зачем здесь?
– Мне нужен Уфир ван Урт из рода Крунов. Передайте ему, что пришел Серг.
– Серг? – взглянул на меня кабирид еще раз, только теперь по‑новому. Будто я признался, что люблю по ночам бродить голым по городскому кладбищу. – Иди за мной... А ты нет!
Последнее адресовалось Рис, что было дернулась за мной. Демоны‑стражники ее порыва не оценили и ощетинились оружием, вытащенным из инвентаря. Ничего такого, длинные копья, да парочка мечей. Думаю, мы бы справились с ними. А может и нет. В любом случае, не очень хорошо начинать визит вежливости с драки. Поэтому я кивнул Рис, а сам пошел за однорогим в сторону свалки.
– Владетель там, – неопределенно указал кабирид вперед, – сам скажешь ему, что хотел.
– Я только за.
Хоть что‑то идет как надо. Я, признаться, думал, что с поисками Уфира будет посложнее. Но нет, пришли в мир, немного прогулялись, обнаружили нужное место. Теперь шагаем на аудиенцию. Если бы еще не чертова жара, от которой шея и спина были перманентно мокрыми, то я бы чувствовал себя совсем здорово. Хотя это сущие мелочи.
Больше всего интересовало направление кабирида. Что за Древовид такой? На энта однорогий не походил никоим образом. Только если издали, со спины, в полной темноте. Да нет, даже с этими поправками. Спрашивать не стал, направление – штука индивидуальная и интимная. Меня интересовало много чего другого.
– А что они там делают? – указал я на копошащихся вдалеке Игроков.
– Сортируют. Единственное, что всегда здесь в цене – металл. Любой сплав найдет своего покупателя в Мехилосе. Вот Ищущие и приносят сюда все, что могут. Бедняки зачаровывают кучу мусора в ближайших мирах и тащат в десятый Порядок. Сдают за бесценок. А мы после сортируем для отправки туда, – указал он в сторону города, – это наш бизнес. Точнее, бизнес Владетеля.
Я привык к темноте. Да и шел рядом с кабиридом, чтобы увидеть, как исказилось его дьявольское лицо, когда он поправился. Ого, тайны мадридского двора. Ну да ладно, это не мои проблемы.
– И с Отстойника приносят?
– Отовсюду. Это самый безопасный способ вести дела. За него не оторвут голову и не дадут по рогам… В смысле, по голове. Не надо пыжиться на Синдикат и подвергать свою шкуру опасности. Набрал металла, зачаровал, пронес Вратами.
– Так вот кто колхоз в нашей области развалил, – ухмыльнулся я.
Однако кабирид промолчал. Может, не знал, что такое колхоз, а может, в каждой шутке была лишь доля шутки. Меж тем мы удалились от свалки. Огней стало меньше, впрочем, как и редких хижин. Был бы красивой девушкой – уже напрягся. Что называется, плохая примета ехать в лес вечером в багажнике.
Но чем дальше шли, тем меньше веселости оставалось. Стало ясно, мы отдалились, как от самого города, что еще угадывался по смутным очертаниям вдалеке, так и от свалки с кабиридами и Рис. Однорогий шагал, чуть опустив голову, изредка оборачиваясь. Проверял, следую ли я за ним.
– Долго еще?
– Почти пришли… Хотя можно и здесь.
Он развернулся, и я впервые за недавнее время испугался. Потому что лицо кабирида было искажено злостью. Будто я как минимум несколько раз обесчестил его сестру‑дьяволицу и свалил куда подальше. Или смертельно оскорбил отца. Однако факт оставался фактом, кабирид явно меня недолюбливал. Непонятно почему, я же милашка.
– Тут, наверное, какая‑то ошибка. Я приятель Уфир ван Урта, Владетеля, как вы его называете.
– Нет, ты Серг.
– Ну, Серг. И что с того.
– Кровник. Наше объединение развалилось благодаря тебе. Но я смог поймать одного вора и немного разговорить его. Он‑то все про тебя и выложил. Видишь, как все хорошо вышло?
Воры, кровник, разваленное объединение. У меня тут же все встало на свои места. Удивляла только раса. Там ведь все сплошь были крылатые.
– «Кинжальщик»? – изумленно потянулся я за мечом.
– Удивлен?
– Немного. Я думал, они все сплошь архалусы.
– Как видишь, нет.
– Может, договоримся?
– Нет, время разговоров прошло. Теперь время действий.
Глаза кабирида налились кровью, а кожа потемнела. Ноздри широко раздулись, корпус словно стал больше. Ах, ну да, помню, расовая особенность. Я достал плазмоган и тыльной стороной ладони отер пот со лба. Ну ничего, посмотрим, что ты умеешь, Древовид.

Глава 10

Каждое совершенное действие имеет определенные последствия. Нас всегда этому учили. Если тронуть горячую плиту – можно обжечься. Если взять за лезвие нож – порезаться. Все предельно просто. Тех, кому вовремя не указали правила игры, учит жизнь. Обычно жестко, не сюсюкаясь и не церемонясь. Рано или поздно. Но всегда.
Конечно, спасение ортодоксальных воров, чтущих Кодекс, не могло всем понравится. Редко бывает, что при резком успехе одной из сторон в уже занятой нише все остаются довольными. А учитывая, что мы немножко, самую малость, подставили «Кинжальщиков», повод сильно не любить меня у однорогого был. Поэтому я допускал, что нападение кабирида как минимум обосновано.
Однако умирать и тем самым «восстанавливать историческую справедливость» не собирался. Впрочем, и прощупывать возможности Древовида тоже. Потому я просто поднял плазмоган и нажал спусковой крючок. Кабирид к тому времени совсем потемнел. Точно как испортившийся сухофрукт. Он почти растворился в окружающей мгле, но короткая вспышка от оружия вернула его в зону видимости. Однорогого смело выстрелом, как легонькую веточку под порывом смерча. Он пропахал спиной с десяток метров и замер на земле.
        Навык Стрельбы повышен до двадцать девятого уровня.       
Так, это все здорово, а где – вы убили игрока, получите и распишитесь? Интерфейс сломался, что ли? Я медленно пошел вперед, сжимая рукоять меча. Плазмоган гудел, остывая, его пришлось убрать. Ну что там с Древовидом?
Лежал, как тот тополь на плющихе. Ничего страшного, я особой сентиментальностью не обладаю. И добивать противника не впервой. Жалко топора нет, раз тут надо порубить товарища на дрова. Однорогий и вправду стал похож на поваленное дерево. Кожа затвердела, высохла, покрылась крупными трещинами. Пф, у меня есть одна штучка, которая пробивает любую защиту. Момент.
Я примерно прикинул место, где должно быть сердце. И всадил туда клинок. Так! Это мне нравилось все меньше. Мало того, что меч вошел с большим трудом, так обратно его выдернуть не получилось. А однорогий и не торопился помирать. Напротив, открыл глаза, словно горящие адским пламенем, и с глухим треском медленно потянул ко мне руку.
Все, что удалось сделать напоследок – бессильно дернуть Грам на себя пару раз и следом отпустить рукоять. Клинок остался в поднимающемся теле Древовида. Я запоздало вспомнил, что у меня есть еще один козырь.
∞
Дьявол! Однорогий открыл глаза. Я с сожалением потянул меч на себя, хотя знал, что это бесполезно. Отошел на несколько шагов, глядя, как одеревеневший кабирид тяжело поднимается на ноги. Зараза! С моим Грамом в груди. Вот и именно сейчас я пожалел, что не пошел по самому обычному пути и не купил заклинания простого файерболла . Ну ладно, будем работать с тем, что есть.
        Ледяной росчерк  лишь скользнул по коже, точнее коре кабирида. Дуга на мгновение заставила однорогого замереть. Однако это скорее от удивления и света, что разрезал мглу, а не полученного урона. Хорошо притормозило Электрическое поле. Но, мне кажется, все дело в самой природе заклинания. Хуже, что никакого вреда оно Древовиду не принесло. Больше всех разочаровала Кровавая плеть, которую, после нескольких тщетных ударов, я попросту развеял.
Заклинания Разрушения на противника почти не действовали. Да, летела мелкая древесная пыль. От кабирида отрывались небольшие твердые куски плоти‑коры, однако толку? Он неторопливо, но неотвратимо приближался. Можно, конечно, бахнуть из плазмогана. Там осталось два заряда. Либо…
– Я могу помочь.
Я вздрогнул. Голос звучал осознанно, четко. И самое страшное, я знал, кому он принадлежит. Мне. Одно разочарование. Во время трудностей я ждал мобилизации всех внутренних резервов, а никак не обострения шизофрении. Вопрос был глупый. Однако не задать его было бы еще глупее.
– Кто ты?
– Твоя смерть, – закряхтел враг, подумав, что вопрос относится к нему.
Вот ведь какой нудный тип. Я тут вообще‑то с ума схожу, а он лишь о себе думает. Стыдно должно быть!
– Ты знаешь ответ, – сказал голос. – Все твои подавленные желания, страхи, проблемы, которые ты не хочешь решать, в конечном счете сформировали меня. Не Лики, и не меч. Они лишь дают силы. Дают возможность тебе осознать, что я существую.
Это все было, конечно, здорово. Вот только время решать свои психологические проблемы явно не очень удачное. На меня надвигался кабирид, с которым я не мог справиться. Единственный разумный способ – бежать. Минус лишь в незнакомой местности. Правда, у меня есть карта. Проблема в том, что, судя по отмеченному маршруту – сюда мы добирались сильно петляя. У однорогого будет возможность меня перехватить.
– Как ты можешь помочь?! – крикнул я.
Кабирид на мгновение замер. Он, видимо, решил, что жертва совсем двинулась кукухой и зачем‑то просит о помощи. Кстати, однорогий был недалек от истины. Впрочем, «перезагрузка» системы однорогого произошла быстро и он продолжил движение.
– Я могу убить его! – ответил голос. – Просто дай мне волю.
– Даю! Делай, что хочешь!
Это оказалось невероятным. Не сравнимо ни с чем, что я испытывал. Словно некая сила перенесла меня с водительского сидения на штурманское. Странно оказалось ощущать сознание и тело отдельно. Даже несколько неуютно и пугающе. А вот тому, второму Сергею, было вполне комфортно. Он ловко уклонился от выпада кабирида. Ну это фигня. Последний, в обличии одеревенелого существа, оказался чуть медленнее обычного демона. Тут даже я бы справился.
Но вот дальнейшее действие «меня» заставило чертыхнуться. Я вытащил продолговатую трубку – ну чисто гамельнский крысолов, направил ее в сторону кабирида, после чего нажал на кнопочку сбоку.
И все осветилось. Я разглядел рыхлую, словно плотный песок, серую землю. Рассмотрел каждую трещину на теле однорогого. Почувствовал жар, которым наполняется пространство. И вкусил горечь разочарования. Ведь «я» не придумал ничего сверхъестественного. Лишь вытащил из инвентаря Бушующее драконье горло. Шесть зарядов, точнее, уже пять, четыре секунды действия и шесть – перезарядка. Зараза, вот почему я вспомнил об этом всем только сейчас?
И это подействовало. Более чем. Кабирид занялся, как облитое бензином чучело на Масленицу. Даже когда волшебная дудочка закончила поливать его огнем, наш пионерский костер продолжал радовать округу светом. Еще бы леденящий душу вопль сделать потише – было бы круто. Напоследок кабирид зачем‑то решил «обернуться» обратно. Видимо, чтобы сбросить с себя легковоспламеняемую кору. Однако вышло все не очень здорово. Воздух заполнился душераздирающим криком и запахом жареного мяса. Мне было стыдно, но даже захотелось есть. А потом кабирид упал, обратившись в прах.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Древовид (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено умение Механика.       
        Захвачено заклинание Магнит.       
        Вы убили последнего живого представителя воров, именующихся «Кинжальщиками». Звание Кровник снято.       
        Ваша известность повышена до 20.       
        Ваше имя не гремит по Вселенной. Да, его еще редко упоминают в центральных мирах. Но все чаще можно услышать о беловолосом полукровке, с которым никто не способен совладать. Однако задумайтесь, готовы ли вы к такой славе?       
Хм, интересно. По поводу последнего из воров... Значит, архалусы не особо церемонились с шайкой, что мы подставили. Нет, я не жалел их. Меня больше удивляло, что в «Кинжальщиках» находился кабирид. Хотя чего это я? Звук звенящей монеты гораздо сильнее расовой нетерпимости.
«Я» склонился над кучкой праха и стал там нечто выискивать. Ладно, пора уже брать управление на себя. Ну‑ка! Оказалось, все не так просто. Меня будто пристегнули ремнем безопасности, лишив подвижности, а как отстегиваться не сказали.
– Эй! Возвращай все, как было!
– Зачем? Я запросто могу заняться делами, пока ты отдыхаешь.
– Я сейчас дам тебе отдых.
Голова была готова лопнуть от напряжения. Мозг заболел, будто я откусил большой шматок «Фруктового льда». Я замычал, пытаясь вернуться обратно. Ну же, еще чуть‑чуть! Открыл глаза и, не веря своим ощущениям, сжал кулаки. Я снова я. Кожа, несмотря на ужасную жару, покрылась мурашками. На лбу выступил пот.
– Я всегда тут, если что… – насмешливо раздалось в голове.
– Да пошел ты!
Я просидел еще несколько минут, закопав руки в останки кабирида, пока окончательно не пришел в себя. Злости не было, только страх. Неужели я могу потерять свое «я»? То самое, которое сейчас имею. Честно говоря, не хотелось бы. Привык к себе за столько лет. Нет, я готов меняться, становиться сильнее и все такое. Но вот терять себя нынешнего – уж увольте.
Шаловливые пальцы против воли нащупали тяжелую рукоять. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы выдернуть из грязи и праха здоровенное оружие. Действительно большое, похожее на удлиненный меч, с внушительной рукоятью и клинком, только невероятно неудобное. Даже удержать его на весу оказалось крайне трудно.
        Кинжал атаирского вора.       
        + 20 к Коротким клинкам.       
        + 5 к Силовому удару.       
        + 5 к Скрытности.       
        +2 к Блокировке.       
        + 2 к Сопротивлению.       
        Внимание! Только для представителей расы Кабиридов!       
Что эта дура оказалась «кинжалом» – черт с ним. Меня больше возмутила приписка мелким шрифтом. Почему только для кабиридов? Что за, не побоюсь этого слова, расизм? Где всеобщая терпимость? Я пытался проигнорировать информацию Системы и продолжал держать на весу оружие. Однако заметил, как медленно, но неотвратимо поползла вниз Бодрость. А ведь это я стоял практически не шевелясь. Попробовал замахнуться и чуть не рухнул вместе с «зуботычкой».
Обидно. То самое копье Крунов было без ограничений, в отличие от дурацкого кинжала. С другой стороны, всегда то, что тебе не нужно, можно продать. Убрал оружие в инвентарь и даже чуть присел от его тяжести. Однако! Здоровые товарищи эти кабириды. Поднял и сразу же спрятал Грам, что ранее застрял в демоне. Покопался еще немного. Нашел кучу бумаг на непонятном языке. Одни были похожи на письма, другие на отчеты. Пыль отсутствовала. То ли она была здесь не в ходу, то ли однорогий не носил с собой деньги. Что ж, весьма скудный улов. Это тебе не Всадники.
Возвращался по собственным следам, ориентируясь на карту. Не торопился. Во‑первых, местность все же незнакомая. Не видно ни фига. Во‑вторых, неизвестно как отреагируют кабириды – с ними осталась Рис, а я убил какого‑то начальника. Надо еще доказать, что Сережа не верблюд, а вполне себе адекватный Игрок. Подверженный приступам ярости, с голосами в голове, но в данный момент адекватный. Более или менее.
Сначала показалась свалка с бродящими точно призраки тенями работников. Слава Верховным Демонам, надсмотрщики‑кабириды не обратили на меня внимания. К тому же, я обошел их стороной. Чтобы лишний раз не нервировать. А вот к самим хижинам я подошел с уже бешено бьющимся сердцем. Проверил плазмоган, приготовил «огненную дудку», положил на видное место Грам, чтобы успеть вытащить. Хотел подобраться незаметно, да не вышло. Меня здесь давно ждали.
Мощная рука будто материализовалась из тьмы, схватив за плечо. Из таких объятий хрен вырвешься.
∞
Я ушел вправо, крутанулся на месте, выхватывая Грам, и рубанул по тьме. Что‑то шмякнулось на землю, завопил кабирид. Причем так, что у меня все волосы, в том числе на не самых популярных частях тела, встали дыбом. Вспыхнул ярким прожектором свет с одной стороны, с другой, третьей. Тут же градом посыпались удары такой силы, что даже дыхание перехватило. Полоска Здоровья не то что дрогнула, а рухнула сразу наполовину. Я бы и рад был откатить время, да куда?!
Мое темное начало тоже молчало. Значит, положение представлялось действительно аховым. Но удары прекратились так же внезапно, как начались. Прозвучал грубый голос на непонятном языке, несколько пар рук схватили меня и подняли на ноги. Точнее попытались. Потому что я тут же снова безвольно повалился на землю.
– Здравствуй, Серг, – сказал тот же голос на уже вполне понятном мне человеческом.
Я, щурясь, поднял голову на звук. Понадобилось секунд десять‑пятнадцать, чтобы собрать глаза в кучу. А потом и понять, что непонятная скала передо мной и не скала, а тот самый кабирид, к которому я пришел в гости. Уфир ван Урт из рода Крунов, отец убитого мною сына. И начальник опять же убитого мною кабирида. Такие себе я ачивки собираю.
– Здравствуйте, Уфир ван… – голос сорвался и я закашлялся. Нехорошо так, кровью.
– Ведите его ко мне. А ты не вопи и брось свою руку. У тебя гражданство есть, подадим запрос на повышении категории. Еще лучше тебе сделаем. Перетяни только, пока все тут кровью своей не залил.
Меня отволокли в одну из хижин. Я даже не сообразил в какую. Лишь успел сделать пометку на карте. Ладно, потом поглядим. Внутри было на удивление просторно. Помещение оказалось полуземляного типа. Пол намного ниже входа, поэтому кабириды здесь ходили не сутулясь. Никакой помпезности и роскоши, лишь необходимая мебель – несколько кресел, стол, здоровенный сундук. С потолка, обвитые крепкими веревками явно растительного происхождения, свисали светящиеся кристаллы. Я бы мог сказать, что тут было бедненько, но чистенько. Однако копыта кабиридов поднимали мелкую серую пыль с пола, заставляя покашливать.
К моей радости, в одном из кресел сидела Рис. Живая, здоровая, без оторванных конечностей. Меня она окинула встревоженным взглядом, даже вскочила на ноги. Однако увидев вошедшего Уфира, села на место. Молодец. Хоть кто‑то тут обладает благоразумием.
Последний половозрелый кабирид из рода Крунов отдал команду на своем языке, и все демоны вышли. Вряд ли в этом была хоть какая‑то самонадеянность. Интуиция мне подсказывала, что Уфир вполне может за себя постоять.
– Я рад тебя видеть.
Что интересно, кабирид говорил правду. Наблюдательность не врала. Однако после слов приветствия Уфир сразу нахмурился.
– Но ты отрубил руку одному моему кабириду. А второго, надо понимать, убил?
Вместо ответа я кивнул и вытащил «кинжал», который тут же уронил на пол. Уфир провел по рогам, поглаживая их словно волосы, и закусил нижнюю губу.
– Не могу сказать, что я опечален смертью Крутниса. Но он был достаточно влиятелен и имел множество сторонников. По правде сказать, я даже пожалел, что сделал его своим помощником. Потому теперь ты в очень сложной ситуации…
– Он напал на меня.
– Вы были знакомы?
– Нет.
– И кабирид напал на тебя без всякой веской причины?
– Вообще‑то причина имелась...
Хорошо, что демоны были не особо волосаты. Потому что после моего рассказа Уфир бы поседел. Чем больше я говорил, тем разительнее менялось лицо Владетеля. От легкого недоверия до плохо скрываемой ярости. Чтобы как‑то подтвердить свои слова, пришлось достать бумаги однорогого. А вот теперь Уфир начал медленно закипать. Так, что его красноватое лицо стало почти бордового цвета.
– Он собирался прибрать все к рукам. И действительно состоял в архалусском обществе воров. Это… это невероятно. Ты не представляешь, что это значит.
Вообще, я немного представлял. Из разряда «кто тут накосячил» Сережа перешел в класс «спаситель Отечества и конкретного кабирида в частности». И пока Уфир бушевал, возмущаясь вероломству безвременно усопшего, я внимательно изучал сообщения системы.
        Вы помогли Обществу Уфира ван Урта из рода Крунов предотвратить покушение на его главу. Получено звание Друг. Вы можете беспрепятственно передвигаться по владениям Общества.
        Вы помогли Обществу Уфира ван Урта из рода Крунов предотвратить покушение на внуков главы. Получено звание Друг семьи. Вы можете брать предметы общего пользования Общества.       
        Вы помогли Обществу Уфира ван Урта из рода Крунов предотвратить переворот и смену главы. Получено звание Лучший друг семьи. Вы можете рассчитывать на защиту Общества.       
        Вы выявили предателя в Ордене Мусорщиков. Получено звание Захожий. Вы можете свободно передвигаться по Свалкам Ордена и их поселениям.       
– Серг, ты спас нас всех. Может, я могу чем‑то помочь тебе?
Я лукаво улыбнулся, тут же схватившись за разбитую губу. Признаться, и тело после тумаков кабиридов болело. Однако настроение у меня было неплохое.
– Если честно, то очень даже можете…

Глава 11

Если поставить перед разными людьми одну и ту же неразрешимую задачу, то и манера поведения будет различной. Японец вежливо начнет уводить вас в сторону, пытаясь не отвечать прямо «нет». Немец коротко бросит «найн» и постарается закончить бессмысленный разговор. Русский почешет затылок и выдаст что‑то вроде: «Здесь без бутылки не разберешься». По итогу таки выпьет эту злосчастную бутылку, правда, тоже не поможет. Потому что выше головы не прыгнешь.
Да, существует куча тренингов о том, «как все перевернуть шиворот‑навыворот и заставить вращаться Солнце вокруг своей задницы». Однако они стараются не переходить от теории к практике, так и оставаясь в разделе бесполезных советов для неокрепших умов.
Все это я понял за пару минут, пока отвечал Уфир. Признаться, мне думалось, что вопрос решен. Сейчас нас сведут с нужными людьми, обозначат цену (потому что дружба дружбой, а служба службой), после чего я повернусь в сторону четвертого порядка и покажу Летрену свой самый длинный палец. Может, конечно, он и не увидит, но сам факт…
– Я правда ничем не могу помочь, – не выдержал томительного молчания Уфир.
Выглядел почтенный кабирид действительно смущенным. Я его понимаю. Если верить информации от Системы – добрый мальчик Сережа спас самого Владетеля, его внуков, да вдобавок вычислил пособника‑вора, что снюхался с архалусами. Не знаю, как это все соотносилось с деятельностью Ордена – вряд ли там все кабириды и дело просто в расовой нелюбви, но за что‑то же меня повысили. Так вот, после всех этих, не побоюсь этого слова, благочестивых дел, Уфир пошел в отказ.
Выяснилось, что у него нет нужных связей для контрабандного ввоза людей или прочих существ в Мехилос. А почему? Потому что кабирид, да и не только он, боялся. В случае поимки преступившим закон грозило лишение гражданств всем, кто каким‑либо образом причастен к правонарушению. На деле механоиды‑полицейские старались отступников вовсе не брать живыми.
Забавно, конечно, Летрен тут чуть ли не на поток все поставил, а Уфир затрясся, когда услышал о моей просьбе. Все довольно просто – разный уровень влияния. Почему кроколюд не боится и проворачивает свои грязные дела? Более чем уверен, что у него все схвачено на всех уровнях исполнительной власти. Естественно, речь идет о тех, кто пониже. А может быть в деле и управители более высоких Порядков. Кто его знает…
– И никто из Ордена копыто о копыто не ударит. Но я могу дать тебе небольшой совет.
– Какой же?
– Кинжал Крутниса стоит неплохих денег. Но есть только один кабирид, который пойдет на все, чтобы им завладеть. Любер, его сводный брат.
– А, понимаю, родовое оружие и все такое.
– Нет, они ненавидели друг друга. Крутнис прославился в битвах, а Любер собрал вокруг себя кабиридов и одним из первых просочился в десятый Порядок. Когда его брат вернулся с очередной вылазки в Элизий, Любер уже состоял в Ордене Мусорщиков. И он приложил все силы, чтобы Крутниса не приняли. Тогда тот пошел служить ко мне. Но, видимо, преуспел он в Элизии не только в сражениях.
– Что за Орден Мусорщиков? Расскажи о нем.
– Механоидам нужен металл. Но сами они не будут, конечно, заниматься такой черной работой. Для этого есть неграждане. А ими должен кто‑то управлять, – Уфир развел руками, будто извиняясь.
– Сильные управляют слабыми, – кивнул я, – впрочем, ничего нового. И много этих самых банд в Ордене?
– Обществ, – скривился Уфир, – в Ордене семьдесят три Владетеля. Шестеро из которых носят ранг Высших. Пусть тебя не смущает название Мусорщики. Деньги тут крутятся довольно серьезные.
– Да я представляю. Даже на дерьме можно подняться. Вопрос в другом – вам это нравится?
– Пыль есть пыль, – пожал плечами Уфир, отчего его мощные рога смешно дернулись, – к тому же, мои внуки пока кабириды. Полностью. Проход в девятый Порядок им заказан. Я хочу, чтобы они выросли, а уже потом…Потом мы переедем в город. Вот, возьми.
Он протянул мне клочок пергамента. Новая карта? Я развеял ее и посмотрел на свою. Ого. Теперь хотя бы стал понятен размер Мехилоса. Со всех сторон его обступило множество небольших разноцветных точек, похожих на микроскопические рои пчел. Вот Уфир ван Урт, относительно недалеко Лиарт, перед ними Увердол. Имен было настолько много, что понадобилось бы больше получаса, чтобы изучить всю карту целиком.
– Это Орден Мусорщиков. Весь. Может пригодиться.
– Обязательно пригодится, – кивнул я.
– Могу ли что‑то еще для тебя сделать? То есть просто сделать.
– Нет, я все понял. В любом случае, спасибо.
– Можете остаться на обед…
Я хотел пошутить, что не люблю плоть агнцев, однако сдержался. А вот нечто внутри меня раздраженно фыркнуло. Плохое чувство понимать, что вместе с тобой уживается другая личность, которую ты подпитываешь в том числе неправильными, с ее точки зрения, поступками.
– Нет, нам надо идти. Спасибо за все.
Даже в этих словах я не обошелся без сарказма. Какова ценность путешествия в Мехилос? Минус один весьма драгоценный заряд для плазмогана, нежное комиссарское тело немного поюзали, нос забился от этой мелкой серой пыли, а пот продолжал течь градом (однако хрен я теперь плащ сниму). Из плюсов – посмотрел город издали и прошвырнулся без особого удовольствия по десятому Порядку. Итог получался больше отрицательным.
Хотя опыт не всегда должен быть положительным. Мы же не в диснеевской сказке. Можно вспомнить кучу историй крупных бизнесменов, которые за свою жизнь несколько раз полностью прогорали, но вставали и шли дальше. Мне, признаться, даже это далось с трудом.
Рис остановила кровотечение заклинаниями лечения, однако и она не была волшебницей. Точнее не абсолютной. Грудь болела, словно на ней танцевали джигу, нога ныла, пот щипал рану на губе. Потому настроение было соответствующее. Уфир вышел попрощаться с нами, впрочем, как и все подчиненные ему кабириды. Интересно, куда делись все хмурые взгляды и направленные на меня рога? Даже тот демон с отрубленной рукой на прощание махал своим обмотанным обрубком. Вот что звание в обществе животворящее делает.
Мудрости Рис хватило, чтобы не спросить, куда мы теперь. Мехилос в моем личном рейтинге миров плавно переместился на последнее место. Даже унылый Пургатор внезапно повысился до двух звезд. Что называется, все познается в сравнении.
До Врат мы добрались практически без приключений. Ну разве что была одна особенность. Когда мы проходили через большую компанию мусорщиков, сразу двое спросили, не встречались ли мы с ними раньше, а один поинтересовался, не тот ли самый я парень с Отстойника? Я ответил что нет и постарался поскорее, насколько позволяло избитое тело, проскользнуть дальше.
– Это что еще такое? – спросила Рис.
– Поклонники.
– Нет, ты не понимаешь. Они знают тебя. Надо выяснить, откуда растут ноги.
– Да ясно откуда. Из жопы. Я тут прославился немного.
Мою историю о поднятии известности до отметки в двадцать единиц Рис слушала с выражением лица «ой, дурак»! Умная такая, будто от меня что‑то зависит. Есть не очень добрые Игроки, которые, как правило, нападают первые. Я попросту не позволяю себя убить. Только и всего.
– Это все осложняет, – ответила девушка, не став, впрочем, объяснять все подробно.
А я и не лез с расспросами. Состояние и настроение не располагали. Мы без проблем переместились в вонючий Крайн, который мне показался просто чудесным местом, в первую очередь, из‑за адекватной температуры, а уже после рванули в Отстойник. Я натянул теплую шапку, запахнул получше плащ и вывалился на улицу в общину. Ох, как же хорошо. Солнце на небе, температура за бортом комфортная (для корла), возле своего домика стоит Троуг. Причем в состоянии «встречающего поезд».
Увидев нас, друг встрепенулся и бросился навстречу.
– С вами все в порядке?
– В порядке. А что с нами может быть не так? – ответил я.
– Пропали просто. Ну я и волновался. Что это у тебя с губой?
– Девушки просто в Мехилосе страстные. Чуть с говном не сожрали.
– У Сережи от жары чувство юмора испортилось. Прокисло, судя по всему, – не удержалась Рис, – или по голове слишком сильно ударили. Тоже повлиять могло.
– Расскажете? – чуть ли не умоляюще спросил Троуг.
– Обязательно. Где Лиций?
Зверолюд пришел через полчаса. Весьма задумчивый и отрешенный. Казалось, даже нас не сразу заметил.
– Лиц, что ты узнал по поводу Мехилоса? – взял я быка за рога, точнее кота за хвост.
– По имеющейся у меня официальной информации, нарушение иммиграционного закона Мехилоса карается депортацией с запретом на дальнейшее возможное нахождение в десятом Порядке среди неграждан.
– Скажи то, что я не знаю.
– Хорошо, если сведения из официальных источников никого не интересуют, то из различных бесед с Игроками, которые, кстати, надо оплатить, деньги я взял Троуга...
– Триста грамм всего, – отмахнулся корл.
– Так вот, из бесед с Игроками я выяснил, что относительно недавно незаконным проходом в девятый Порядок занимались четверо: Хромой Ингви, Баарл, Лерт Эр Сет и Кройто. Пришлось отправиться в Мехилос, деньги я опять же занял у Троуга, и выяснить подробнее об этих Ищущих. Хромой Ингви, Баарл и Кройто убиты при попытке задержания. Лерт Эр Сет пропала без вести.
– Механоиды довольно жестко расправляются с преступниками, – заметила Рис.
– Если только у тебя нет кучи денег, чтобы от всех откупиться. Тогда они закрывают на все глаза, – почесал я буйную голову. – А может для этого необходимо быть управителем. В любом случае, наше дело швах. Наверное, Летрен был прав.
– Отправляться в Атрайн так же неразумно, как нарушать закон в Мехилосе, – заметила Рис.
– Но в конечном счете нам… мне придется сделать и то, и другое. Троуг, насколько Лиций опустошил твой карман?
– Да там не так много.
– Семьсот тридцать два грамма, – бодро отчитался зверолюд, доставая исписанные листки.
– Однако… Кстати, куда ты дел все свои деньги, Лиц?
– У м‑м‑меня остались б‑б‑близкие на родин‑не…
– Ладно, ладно, давай без этого. Понял, ты обычный кошачий гастарбайтер.
Я расплатился с Лицием, с грустью отдав крупную сумму. Все правильно, информация стоит денег. В наш ли современный век об этом не знать? А нужная информация стоит любых денег. Даже очень больших. Но пыль меня интересовала сейчас в последнюю очередь.
– Я не вправе просить вас. И пойму, если вы откажетесь, – я сделал паузу, выжидая. Выдохнул и все же добавил, – но мне нужно в Атрайн. В тот самый лабиринт.
Повисло гнетущее молчание. Рис сердито смотрела на меня исподлобья и в ее взгляде читалось: «Какой же ты дурак»! Троуг опустил голову и рассматривал сапоги. Один лишь Лиций сложил руки, чуть дергая вибриссами – явно думал.
– Можно попробовать раздобыть карту лабиринта, – наконец произнес зверолюд.
– Нам нужно заняться этим в ближайшее время, – облегченно выдохнул я. Хоть кто‑то со мной.
– Тотчас отправлюсь в Орден Путешественников, – кивнул Лиций, – если существует карта, она у них есть.
– Этого хватит? – я вытащил из инвентаря два килограмма пыли.
– Более чем, – ловко забрал деньги зверолюд.
– Это все равно идиотизм, – тихо кипела Рис, – самоубийство.
– Решено, – отмахнулся я. Разговор начинал злить. А это мне нужно меньше всего.
– Я пойду с Сергеем, – заявил зверолюд.
Мне казалось, что мы попали в зазеркалье. Троуг, который обычно был за любой кипиш кроме голодовки, засунул язык в мягкое теплое место, а наш не самый храбрый Лиций собрался отправиться в пасть к черту. Видимо, изумление пришло не только ко мне. Рис вопросительно посмотрела на зверолюда и тот постарался объяснить.
– Троуг очень выносливый, но медленный. Рис быстрая, но легко выдыхается. Я быстрый и выносливый. Если придется вытаскивать Сергея на себе, то лучшего кандидата не найти.
– Так сам бы ломанулся в лабиринт, раз ты такой ловкий‑умелый и джунгли тебя зовут, – фыркнула девушка.
– Это алогично. Инициатор этого небезопасного путешествия Сергей. Соответственно, если он не пойдет, то остальные и подавно.
– И не стану я выгребать чужими руками каштаны из огня. Так и решим. Вы с Троугом ждете, на подстраховке, так сказать, мы с Лицием сгоняем до лабиринта. Одна нога здесь, другая там.
– Угу, лишь бы не получилось, как у саперов, – Рис была сама скептичность.
– Спасибо, друг, – сказал я негромко и пожал зверолюду руку. Тот ответил кивком. – Вообще, всем спасибо, все свободны.
Я постарался поскорее покинуть домик Троуга, поэтому не сразу заметил, что Рис увязалась следом. Какое‑то время девушка шла молча, впрочем, не отставая. Но вскоре решилась заговорить.
– Ты себя лучше чувствуешь?
– Просто прекрасно. Будто из санатория приехал.
Меня раздражал этот разговор. Я чувствовал в нем некую искусственность. Точно Рис хотела спросить совершенно другое. Что‑то из разряда: «Как твои дела»? Что еще хуже всего, и она, и я это понимали. Справедливости ради, себя я чувствовал действительно чуть получше. Серьезных повреждений и переломов у меня не было. Так, косметические раны. Учитывая, что еще в Мехилосе меня подлечила Рис, а следом за дело взялась Регенерация, я действительно приходил в себя. Разве что грудь еще болела и дышать было тяжело.
– А как у вас с Юлей?
Так вот откуда ветер дует? Я сжал желваки и чуть не повернулся к девушке, чтобы сказать все, что думаю по этому поводу.
– Нормально все с Юлей.
И снова молчание. Мне было интересно, если я сейчас резко развернусь и пойду в противоположную сторону, последует ли Рис за мной. Внутри раздался какой‑то сдавленный противный смешок. Ну вот, здорово, злость подкармливает и без того обожратого волка ярости, который готов вырваться. Хотя пока еще спрашивает разрешения. Ключевое слово «пока».
Некоторые прохожие Игроки, завидев нашу парочку, останавливались и тыкали пальцами. Вот сломать бы их культяпки за такое бескультурье. В трех местах, чтобы криво срослись. И главное, с чего бы такой ажиотаж?
– Ну что, вкушаешь итоги своей известности? – подала голос Рис.
– Ах, вот в чем дело.
– Двадцать очков – это своего рода первая ступень. Учитывай, что это твой мир. Твой родной город. Здесь ты всегда будешь на виду. Почти как рок‑звезда.
– Пора начать носить бейсболку и очки?
– Как вариант.
Всеобщее внимание правда немного напрягало. Не привык я к нему. Мне никогда не приходило в голову фотографировать еду или делать селфи в лифтах с зеркалом, глубокомысленно их подписывая. У меня и инстаграма не было. Обо всех этих «кисо» с умными цитатами, которые они, в свою очередь, взяли из книжек давно умерших философов, я знал лишь по приколам в соцсетях. И тут вдруг сам превратился в знаменитость.
Мне теперь нужна охрана, что будет отгонять надоедливых поклонников. Кстати, вот и один из них. Черная маска сначала мелькнула в толпе, а потом оказалась совсем рядом. Словно Страж материализовался, подобно моему верному домовому. Я кожей почувствовал, как напряглась Рис. Странно, мне даже в голову не пришло потянуться за мечом.
– Серг.
Это был не вопрос, скорее констатация. Поэтому я неторопливо кивнул.
– Одна девушка передала вашу просьбу.
Я мысленно поаплодировал Стражу. Молодец. Догадался, что говорить о сестре посреди толпы нельзя. Мне кажется, даже Рис не поняла, о чем он. Ищущая стояла, сердито смотря не на Стража, а именно на меня. Видимо, ждала, когда я разъясню что там за девушка…
– Мы готовы выполнить вашу просьбу. Нужный человек находится как раз неподалеку, – продолжал представитель правопорядка, – но вынужден предупредить, что обратного пути не будет. Я бы рекомендовал вам еще раз хорошо подумать.
– Я подумал. Это единственный способ обезопасить моих близких.
– Что ж. Тогда следуйте за мной. Один.
Я развел руками, давая понять Рис, что сегодня явно не ее день. Постоянно приходится оставлять девушку то тут, то там. Но вместе с тем испытал некоторое облегчение. Словно избавился от ненужного объяснения. Странно, но в компании со Стражем я чувствовал себя комфортно. Будто тот оказался моим старым приятелем и мы шли на рыбалку или попить пивка в какой‑нибудь спорт‑бар. Однако то, для чего я попросил устроить через Лильку эту встречу еще больше разрушало старого Серегу. И формировало могучего Ищущего Серга, у которого не могло быть слабых точек.

Глава 12

Красота в глазах смотрящего. Ровно как и уродство. Почему‑то глядя на одно и то же явление или предмет, кто‑то восхищается, другие ужасаются, третьи равнодушно пожимают плечами. Ибо оценка зависит исключительно от нашего восприятия реальности.
Как только я стал Игроком, то почти все видел в красочном свете. От заклинаний и собственного «могущества» захватывало дух. Многообразие неведомых раньше животных порой заставляло трепетать. Переход Вратами опьянял лучше всякого алкоголя. Но если когда‑то светлый Сережа искреннее всему удивлялся, то нынешний Серг стал более скептичен к окружающему миру.
К тому же, если ты хочешь видеть недостатки, ты их обязательно увидишь. Даже в моем родном Отстойнике. Особенно, если на них тебе показывает Страж.
Я ожидал, что мы отправимся к длинному дому близ сахема. По моим сведениям, там было нечто вроде резиденции Игровой полиции с прилегающими казармами. Однако Страж уверенно вышел из общины, на ходу переодеваясь. Легко узнаваемый балахон отправился в инвентарь. Ему на смену пришла кожаная куртка. Вместе с брюками, хорошими, к слову, не чета моим штанам, она смотрелась странно. Будто профессор астрономии, парень‑белоручка, решил поиграть в байкера. Маска, кстати, тоже исчезла. Я с любопытством рассматривал знакомое лицо с правильными чертами и не мог вспомнить, откуда знаю Стража.
– Можешь не стараться, образ собирательный, – ответил тот, приглаживая уложенные набок волосы, – из телевизионных роликов в основном.
– Ага, похож на того чувака, что туалетную бумагу рекламировал. Со смываемой втулкой, – съязвил я. – Куда идем‑то?
– Это нечто вроде притона. Не все Игроки любят собираться в общине. Есть те, кто скрывается от лишних глаз или не совсем честен с законом.
– Стражи знают, что существует место, где собираются преступники, но ничего не делают?
– Притоны все равно будут. Накроешь один, поблизости возникнет другой. Нам же придется прикладывать больше усилий, чтобы снова внедрить агентов, следить за сомнительными личностями. А через них же есть возможность выйти на более серьезных преступников.
– Сношала жаба гадюку, – хмыкнул я.
– Что?
– Говорю, идти еще далеко?
– Нет, уже близко. Держи.
Он протянул мне балаклаву. Обычную лыжную маску для очень некрасивых людей.
– Ты слишком узнаваем. Надень. Там ты точно выделяться не будешь.
Пришлось поверить на слово. От самой общины к тому времени мы отдалились на четыре квартала. Честно сказать, не очень уж и далеко. Мне даже интересно стало, что тут можно найти. Думаю, здесь и черный рынок имеется. А у меня как раз с собой немного денег.
Притон оказался расположен по точно такому же принципу, что и община. Мы завернули в подворотню между старыми домами и вышли на обширную тупиковую площадь. Множество лавочек, представляющих собой деревянные прилавки с навесами. Скамьи у явно волшебного, если судить по сиреневым и зеленым языкам пламени, костра чуть поодаль. Что еще более удивительно – по всей видимости, сюда вели черные ходы от бывших купеческих домов. Прикольно. Обыватели, жившие поодаль, даже не подозревают, что через стенку у них самые настоящие волшебники. Ну разве немного преступники.
– Постой пока тут, – сказал мне Страж, – я скоро вернусь. И постарайся не привлекать внимания.
И пошел по направлению к одной из дверей. Ага, здорово придумал. Рослый полукорл стоит в лыжной маске и не привлекает внимания. Звучало забавно, но на деле так и вышло. Присмотревшись, я понял, что в целом народ тут вообще не любит светиться. Большинство укутаны чуть ли не по брови в шарфы или прячутся под балахонами. Лишь несколько Игроков у костра сидят с открытыми лицами.
От нечего  делать я немного прошелся вдоль лотков. Книги, маленько холодного оружия, разное шмотье, бижутерия. По поводу последней, кстати, задумался. Навешать на себя кучу зачарованных украшений и качнуть Здоровье или Маны на пару сотен. Поди плохо. Из минусов – внешне будешь выглядеть как цыганская елка, украшенная всем, чем только можно. Думаю, пока повременю.
Моё внимание привлек один худой паренек в самом углу – Подражатель. Несуразный, длинный. Нижняя часть лица скрыта платком с черепом и костями. Торговал он странными, почти прозрачными свитками. Непохоже на заклинания.
– Привет, – заметил он мой интерес.
– Привет, – подошел я ближе, – чем торгуешь?
– Знаниями! Свободная информация во всех мирах! – он сделал какой‑то чудаковатый жест, похожий то ли на кидание «зиги», то ли на смыв воды в унитазе с высоким бачком. В общем, вышло странно.
– И что за информация?
– Разная. Вот здесь схема изготовления атлейского арбалета. Или особенности применения рун Балодра. Есть инфа по технике заклинаний. Я могу достать что угодно.
– В библиотеку научную абонемент бессрочный взял, что ли?
– Нет, – хихикнул Подражатель, – я встречаюсь с творцами. Теми, кто все это изучает, придумывает. Делаю вид, что хочу купить, рассматриваю, вникаю, а потом отказываюсь. Ищущие думают, мол, ничего страшного. А я по памяти копирую свиток. Направление такое. И вот они тут. Свободная информация во всех мирах!
Паренек опять «зиганул», а я невольно поморщился. Как‑то это меньше всего походило на честную сделку. Подражатель же не заметил моих эмоций. Что называется, нашел свободные уши и продолжал вещать.
– Только творцы измельчали. Раньше их было много. И придумывали по‑настоящему крутые штуки. Взять хотя бы лазерную охранную установку центральной кузни Альхрама! Представляешь, этот гад бросил изобретать, мол, не прибыльно. А ведь у него неплохо получалось. Ну, выше среднего по мирам.
– И связи ты никакой не видишь?
– Какой связи?
– Ты воруешь у них чертежи, они перестают их придумывать.
– Да ладно! Один ушел, придут десятки. Свято место пусто не бывает. И это не воровство. Вот, если бы я у них там штаны стащил или меч какой. К тому же, я ради всеобщего блага. Свободная информация во всех мирах!
– Ладно, ладно, свободная. Расскажи, что интересненького ты достал.
– Много чего. В этот раз улов получился неплохой. Вот эти свитки с Пургатора. Их отдам всего за сто грамм. Можешь мельком просмотреть. Те с Мехилоса, уже подороже…
– Погоди, а как же свободная информация во всех мирах?
– Я же делюсь ею, чего ты хочешь? Просто это мой небольшой процент за проделанный титанический труд.
– Знаешь, я, наверное воздержусь. Не готов платить за твой «титанический» труд.
Больше всего мне хотелось не сдерживаться, а спустить внутренних псов войны на этого лицемера. Но, во‑первых, темного Серга надо по возможности ограждать от такого пиршества. Во‑вторых, я здесь совсем по‑другому поводу. Лишь достал Бушующее драконье горло, повертел в руках, размышляя, как бы здорово полыхали эти свитки. По телу пробежала судорога и мурашки. Такое бывает, когда чего‑то долго и сладострастно хочешь. И вот оно перед тобой. Вытяни руку, возьми. Я убрал огненный артефакт, облизав пересохшие губы. Это не я, не я.
Чтобы отвлечься, я решил заняться полезным. Посмотреть, что там за навык Механика и заклинание Магнит упало за последнего убитого Игрока.
        Механика (Интеллект) – способность манипулировать техникой и отдельными техническими элементами. Данный уровень Интеллекта позволяет вам открыть две начальные ступени в данном навыке.       
        Открыто: простейшее манипулирование механизмами (наиболее распространены в отсталых мирах).       
        Открыто: продвинутое манипулирование механизмами (наиболее распространены в слабо развитых мирах).       
        Магнит (Мистицизм) – позволяет притягивать различные предметы. Величина предмета и расстояние каста заклинания зависят от навыка Мистицизма. Стоимость использования: 50 единиц маны.       
– Оглох, что ли? – тронул меня кто‑то за плечо. Я повернулся на звук голоса – Страж. То есть, тот самый Ищущий, маскирующийся под обычного Игрока.
– Услышал нечто несовместимое с моей тонкой душевной организацией. Теперь стою, перевариваю.
– По пути переваришь. Пойдем.
За одной из дверей оказался пыльный узкий коридор с грязными полами от натекшей талой воды. Мы прошли по скрипучим половицам мимо нескольких комнат, где творилось что‑то странное. Ищущие полусидели‑полулежали с самыми что ни на есть отрешенными лицами. Взгляд был такой пустой, что становилось жутко.
– Пылевые наркоманы, – увидев мою изумленную физиономию, бросил Страж. – Конченные Ищущие. Хотя эти уже ничего не ищут.
Мы дошли до самой дальней, запертой комнаты. Мой спутник отстучал причудливую дробь, после чего в замке проскрипел ключ, а дверь открылась. Страж быстро зашел внутрь и нетерпеливо махнул мне – не отставай. Там нас уже ждали.
По полу оказалось разбросано несколько бессознательных тел. Точь‑в‑точь как в других комнатах. Рядом с дверью стоял Ищущий, именно он‑то нам и открыл, поодаль еще один, а в конце комнаты, на четвереньках перед невменяемым «туловищем» склонился тот, кого я искал – Гедепат. Пузатый лысенький мужчина, похожий на бухгалтера какой‑нибудь страховой компании, а не спеца Стражей. Но мне ли не знать, что внешность бывает обманчива?
– Добрый день, – поднялся он на ноги, – вы, верно, и есть, Серг?
Я снял дурацкую балаклаву и пожал протянутую руку. Гедепат извиняюще обвел жестом комнату.
– Прошу прощения за такое место, но у нас крайне мало времени. Мы с коллегами допрашиваем этих людей. А после я занимаюсь с ними по своей… э, специализации.
– Стираете память.
– Убираю нежелательные воспоминания. Все ради блага Ордена. Итак, вернемся к вам. Вы решились на очень важный шаг.
– Да, я бы хотел… – голос сорвался, поэтому пришлось прокашляться. – Я бы хотел, чтобы вы удалили родителям все воспоминания обо мне. Родителям и младшей сестре.
– Красивая женщина, полукровка‑мужчина и молодая девушка, – как‑то грустно кивнул Гедепат, – я помню их, работал в ту ночь... Ладненько, я задаю подобный вопрос всем. Но подумайте еще раз хорошо. Вы действительно хотите этого? Обратного пути не будет. Для родителей и сестры вы навсегда останетесь чужим человеком.
Мне понадобилось чуть больше времени, чем я думал. Но все же ответ был утвердительным. Так разумно. Чем меньше нитей связывает меня с близкими, тем в большей они безопасности. Юля, родители… Наверное, я слишком сильно боюсь, что с ними может что‑то случиться. Поэтому целесообразнее будет уйти из их жизни. Не легче, а именно целесообразнее.
– Хорошо, процесс кропотливый, – сел Гедепат в одно из старых кресел, – и мне придется поработать, тщательно поработать с вашими родственниками. Не один раз, все‑таки вы не мимолетное воспоминание. Они растили вас, воспитывали, вкладывали себя. Поэтому возможны рецидивные воспоминания. Кратковременные. Но за этим я буду следить. Также мы проинструктируем вашу старшую сестру, чтобы она избегала любых упоминаний. Еще необходимо будет поработать с ближайшим окружением. Чтобы никто не напоминал о вас. Итак, давайте составим список тех, кто тесно общается с вашими близкими…

Это было тяжело. Точнее даже муторно. Гедепат оказался умным мужиком. Он делал паузы, когда видел, что мне нужно собраться с мыслями. Тщательно подбирал слова. И постоянно записывал. Что называется, хорошо работать с профессионалом. В конечном итоге получилось, что воздействовать надо не только на родителей, но и на ближайшее окружение. Всего мы насчитали одиннадцать человек.
По словам Гедепата (свое имя он так и не назвал), в первую очередь он займется родными. Потом уже ближайшими друзьями, извини дядя Дима, а в конце остальными – коллегами и приятелями. Ценник был божеский. Сто грамм за человека. Это исходя еще из того, что Стражи сделали мне громадную скидку за то, что я не разрешил Всадникам превратить весь мир в труху. Хоть какая‑то польза от моих страданий. Зато, как обещал Гедепат, к утру с родителями уже все будет закончено.
На площади царило оживление. Борцуна за свободную информацию месили двое молодичков. Били неторопливо и с чувством. Я даже загляделся, красота какая. И по печени прописали. И по лицу. Не сильно, но голова Подражателя дернулась, как у тряпичной куклы. Я так засмотрелся, что не сразу понял – ведь до сих пор стою без балаклавы. Натянул ее, заметив слишком пристальный взгляд одного из Игроков. Показалось, тебе, дружище, показалось.
Заглянул в супермаркет по пути домой. Если честно, там я проводил все меньше времени и вполне мог перекусить где‑нибудь по дороге или в том же Синдикате. Но оставлять Лаптя без работы – себе дороже. Бедняга уже все сковороды очистил от нагара и чайник от накипи. Отмыл холодильник до такой степени, что его можно было продавать как новый. Даже батареи изнутри мокрой тряпкой протер. Что для меня стало совсем откровением. Батареи, оказывается, моют.
Оставлять человека, точнее существо с такой мощной внутренней энергией, которую некуда применить – себе дороже. Это как в богатых семьях с неработающими женами. В какой‑то момент женщина обязательно начнет заниматься всякой фигней. Потому что скучно. Грамотный муж сделает так, чтобы эта фигня не вредила семье. А в идеале была созидательной. Глупому же через определенное время придется разводиться.
Обвешанный продуктами (в фигуральном смысле, ибо места в инвентаре было вдоволь), я ввалился домой. Сгрузил пакеты на кухне, сходил в душ и лег в комнате, принявшись изучать подаренную Уфиром карту, точнее, дополнение к уже имеющейся. Нашел брата убитого однорогого. Его организация действительно была одной из самых больших в Ордене Мусорщиков. Заодно приблизил часть открытого девятого Порядка. Угу, получается, Уфир посещал Мехилос. Ну конечно, он же механоид. Гражданин.
        Навык Аксиологии повышен до тринадцатого уровня.       
Надо же, оказывается за изучение карт навыки дают. Хм, а может запросить данные у тех же Картографов? Я ткнул в самую высокую точку пирамиды и задумался. Это вариант. Вопрос лишь в цене. Почему‑то мне казалось, что это не будет лишним. Доверять Летрену – глупо. Да, мы заключили договор. И он, и я вынуждены будем его соблюдать. Но вот что станет с нами после? Всегда должен существовать план отхода на всякий пожарный случай.
Над обдумыванием и прогнозированием грядущего я и провел остаток вечера. Лапоть разродился на волшебный рыбный пирог, который мне каким‑то чудом удалось не съесть за один присест, и отделался всего лишь одной разбитой крышкой от кастрюли. Ну что ж, Вселенная может быть спокойна, баланс восстановлен.
Не скажу, что я нервничал, когда ложился спать. Даже напротив, сны снились такие нейтральные, про всякие фекалии – что называется, к деньгам. Зато вот проснулся я с тоской в сердце. Сел на кровати тревожно глядя на телефон. Будто мне кто‑то мог позвонить. Собирался с духом минут, наверное, десять, после чего набрал номер мамы. Гедепат говорил, что работает всегда с командой. Он по части умственной зачистки, его ребята – физической. То есть от меня не должно было остаться и следа. Поэтому вряд ли сейчас у мамы высветится «Сын».
– Алло, – услышал я знакомый голос. Почему‑то веселый.
– Прив… Здравствуйте.
– Здравствуйте... Алло... Ну же, говорите. Что вы хотели?
– Я… Я…
– Дайте угадаю, вы опять мне будете предлагать кредит на выгодных условиях?
– Да. То есть нет. Извините.
Я нажал отбой, с силой закусив губу. Слезы душили, грудь будто проткнули железной спицей. Мне почему‑то вспомнились детские обиды. Когда ты совсем маленький, считаешь, что с тобой поступили несправедливо. И начинаешь фантазировать, что бы было, если бы вдруг умер. Как на твои похороны приходят все близкие, родные. Как они тебя теперь любят и сожалеют, что не купили то самое мороженое, которое могло бы тебя спасти. И ты лежишь неподвижно такой маленький, хороший и так себя жалко становится, что слезы в глазах появляются. Благо, потом эти глупые фантазии проходят. Тебе приносят мороженое или наоборот, не приносят. Но жизнь продолжается. А теперь…
Нет, теперь, конечно, никто не умер. Собственно, я и сделал все ровно для этого. И Юля, и родители, и Дашка. Это мой сознательный выбор. Вот только выдавливать из себя человека и оставлять лишь Игрока, по сути лишь функцию, оказалось невероятно трудно. Намного сложнее, чем я думал.
Телефон завибрировал. Сердце на мгновение остановилось – вдруг это перезванивает мама? Но нет. Наверное, она уже забыла о моем звонке. Сейчас мама, наверное, готовит завтрак для Дашки и отца, поругиваясь на младшую, что она долго собирается. Со мной же хотел поговорить другой человек. Точнее зверолюд.
Я вытер слезы, судорожно отдышался и нажал на зеленую трубку лишь на седьмом или восьмом звонке.
– Привет, Лиц.
– Сергей, я достал карту лабиринта. Частичную карту. Лучше у них ничего нет.
– Хорошо. Значит, у нас все готово.
– Это очень скоропостижное заявление. Для разведывательной миссии, каковой мне видится данный поход, не хватает множества артефактов. Но, зная твой характер, я могу предположить, что еще две‑три недели для полномасштабных приготовлений, ты ждать не будешь.
– Иногда предсказуемым быть хорошо.
– Поэтому могу заключить, что отправиться в Атрайн мы можем в любое ближайшее время.
– Отлично. Так и поступим. Приготовься, сейчас я приеду в общину.
Я отключился. Что ж, у меня настроение такое, что хоть в Атрайн, хоть на верную смерть – все едино.

Глава 13

В минуты отчаяния или просто сложные моменты жизни человеку свойственно уходить в другие миры. Эскапизм наше все. Не случайно книги, игры и фильмы на эту тему не становятся менее популярными. Скорее наоборот. Чем тяжелее реальность, тем больше хочется уйти в другой мир.
Самое смешное, что я лишь подтверждал это правило. Чуть что случится, так я тут же бегу к Вратам, чтобы переключиться с обывательских проблем на игровые. И даже вроде как помогало. Всяко лучше, чем сидеть, страдать и думать: «а что, если»…
Лиций ждал меня возле дома Троуга. Впрочем, не только он. В сборе была вся честная компания. Лица серьезные, сосредоточенные. На Рис новые, утепленные сапоги, зверолюд обзавелся забавными браслетами зеленого цвета, а корл стоял уже в доспехах. Лишь котомки на палке за спиной не хватало.
– Вы‑то куда?
– В Атрайн, – ответила за всех Рис.
– Я им говорю, что в этом нет никакого смысла, – включился в разговор Лиций, – в случае опасности, мы не сможем быстро отступить и перегруппироваться.
– Согласен. Все поляжем.
– Можем у Врат быть, – сказал Троуг.
Интересно, что творилось у него на лице? За закрытыми шлемом и не разглядишь. Однако голос корла был не таким бодрым, как обычно. Не знай я его, так подумал бы, что Троугу попросту страшно.
– Или так, – согласился я, – если что будет опасное, дадим знать. И тогда уже позовем кавалерию. А по Атрайну пойдем только мы с Лицием.
Казалось, мой ответ Троугу пришелся по душе, а Рис напротив, не устроил. Однако она и слова не сказала. Лишь пристально посмотрела на меня, как следователь на захмелевшего рецидивиста, уверявшего, что тот не причастен к грабежу вино‑водочного, а после кивнула. Вот и ладненько.
– Карта, – протянул мне кусок пергамента Лиций, – и сдача.
Я хотел было сказать, чтобы он оставил ее себе, однако мешок оказался весьма увесистым. Забрал и то, и другое. Если верить вернувшимся деньгам, этот кусок старой бумаги обошелся Лицию в четыреста грамм. Я боялся, что сумма будет большей. Карта развеялась в моих руках. Негусто. Лабиринт оказался исследован лишь на треть. Придется попотеть.
Хождение меж миров стало для меня таким же обыденным занятием, как катание на лифте. Подумаешь – переместиться в Пургатор. Раз плюнуть. А следом отправиться в Атрайн. Легче легкого.
Хотя, конечно, я немного врал. В самом перемещении не было ничего необычного, а вот посещение нового мира интриговало. Особую пикантность придавал тот момент, что почти все, кто упоминал об Атрайне, настоятельно рекомендовали его не посещать. И вот после двух перемещений я здесь, в обители Вратаря умирающего мира.
– Подожди, – сказала мне Рис, – возьми, если вам будет угрожать опасность, выстрели один раз в воздух.
Она передала мне свой посох. Тот самый, с которым практически никогда не расставалась.
        Малый посох Огня.       
        Выпускает огненный шар, способный воспламенить противника или нанести ему ожог. Не воздействует на существ огненной формации. Плохо воздействует на существ из неживой материи.       
        Зарядов: 425/1000       
        Зона действия: в пределах видимости.       
        Примечание: длина полета огненного шара зависит от навыков Стрельба и Слежение.       
– Спасибо, – бросил я, понимая, что отказаться тут не получится.
– И будьте осторожны.
– Я всегда осторожен, – недоуменно заметил Лиций, – если вести себя иначе, вероятность выжить значительно снижается.
Когда с прощаниями было закончено, мы вышли наружу. Ветер тут же растрепал волосы, полы плаща стали хлестать по камням, в лицо пахнуло влагой. Словно мы стояли рядом с теплым морем. Может и так. В любом случае, из‑за тумана, клубящегося далеко внизу, разобрать что‑либо не представлялось возможным.
Дорога делала один полный оборот вокруг скалы, в которой и находились Врата, после чего спускалась к тем каменным «островам», что я уже видел ранее, в тех самых воссозданных воспоминаниях. Поэтому, пока мы спускались, Троуг и Рис не могли нас видеть. Что было очень на руку.
Я положил посох сбоку у камней и придавил небольшим булыжником. Лицию, с интересом наблюдающему за моими манипуляциями, все же пришлось объяснить.
– Если мы попадем в задницу, то меньше всего мне бы хотелось, чтобы там же оказались Троуг с Рис. Никаких знаков не будет.
Зверолюда мой ответ вполне устроил. Он молчаливо дождался, пока я закончу, после чего мы медленно продолжили спуск. Если даже ловкий Лиций не торопился, осторожно выбирая, куда ступить, то обо мне вообще не следовало говорить. К тому же, рельеф ясно давал понять – ошибок Атрайн не простит. Вырубленная в скале дорога оказалась хоть и широкой, но скользкой. Видно, что камень был стесан тысячей пар ног. Добавить к этому, что с одной стороны пути выступали острые скалы, а с другой скрывался в тумане обрыв – так желание торопиться совсем пропадало.
– Когда появился первый разлом, Врата в Тирольте, ближайшем городе, закрылись, – пояснил Лиций, – все Игроки стали пользоваться этими. Когда‑то здесь трудно было разминуться несмотря на широту пути. Но потом все пришло в упадок. Кто мог, покинули мир. Другие остались в Тирольте.
Мы выбрались на широкое плато, и теперь перед нами оказались те самые «острова». Вблизи они были еще больше и, благодаря туману, чудилось, что глыбы действительно висят в воздухе. К каждому вела каменная тропинка шириной не более полуметра.
Мы поднялись к первому «острову». Я повернулся к скале, рассмотрел тот самый выступ, с которого мы начали свой спуск и помахал Троугу и Рис. Даже показал большой палец и улыбнулся. Мол, нечего переживать, все нормально. Собственно, страха действительно не было, так, небольшое волнение. При переходе по своеобразным каменным перешейкам я не дергался. Скал или другой основы, на которых держались «острова», видно не было. Туман их бережно скрывал. Создавалось даже ощущение, что вокруг вода. Подумаешь…
Трава, росшая на каменных выступах, была ярко зеленого цвета и сочно хрустела под ногами. От росы сапоги почти сразу стали мокрыми, однако меня это совсем не волновало. Подумалось, что будь этот мир более безопасным, сюда бы выбирались на пикники многие Игроки. Даже несмотря на туман, место казалось очень привлекательным.
В видениях преследователи и беглец прошли эту локацию довольно быстро. Нам же с Лицием понадобилось около получаса, если не больше.  Понятно, мы не бежали, даже наоборот, старались не торопиться, чтобы не попасть впросак. Однако я все же думал, что «большой земли» достигну намного раньше. Интересно, но трава здесь росла только у самого обрыва, а вот земля дальше пошла более каменистая и безжизненная.
С каждым новым шагом скалы вдоль дороги становились выше, пока не скрыли собой небо. Вот теперь на меня накатило нечто вроде паранойи. За каждым новым поворотом чудился притаившийся враг. Камни необычных форм казались похожими на замерших Ищущих. И если раньше я не обращал внимания на тишину, то теперь от звука собственных шагов, разносившихся эхом, невольно вжимал голову в плечи.
Лиций, двигавшийся не впереди, а рядом со мной, внимательно шевелил ушами. Хотя его лицо было относительно спокойно. Я достал карту и стал ее изучать. Открывшаяся часть лабиринта находилась восточнее. И если сопоставлять с пройденным нами путем, до нее идти еще столько же.
За изучением карты я пропустил самое важное. Исчезновение Лиция. Хотя нет, исчезновение – процесс, предзавершающий все действо. Началось все с хлопка. Такого мощного, хлесткого. будто неведомый пастух щелкнул кнутом. Я вздрогнул, чуть присев на колени и поднял голову, повернувшись в сторону звука. Трое Ищущих, что стояли поодаль, мне не понравились. Учитывая, что одного я знал. Зверолюд‑леопард с направлением Спрут.
∞
Я одновременно и успел, и не успел. Смог убрать карту, поднять голову и посмотреть, как будто в кино Ищущий стреляет из подобия ружья. Лиций вытянул руку вперед, интуитивно защищаясь, а потом его смело с места. Был и вот уже пронесся на добрых метров двадцать, рухнув безжизненно на спину. А я так и стоял с открытым ртом.
∞
Медленно, слишком медленно. Я почти коснулся Лиция. Однако это оказалось лишь иллюзией. Он далеко отлетел и упал на мелкие камни, безвольно разбросав руки. Как?! Как?! Почему так получилось? Я же умею откатывать время. Я же всегда все исправлял!
Меня самого с такой силой отбросило в сторону, будто рядом взорвалась мина. И несколько секунд спустя пришло осознание. Выбило! Меня выбило из тела. Опять! Только теперь внутренний «я» не спрашивал разрешения. Вся та гамма темных эмоций, что я испытал, дала ему силы. И он управлял телом, а я словно завис сверху, наблюдая за произошедшим со стороны.
Тело в одно мгновенье стало обрастать черными доспехами. Я даже замер, забыв о чертовщине с выбитым сознанием. Действительно, сейчас не время выяснять, кто прав, а кто нет. Объективно – тот «я» чуть лучше в делах военных. Да и происходящее действительно было очень круто. Доспехи появлялись из ниоткуда, точно прирастая к телу. Не они были частью меня, а я частью их. Наручи, поножи, нагрудник, воротник, шлем. Одна‑две секунды, и вот уже перед противниками стоит гигант в полном черном доспехе. Едва заметное движение головы, и у него в руках появился Грам.
Странно, но страха за этого здоровяка, что использовал Предводителя, у меня не было. А вот определенные опасения, что тот «я» будет не очень рад возвращению моего сознания в наше тело, имелись. В наше? Черт возьми, с каких пор я называю этого псевдосимбионта «мы»?
Но размышлять на эту тему времени не было. Подо мной уже началась заварушка. Оставалось лишь изучить еще двоих врагов. Итак, Стрелок‑архалус и Обнулитель‑зверолюд‑волк. Угу, первый засел тогда на крыше. Теперь хотя бы стало ясно, как он удрал. На крылышках. А второй, видимо, тем временем унес Спрута.
Но то были дела давно минувших дней. Именно сейчас Спрут безуспешно пытался схватить меня щупальцами. Безуспешно, потому что черный рыцарь в душе был средиземноморским поваром. И явно решил приготовить на обед суп из кальмаров. Стрелок убрал «ружье» в инвентарь и доставал еще какую‑то огнестрельную приблуду. А вот Обнулитель вел себя самым странным образом. Он побежал.
Нет, не драпанул отсюда, сверкая пятками. Понесся по направлению ко «мне». Без доспехов, оружия. В чудовищном арсенале еще оставались, конечно, острые зубы, однако против мощной брони они были более чем бесполезны. И черный рыцарь всей душой ждал этого Ищущего. Я чувствовал, как нарастает его злоба. Как она готова выплеснуться.
И тем неожиданнее оказалось произошедшее далее. Они столкнулись. Как могучая волна накатывается на гордый, но высокий мыс. Вода после уходит в песок. Покоренная, успокоенная, чтобы через некоторое время повторить вновь свою бесплодную попытку. Однако у человека‑волка не будет второго шанса. Он еще был жив, но Грам распорол серую шкуру, вырвавшись из широкой спины. Только такую победу называют пирровой. Потому что зверолюд коснулся доспеха.
        Игрок с навыком Обнулитель устраняет все положительные и отрицательные значения кармы.       
        + 1480 единиц кармы. Текущий уровень – 0.       
Все произошло настолько быстро, что времени думать не было. Лишь действовать. Черный доспех распался, «я» не уполз, а буквально рухнул в те глубины, откуда выбрался. А я настоящий вернулся в тело. Однако меня такой расклад тоже не устраивал. Оказаться безоружным перед кучкой не очень доброжелательно настроенных Ищущих – вариант хуже, чем договариваться со своим «я».
∞
Я снова парил наверху, наблюдая за последними шагами «волка». А тот, другой, по‑прежнему находился в моем теле. Только теперь мы знали, какую опасность несет в себе зверолюд. И черный рыцарь успел изменить угол наклона меча.
Волк кричал. Вопил так, как не воют его земные собратья, завидев луну. Та самая рука, волосатая, с длинными острыми ногтями, больше похожими на когти, коснулась не доспеха, а лезвия Грама.
        Навык Коротких клинков повышен до двадцать третьего уровня.       
Вторую руку «я» успел перехватить у запястья, вывернуть и перебросить зверолюда через себя. Он крепко приложился головой о выступ скалы и рухнул на камни. Если судить по оборвавшемуся воплю – потерял сознание, но еще не умер.
«Я» хотел его добить, но мерзкий Спрут попытался спасти своего напарника. А может ему просто надоело стоять без дела. Сразу с десяток щупалец потянулись из рукавов Ищущего. Одно даже уже оплело ногу. Черный рыцарь обернулся. И несмотря на закрытый шлем, я заметил будто налитые кровью глаза. «Я» был богом Гнева, воплощенным в теле полукровки.
Уверенными ловкими движениями он стал махать Грамом. Словно обезумевший дровосек пробирается сквозь густую чащу с топором. Падали, извиваясь, отростки щупалец, сморщивались и тут же исчезали. Архалус тем временем вытащил небольшой пистолет, быстро зарядил его и выстрелил. Крохотный дротик ткнулся в доспех и с легким звоном отлетел в сторону. Они пытаются обездвижить и усыпить! Или усыпить и обездвижить – разница невелика.
И что самое важное, чем ближе «я» подбирался к Спруту, тем подвижнее были его щупальца. Такое ощущение, что в ближнем бою там ловить нечего. Огненная трубка? Тоже слишком далеко. Плазмоган? Я запамятовал, сколько там осталось зарядов? К тому же, у «темного» явно свои взгляды на ведения боя. 
«Я» чуть изменил траекторию движения, на ходу скастовав Боевой Телекинез в сторону Спрута. Заклинание не прошло, точнее не возымело высокого действия. Зверолюд успел отскочить, однако его щупальца почти до конца втянулись обратно. Самое то для быстрого нападения на архалуса.
Тот выстрелил транквилизатором еще раз, целясь в сочленения доспехов и снова потерпел неудачу. Пернатый вовремя сообразил, что его пукалкой здесь особо не навоюешь и стал отступать, вытащив небольшой меч. Весело. Видимо, «темный» подумал так же. Потому что из‑под шлема послышался смешок, больше похожий на сытый рык довольного зверя.
Щупальца Спрута обвили туловище и левую руку в последней попытке справиться со «мной». Вообще, ситуация почти патовая. На дальнем расстоянии зверолюд не так силен в своем направлении, а близко «темного» не подпустит. По‑моему, сейчас самое время добивать Стрелка. Потом уже будем думать, что делать с главнюком. Что‑то из разряда «война план покажет».
Однако закованный в черную броню полукровка одновременно был мной и в то же время не был. Он уже спрятал Грам, вытянул руку, соединив большой и указательный палец, и едва заметно вскинул запястье. Ну чисто человек‑паук.
        Навык Мистицизма повышен до пятнадцатого уровня.       
Хотя я понял, что новое заклинание подействовало нужным образом и без строчки в интерфейсе. Магнит сработал даже лучше, чем надо. Меч вырвало из рук Стрелка. Тот, вычерчивая широкую дугу, полетел ко «мне». Только «темный» и не собирался ловить оружие. Он легко уклонился и клинок продолжил свое путешествие, срезав одно из щупалец и ткнувшись в щит Спрута. Подстраховался, зараза, Покровом. Однако дело было сделано. «Я» вырвался из цепких объятий и в несколько шагов оказался возле безоружного Стрелка. Тот взмахнул крыльями, пытаясь уйти от крепких объятий, но было уже поздно.
«Темный» схватил Ищущего поперек, словно крестьянин в голодное время мешок картошки, и бросил в Спрута. Натуральным образом метнул, точно подходящий для этого дела снаряд. Зверолюд даже успел смягчить падение, подняв щупальца, но все равно завалился на землю вместе с компаньоном. А «я» уже бежал к ним широкими, размашистыми шагами. Просто машина для убийств, не иначе.
Спрут даже сбросил с себя Стрелка, поднял голову и тут же получил в худое леопардовое лицо. Удар был сильный, усиленный черным кулаком. Обывателю бы от такого шейные позвонки перебило. Спрута немного спас Покров, хотя голова сильно запрокинулась назад. Но «я» не собирался останавливаться. Рука мелькала так быстро, что превратилась в единое черное пятно.
        Навык Рукопашного боя повышен до пятнадцатого уровня.       
Всего лишь семь Покровов, если я не ошибся в счете. Недооценил «меня» зверолюд, но ему же хуже. Как мне и думалось, удар латной перчаткой Предводителя оказался смертельным.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Спрут (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено умение Обучение.       
        Захвачено заклинание Вихрь.       
«Я» поднялся на ноги и неторопливо достал Грам. С явным наслаждением и удовольствием провел кончиком меча по телу Стрелка, глядя, как разом осыпаются Покровы. Меч коснулся тела, оставляя после себя кровавую полосу, а из‑под шлема раздался булькающий звук. Довольная усмешка голодного зверя, который терзает беззащитную жертву. Казалось, «я» может заниматься этим бесконечно. Что ж, пора это прекращать.
– Все, хватит.
Послышался довольный смешок. Грам проткнул Стрелка легко, играючи. Ищущий закашлялся кровью, а «я» провел мечом почти до подбородка, не замечая сопротивления плоти.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Стрелок (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено заклинание Обледенение.       
– Скудненько.. Посмотрим, что там у волка, – развернулся «темный», размышляя вслух.
– Хватит! Верни мне тело.
– Ушел, зараза.
Я повернул голову. Действительно, на дороге лежал лишь Лиций. Обнулителя видно не было.
– Верни мне тело!
– Зачем? Мне кажется, что ты не совсем грамотно используешь его ресурсы.
Я напрягся, сосредоточившись на «своем» сознании. Но оно было словно под защитой. Сейчас «темный» был мощным файерволом, а я слабым вирусом.
– Не стоит, – сказал «я», снимая доспех, – будь хорошим мальчиком и сиди тихо. А плохой пусть пока погуляет на свободе.

Глава 14

Люди делятся на два типа. Одни кричат: «Куда катится мир»? А другие этот самый мир катят. Не слушая возражений и протестов, игнорируя любые недовольства. Я бы хотел сказать, что сам такой. Однако в данный момент все было не совсем так. Сейчас пробивным являлся «я». Темная сущность моей личности. Мне же досталась роль плаксивого жалобщика, мнение которого не учитывают.
– Мы можем как‑нибудь договориться, – предпринял очередную попытку я.
«Темный» лишь фыркнул, не отрываясь от интерфейса, будто услышал нечто смешное. Впрочем, возможно так оно и было. Однако изучать захваченные плюшки «я» не перестал.
        Обучение (Интеллект) – способность передавать знания другим Ищущим по умениям и заклинаниям, которые уже знает носитель. Данный уровень Интеллекта позволяет вам снизить цену обучения умения или заклинания на два пункта.       
«Темный» спокойно смахнул строку с новым умением в сторону. Для него Обучение являлось бесполезной тратой времени, потому что «я» был одиночкой. А вот заклинания заинтересовали. 
        Вихрь (Мистицизм) – создает сильный поток воздуха в радиусе сорока метров от призывателя. Может поднять в воздух пыль и мелкий сор, чем осложнит обзор противникам. На призывателя негативный эффект не действует. Время действия: 20 секунд. Стоимость использования: 350 единиц маны.       
        Обледенение (Изменение) –  возможность покрыть небольшую поверхность земли тонким слоем льда. Для активации заклинания необходим тактильный контакт. Дальность действия заклинания: 20 метров. Стоимость использования: 10 единиц маны.       
Я попробовал еще раз «влезть» обратно, но «Темный», несмотря на увлекательное чтение, был к этому готов. Более того, даже не обратил на данный факт внимание. Надо как‑то отвлечь его, сбить с толку. Однако как?
По старой доброй традиции, мне помогли друзья. Точнее друг. Сначала послышался едва заметный шорох камней, а следом раздался стон. Мы повернули головы почти одновременно, разглядывая зверолюда. Слава богу, жив! Оказалось, что возвращение моего друга из рядов мертвых несказанно удивило и «Темного».
– Лиций, – произнес он еще не зная, что делать.
А я уже все понял. Это был единственный шанс вернуться. Именно сейчас. Когда «я» растерян, когда его ментальная, или какая там еще, защита ослаблена. Это было сродни попытке влезания в старый костюм, который носил килограмм двадцать тому назад. Ткань трещала, швы грозили расползтись, в плечах жутко жало. Однако создалось впечатление, что у меня получается. Не так гладко, как хотелось бы, но получается. А когда внутри заворчал «я», именно внутри, тогда мне стало ясно: все удалось.
Я сидел на земле, утирая капающую из носа кровь. Ничего себе, что‑то новенькое. И под рукой как назло ни одной тряпки. Состояние было средней паршивости. «Темный» не щадил мое тело, видимо, ощущая себя как минимум суперменом. А вот мне теперь приходилось расплачиваться. Колбасило так, будто все мышцы пропустили через мясорубку. Думаю, дело просто в адреналине и последующем откате.
– Сергей, – раздалось совсем рядом.
Лиций, чуть пошатываясь, почти приблизился ко мне. Для существа, которому в грудь прилетело мощное заклинание и которого протащило по земле с пару десятков метров, выглядел он вполне неплохо. Разве что шерсть немного взъерошена и запылена. Чего нельзя было сказать обо мне. Я не про шерсть, а про общее физическое состояние.
– Что тут произошло?
– Легкое недопонимание, – поднялся я на ноги, вытирая нос. – Дорогу спросили, а я не местный. Потом сигарету и мелочь. Все как обычно. Пришлось объяснить, что я, ко всему прочему, не курю и пользуюсь банковскими картами.
– Сколько их было?
– Трое.
Я в общих чертах рассказал зверолюду о том, что он проспал. Эх, прям завидую. Мне бы, как миотонической козе, чуть что падать в обморок при любой опасности. А потом, когда все заканчивалось, приходить в себя. Боюсь только, что ничем хорошим подобный метод ведения боя не завершится.
– Значит, ты убил двоих?
– Да, двоих.
Про то, что Сережа Дементьев стал страдать легкой формой шизофрении, я решил умолчать. Пока бы самому разобраться, что это вообще такое и как с подобным справляться. Если же я не смогу… то либо придется поднимать карму и переходить на светлую сторону, либо самым радикальным способом избавляться от темных Ликов.
– Ты станешь беспомощным, – раздался голос внутри.
Блин, а я‑то думал, что «Темному» понадобится чуть больше времени, чтобы оправиться. В любом случае, разговаривать с ним я не собирался. Как и советоваться.
– Ты не можешь просто сделать вид, что меня не существует…
– Пойдем, Лиций, поглядим, что там осталось после смерти этих Ищущих, – громко произнес я.
«Темный» заткнулся. Однако мне думалось, что это ненадолго. Зверолюд меж тем подошел к двум кучкам, которые уже почти развеялись и стал копаться.
– Тут ничего.
– Совсем? – удивился я. – Ни грамма пыли, ни какой‑нибудь записки? Оружие хотя бы должно быть.
– Ничего, – поднялся на ноги Лиций.
– Ладно, что у нас тут?
Вторая могучая кучка принесла больше добычи. Для начала я поднял маленький револьвер.
        Пневматический усыпляющий пистолет свечения.       
        Используется для обездвиживания небольших существ. При попадании подсвечивает жертву. Необходимы патроны.       
Последние я обнаружил тут же, в пистолете. Четыре штуки. Чуть удлиненные, похожие на обычные. Только я понимал, что внутри и находится тот самый усыпляющий дротик.
        Энергетическое ружье оглушения.       
        Наносит сильнейшее оглушительное воздействие, однако не убивает противника. Зарядов 1/2. Внимание: Оружие немного повреждено.       
        Ботинки Летуна.       
        + 5 к Акробатике.       
        +3 к Атлетике.       
        +2 Средние доспехи.       
        +2 к Неутомимости.       
        Внимание: В три раза уменьшает повреждения при падении с большой высоты или резком приземлении.       
        Зелье подчинения.       
        Полностью подчиняет жертву воле того существа, из рук которого было выпито зелье. Время действия: 30 минут.       
Собственно все, разве что еще небольшой клочок бумаги, исписанный на архалусском багровыми чернилами. Учитывая, что у меня после повышения Интеллекта есть дополнительная возможность для изучения языков, хоть сейчас бери ангельский. Но был вариант получше. Прямо под рукой.
– Лиц, что тут написано?
– Минуту.
Зверолюд пробежал глазами по строчкам, потом второй раз, будто не веря в прочитанное. И наконец выдал мне перевод.
– Ищущий Серг. Получеловек‑полукорл, белые волосы, высокий рост, известен в Отстойнике и ближайших мирах. Окружение: корл по имени Троуг, девушка‑человек по имени Рис, зверолюд‑кот по имени Лиций. Доставить живым. Прецептор Иллус.
– Кто это такой Иллус?
– Не знаю, – честно признался друг, – но выясню обязательно.
– Один ушел. Он донесет своему хозяину, что покушение сорвалось. Что это значит? Они придут снова.
– Да, думаю, так и будет, – кивнул Лиций.
– Они не хотели меня убить. Только ранить. И оружие это подтверждает. Посмотри.
– Пистолет с транквилизатором – человеческое оружие. С Отстойника. Его не улучшали, просто зачаровали на Свет, чтобы пронести через Врата. Однако и это весьма дорогое удовольствие. Пыли на подобное должно уйти много.
– Разберемся, давай не будем забывать, зачем мы здесь.
Я убрал весь лут в инвентарь и переобулся. Да, Солофоновы сапоги были дороги мне как память. И нога, если честно, уже привыкла. Однако новенькие чоботы впечатляли значительно больше. Осталось лишь парочку крыльев заиметь.
Дальнейшее наше продвижение было настолько медленным и аккуратным, словно я оказался после операции, а Лиций самым пугливым в мире параноиком. Собственно, его можно понять. Никто бы не согласился получить с такой дуры в грудь еще разок.
Но как говорилось в моей любимой пословице – сколько веревочке ни виться, а до входа в лабиринт дойдешь. Что интересно, пока мы сюда шагали, по пути не попался ни один Ищущий. А это ведь была единственная дорога к тому самому городу, о котором говорил Лиций. Не очень хороший знак, если честно.
Однако мы уже свернули с дороги, протиснулись сквозь крохотный проход, наполовину заваленный обрушившимся камнем, и оказались внутри. Сооружение перед нами походило на какие‑то древние руины, покинутые давным давно. Единственное, что здесь оставалось в несокрушимой неизменности – высокие стены. Верх их венчала плотная шапка едва заметного заклинания серебристого оттенка. Раньше, в воспоминаниях, я его не видел.
– Что это, Лиц?
– Скорее всего руна Неприятия. Ограничивает проход сверху. Может и заклинание. Но это вряд ли. Они более нестабильны и требуют огромной подпитки энергии. Думаю, лабиринт построили давно, когда в этот мир еще только приходили Игроки. Для чего – непонятно.
– Давай мы не будем задаваться философскими вопросами – откуда что произошло. Надо найти труп этого недотепы. Будем держаться левой стороны, к тому же, больше всего открыта именно эта часть карты.
– Есть более простой способ. Ты говорил, что беглец был зверолюдом?
– Да, похож на пантеру.
– Замечательно, – кивнул Лиций.
Он подошел ко входу в лабиринт, взмахнул руками, словно дирижер перед оркестром, опустил их, прижал к груди и выбросил вперед. Лазурная волна разошлась в стороны, на мгновение осветив высокие стены. Сам же зверолюд уселся по‑турецки, оглядывая выходы из коридоров.
– Заклинание называется «Призыв павших родичей». Многие считают его бесполезным. Призванные родичи не будут защищать тебя, скорее наоборот, мешать, бесплотными тенями бродя достаточно продолжительное время. Его часто используют кладоискатели.
– Я понял, что ты хочешь.
– Да, будем лишь  надеяться, что зверолюд‑пантера погиб не так далеко от входа в лабиринт. Иначе…
Он замолчал, смотря на полупрозрачную фигуру человекоподобного носорога, что повернул к нам с одного из коридоров. Выглядел призрак внушительно. Закованный в массивные доспехи и с огромной палицей, которую он тащил за собой. Единственный неприятный момент – половины лица справа у носорога не было. Кто‑то или что‑то, явно обладающее могучей силой, снесли эту ненужную часть головы, превратив зверолюда из совсем живого в немножко мертвого.
Следом за ним стали появляться и другие «обитатели» лабиринта. «Волк» с отрубленными лапами, «шакал» с двумя внушительными дротиками, торчащими из груди, кроколюд с деформированным и вдавленным в тело черепом. Если честно, зрелище было не для слабонервных. С каждой новой минутой мертвецов вокруг становилось все больше. Они стояли, терпеливо смотря на призвавшего их, и совсем не собирались уходить. И фильмов ужасов не надо.
– А ограничения по количеству этих самых твоих родичей есть? – спросил я, стараясь не глядеть по сторонам.
– Два десятка, – спокойно ответил Лиций.
Вот ведь, даже не заикается. Ничего, сейчас я начну. Еще парочка зверолюдов со свернутыми набок головами или деформированными туловищами, и точно начну. Однако Лиций прервал мои размышления.
– Он?
– Он, – подтвердил я, едва взглянув на волочившего к нам ноги «кошака».
Сказать, что нам повезло – ничего не сказать. Опознание прошло в какие‑то доли секунды. Лицо пантеры оказалось целым, в отличие от перебитой ноги. Больше никаких ран я не обнаружил. Разве что немного помята грудь. Ну да ладно.
– Он пришел оттуда, – указал Лиций на четвертый от нас коридор, поднимаясь на ноги.
Я двинулся за зверолюдом, ровно как и вся наша мертвая процессия. Жутковатая прогулка. Головой ты понимаешь, что все они давно умерли и не причинят тебе вреда, но сердце почему‑то против воли стучит быстрее, а кожа вся покрылась мурашками, словно от сильного холода. Мне бы выдержку Лиция.
Он повернул в коридор и шагал так, будто направлялся к себе домой. Да, я понимаю, что свернуть тут особо некуда. Но сам факт, что лабиринт оказался населен кучей призраков, должен был наводить на определенные размышления. Собственно, к этой мысли я пришел, когда нам на пути встретилась первая кучка проржавевшего оружия. Последний след от Ищущего.
– Погоди, – сказал я, сам еще не понимая, что меня зацепило.
Осмотрел коридор, пришедший в негодность лут и в голове словно щелкнуло. На фоне остальных камней один заметно выступал.
– Если наступить сюда, то сработает какая‑то ловушка.
– Да, действительно, – сказал Лиций, присаживаясь.
– Только я не понимаю.
– Чего?
– Моя Наблюдательность направлена на применение к существам и природным объектам. Изучение предметов, созданных существами, я не брал. Это может значить…
– Что ловушка, как и сам лабиринт созданы не существами.
– Тогда кем?
Зверолюд пожал плечами, однако мне показалось, что у него есть какая‑то догадка. Та, которую он не хотел озвучивать. Я разгреб проржавевший лут, ничего интересного. Время расправилось с оружием. Остальное забрали с собой Игроки, явно прошедшие дальше.
– Идем, – сказал я Лицию.
Следующая остановка у нас произошла, когда мы выбрались на широкую развилку. Здесь зверолюд вновь кастанул свое заклинание. Мертвецы позади нас исчезли, хотя вскоре выползли опять. Лишь в другой последовательности. К слову, наш Пантера пришел в середке, а не с заключительной партией.
Развилка показалась значительно раньше, чем предыдущая. Зато несмотря на недолгую протяженность пути, мы обнаружили уже три скорбных кучки – лут от непутевых Ищущих. И опять все «останки» были выпотрошены дочиста.
– У меня скоро закончится мана, – сказал Лиций, – придется делать привал, восстанавливаться.
– Время вроде есть.
Мироздание, будто насмехаясь над моими словами, ответило в известной ему саркастической манере. Раздался мерзкий звук рвущейся бумаги, спускающийся откуда‑то сверху. Он заполнял все пространство, но вместе с тем я понимал, что источник его находится далеко отсюда. Возможно, в каньоне.
А вот Лиций заметно струхнул. Он пригнул голову, точно кот, пойманный за поеданием сметаны, и явно растерялся.
– Лиций, кастуй заклинание, нет времени для сомнений.
– Но к‑к‑как мы вернемся обратно? Если звук с‑с‑со стороны каньона…
– Что возвращаться некуда, я понял. Но не факт, что Это сунется сюда. Помнишь, что делал Пантера? Услышав Звук, ‑ я внезапно выделил это слово больше остальных, ‑ он бросился сюда. Надо думать, что не случайно. Давай.
Призраки «переродились» после очередного каста. Бредущие к нам из разных уголков лабиринта, давно павшие и поднятые лишь коварной силой заклинания. Они неторопливо плелись, будто занимались подобным чуть ли не каждый день и невероятно устали от этого. Вот только теперь они меня больше не пугали. Звук, чуть затихший, но не прекратившийся, был страшнее. И я понял одну простую мудрость. Бояться надо не мертвых, а живых.
Пантера, прихрамывая, пришел четвертым. Едва завидев его, мы, не сговариваясь, бросились в нужный коридор. И поплатились за это. Огромное острое лезвие, вылетевшее из стены, отсекло мне руку, а Лицию часть лица.
∞
– Стой!
Я прощупал стену, пол и обнаружил едва заметную полупрозрачную нить на высоте щиколоток. Достал Грам и осторожно срезал ее. Так и есть. Лезвие серповидной формы молниеносно вылетело из одной стены и скрылось в другой. А нить, ведомая некой таинственной силой, соединилась обрезанными краями и выпрямилась. Я разное колдунство видал, но это было самое впечатляющее по своей простоте и эффективности.
– Ловушки зачарованы, – заметил зверолюд, – край оружия подсвечивался синим. Думаю, он пробивает физическую защиту.
– Учитывая, сколько здесь умерло Ищущих, возможно, ты и прав. Идем.
Я перешагнул через нить и махнул зверолюду. Тот был не дурак, само направление говорило об этом, потому молчаливо последовал моему примеру. И весьма вовремя, ибо Звук раздался совсем рядом. Я прикинул – где‑то у входа в лабиринт. Взглянул на карту, ничего себе. Мы давно прошли все ранее открытые зоны и, если верить пергаменту, находимся почти в центре.
– Пойдем, пойдем, – буквально тащил я оцепеневшего от ужаса Лиция за собой.
Больше того, в конце длинного коридора я увидел очередную сложенную кучку. В груди что‑то кольнуло. Предчувствие. А ему я привык доверять. Я отпустил друга и ускорился, чуть ли не побежав вперед. Так, почему Пантера здесь умер? Я окинул быстрым взглядом камни, даже зацепиться не за что. Разве что паутина. Нигде раньше ее не было. Теперь же она висела прямо на проходе. Не захочешь, так все равно ее заденешь. Я мгновенно вытащил меч и разрубил ее. Бам – это выбросило вперед остро заточенное бревно. Тоже подсвеченное по краям синевой. Что ж, зато теперь я понимаю, как умер Пантера. Я нагнулся к кучке и стал ее изучать.
        $*#)%&amp;@%)#$#%.       
Я повертел кусок пергамента в руках. Ясно как Божий день, передо мной была карта Лабиринта. Лишь со странным приписками на непонятном языке. И все пути вели к центру, в том числе мой, по которому раньше двигался Пантера. Значит, он знал, куда бежит?
Что дальше? Пыль, много пыли, килограмм триста четырнадцать грамм. Держу пари, не обошлось без сбора с трупов. Ну да мне какая разница? Было ваше, стало наше. Одежда, к сожалению, обратилась в тряпки. Разве что сапоги можно было восстановить, но я обзавелся новыми ботинками, поэтому на эту обувку не обратил внимания.
        Заржавевший Топор бешеной рубки.       
        + 3 к Секирам.       
        + 2 к Неутомимости.       
        + 2 к Блокировке.       
Думается мне, что когда‑то он был очень даже ничего. Но время и ржа снизили характеристики оружия. Ну и ладно, больно оно мне нужно. Я заметил то, ради чего и прибыл сюда.
        Интурия астрального неба.       
        @(%&amp;!#%#*$!.       
Я поднял холодный увесистый кусок будто расплавленного, а после застывшего в причудливой форме металла. Такого белого, что на него даже больно было смотреть. Понятно, характеристики скрыты. Да мне, в общем‑то, они и не нужны. Заказ исполнен, надо лишь доставить его по назначению.
Моя радостная физиономия тут же приобрела постный вид. Потому что стоило повернуться к Лицию, как я обнаружил сразу несколько интересных фактов. Во‑первых, зверолюд стоял все на том же месте, где я его бросил, разве что с еще более испуганным выражением лица. Во‑вторых, аккурат посередине между нами в воздухе появилась яркая прореха. Точно некто порвал этот мир с изнаночной стороны. А в‑третьих, оттуда явно кто‑то пытался сюда пробраться.

Глава 15

Можно быть невероятно мудрым, но прогореть на банальной глупости. Или знать тысячу языков, но не суметь объясниться с папуасом. Сражаться с разными существами, однако застыть перед новым, неведомым созданием. Нельзя быть готовым ко всему.
Потому когда я увидел белесые жгуты, проникающие из‑за прорехи, то, мягко говоря, удивился. А после того, как понял, что это своего рода пальцы на руках неведомой твари, выпал в осадок. Лишь громкий треск рвущейся бумаги заставил прийти в себя. И теперь я понял, что на самом деле это разрушалось пространство. Его буквально вспарывали с обратной стороны, если применимо такое понятие.
«Темный» вновь попытался воспользоваться моей растерянностью. Голову сдавило от перенапряжения, того и гляди лопнет какой‑нибудь сосудик и закончатся игры с собственным сознанием. Однако в этот раз пронесло. «Я», поняв, что ничего не вышло, тихо скользнуло куда‑то вниз, в район аппендикса и совсем замолчало. Что ж, там ему и место.
Лиций, едва завидев «Чужого», бросился прочь с такой прытью, которая его младшим собратьям по сухому корму и не снилась. Собственно, я его не винил. Если бы путь к выходу из Лабиринта не был перекрыт, Сережа бы мчался отсюда на всех парах. Теперь же…
Я быстро открыл карту – ближайшая развилка, которая могла вывести меня к нужному коридору, находилась почти в центре. Думаю, туда и надо двигать. Тварь между тем уже наполовину вылезла из прорехи, и я понял одну простую мысль. Знакомиться с этим нечто мне хочется меньше всего.
Наверное, можно было сказать, что он‑оно‑она (нужное подчеркнуть) напоминает человека. Очень отдаленно напоминает. Если ты чудовищно пьян и близорук. Хотя рук  действительно было две. Они заканчивались длинными жгутами‑пальцами, которые находились в постоянном беспокойстве. Череп был вытянут, массивен и без единого волоска. Растительности, впрочем, я вообще на теле не обнаружил. Возвращаясь к голове, самым странным на ней был даже не огромный нос, похожий на сплющенный пятак свиньи, а рот. Точнее его отсутствие.
Подбородок имелся. Пусть не широкий, волевой, скандинавского типа. Скорее как у вырождающейся расы, совсем крохотный, однако он был. А рта нет. Мое недоумение разрешилось сразу, как только тварь пролезла наполовину из прорехи. Сначала показалось, что живот бедолаги исполосован шрамами. Ровно до момента, пока иномирец жадно не втянул широкими ноздрями воздух. Его и без того большие, словно подернутые мутноватой пленкой глаза увеличились, а чрево будто пошло волнами. А после… подобно лепесткам монструозного цветка оно чуть раскрылось, обнажив острые зубы.
Теперь я окончательно понял – надо драпать. Не дожидаясь, пока рот в животе (удобно, конечно, но как насчет проблем с пищеварением?) не решит попробовать меня на вкус. И я побежал. Именно в ту сторону, куда и стремился покойный Пантера. Надеюсь, у него был какой‑то план. Потому что я просто драпал, в лучших традиция Форреста Гампа. Лишь на повороте мне удалось на мгновение обернуться и заметить, что тварь уже почти вылезла наружу.
Показалась ее длинная изогнутая нога. Причем опиралось существо не на всю стопу, а лишь на носок. Теперь хотя бы можно было составить целостное впечатление об этом нечто. Головы на полторы выше меня, с огромными глазами, длинными руками и еще более длинными и постоянно шевелящимися «пальцами». Тело мутновато‑белого цвета. У меня почему‑то возникли ассоциации с медузой. И, собственно, рот вместо пупка. Уж не знаю, как может называться подобная раса, про себя я ее обозначил, как «неведомая хрень».
Однако чему необходимо было отдать должное – двигался иномирец просто невероятно быстро. Я уже пробежал добрых метров пятнадцать по длинному коридору, когда позади появился преследователь. Жгуты‑пальцы уперлись в стены, вдобавок тварь оттолкнулась ногами и прыгнула так далеко, что почти догнала меня. Рука сама собой полезла в инвентарь, достав ближайшее, что было – пистолет с транквилизатором. Четыре выстрела на пару секунд замедлили тварь. Я видел, как дротики застыли в белесом теле и тут же вытащил плазмоган. Держи, красавец.
Коридор лабиринта, казалось, дрогнул, от грянувшего выстрела. А самого преследователя отбросило к дальней стене. Так вот – ввязываться в драку со злым Сережей. Правда, ликовал я недолго. Жгуты, лишь на мгновение замершие, вновь пришли в движение. Они уперлись в пол и подняли на ноги иномирца. И что мне понравилось еще меньше – теперь рот открылся настолько широко, насколько только мог. Почти беззвучно, хищно. Так нападают дикие собаки на своих жертв. Без предварительного лая, сразу нацелившись на горло. Я не сводил глаз с острых зубов, с которых стекала обильная слюна.
Зараза, да когда ты уже сдохнешь? Плазмоган отправился обратно в инвентарь, а ему на смену пришло энергетическое ружье. По сути, просто полая железка с небольшим прикладом и спусковым крючком. Тварь рванула вперед и тут же получила в живот, точнее в рот, в общем, куда‑то туда. Однако не отлетела, а лишь согнулась и тут же сделала мощный прыжок в мою сторону. Я же, подобно последнему из могикан, бросился наутек, держа уже бесполезное ружье в руке. Мне еще повезло, проход начал петлять, что значительно замедлило иномирца. Хотя я слышал мощные удары о стены – видимо, заносит эту махину на поворотах.
Ну а потом везение закончилось. Коридор вновь выпрямился, обнажив невысокий пыльный постамент. Насколько я мог судить, это и было сердце лабиринта. По крайне мере, сюда вели еще пять ходов. А у самого постамента, проигнорировав заклинание, накрывающее лабиринт, приземлился иномирец. Я как‑то пропустил тот момент, когда позади затих шум преследования. Кто ж знал, что эта тварь такая прыгучая.
Теперь мы бежали друг другу навстречу. Чудовище – потому, что явно хотело сожрать меня. Я – потому, что еще не успел изменить траекторию движения. Белесые жгуты вытянулись, обвившись вокруг плеча, потом руки, дернули, заставляя потерять равновесие. И меня вдруг осенило.
∞
Пригнувшись на бегу, я чиркнул пальцами по сухому камню. Обледенение превзошло все ожидания. Булыжники под ногами тут же покрылись коркой льда, как и весь путь до постамента. Иномирец поскользнулся, упершись жгутами в стены, что мне было только на руку. Я как раз катился на коленях как заправская рок‑звезда. Не хватало разве что гитары в руках. Хотя вместо нее имелось «отстрелянное» ружье. Именно им я и ткнул в открывшийся надо мной рот. И вот тогда тварь впервые закричала. Громко, мерзко, брызжа слюнями и яростно выворачивая нутро, так, что было видно кривые желтоватые зубы.
Да, наверное иномирцу не очень приятно. Попробуйте себе со всего маху заехать чайной ложкой по небу. Вот и тварь сейчас была в таком же состоянии, упираясь в стены и пытаясь переварить проклятую железную палку. Я же на ходу кастанул в нее Боевой Телекинез, правда, без особого успеха. Постепенно приходило понимание, что к моим заклинаниям Разрушения, ровно как и любому оружию, это чудовище равнодушно. И как, спрашивается, его убивать?
Под эти нерадостные мысли я доскользил до постамента и тут же поднялся на ноги. Так, и что делать? Какие‑то надписи на неизвестном языке, но никакой уберплюшки или другого артефакта. Как так, где приз за прохождение лабиринта? Тем более, что иномирец развернулся, до сих пор удерживаясь лишь жгутами и медленнее, чем раньше, но все же стал подбираться ко мне. Дьявол! Я с досады ударил кулаком по постаменту и рухнул в темноту.
Полностью осознание случившегося пришло секунды через четыре. Когда я больно плюхнулся на холодный пол и приложился коленом. Ага, видимо после касания постамента сработала какая‑то ловушка. Я откатился в сторону, доставая Грам. Потому что тут же мог оказаться иномирец, преследовавший меня. Но никого не было. Точнее, я слышал тот противный крик, от источника которого совсем недавно удирал, однако тварь не наблюдал. Да и звук был тихий, словно исходил откуда‑то издалека. Посидев еще немного, я не без труда поднялся на ноги. Шкала со Здоровьем дрогнула и откатилась к середине, хотя никаких видимых повреждений не наблюдалось. Это какая же тут высота? И что бы было, не переобуйся я в новые ботинки?
Грам я убирать не стал. Кастанул Свет и, чуть прихрамывая, тихонько поплелся вперед. Коридор напоминал тот же, что и в самом лабиринте, за исключением того, что сверху был накрыт монолитной неровной плитой. И то, учитывая ширину и высоту помещения, пришла догадка, что здесь обитали великаны. Довольно быстро я выбрался в просторную залу. Самую странную на моей памяти.
На полу располагались «пешеходные дорожки», ограниченные длинными желобами, расходящимися в разные стороны. И мне показалось, что в этих самых желобах что‑то есть. Я опустил пальцы в жидкость, которой они были наполнены и понюхал. Масло?
        Вы сделали первый шаг к обретению умения Обоняние.       
Угу. Я опять поругал себя за то, что до сих пор не выучил ни одного заклинания огня. Отряхнул руку и достал из инвентаря Драконье горло. Конечно, использовать для освещения залы такой крутой артефакт – это кощунство, как если бы стодолларовой купюрой прикуривать сигару. Но, между прочим, Пабло Эскобар, скрываясь от полиции, сжег два миллиона, чтобы обогреть в крохотной хибаре свою дочь. Чем я хуже?
Заполыхало так, что я после долгой темноты невольно зажмурил глаза. Но план сработал. Огонь пополз по желобам, соединяясь и расходясь по всему залу. И когда Драконье горло погасло, вокруг уже было достаточно света, чтобы разглядеть высокую колонну посередине, а за ней широкую стену с тремя зияющими чернотой проходами. И над каждым что‑то написано. Эх, еще бы знать, что за язык.
Я подошел к стене вплотную, удивляясь закорючкам, которые были изображены на ней. Не архалусский точно, его я видел недавно, и не человеческий. На этом мои лингвистические познания заканчивались. Я на всякий случай открыл вкладку Лингвистика и почти перестал дышать.
        Система знакового восприятия рас, с которыми вы сталкивались: люди, архалусы, корлы, зверолюды, кабириды, аббасы, перги, иорольфы, орки, первосущества. Выберите систему знакового восприятия для изучения.       
Что появилась раса иорольфов – это понятно, я пообщался с Ораэлем. Но вот строчка «первосущества» обескураживала. Мне посчастливилось встретить их? Из всех странных тварей недавно я видел лишь… иномирца. Так это и есть первосущество? Мне как‑то поплохело от этой мысли. Логично. Тогда получается, что никто не знает их языка, потому что никто и не выжил.
Я ткнул в последний пункт.
        Выбрана система знакового восприятия людей и первосуществ.       
И действительно получилось. Не до конца, но получилось. Теперь я понял, что на стене было два языка. Один, тот, что сверху, вытесан аккуратно, в одну строку. Ниже будто нанесен в спешке. И что самое интересное, я его понимал.
        Смерть… Пожирать всех… Носители белой смерти. Находить. Прятать…       
Очень содержательно. Я приблизился к трем проходам. Внутри уже плясали отблески света. Видимо, желобы проникали и туда. Что ж, поглядим…
Реальность разочаровала. Каждый проход попросту заканчивался комнатой. Где побольше, где поменьше. Нет, конечно, для меня они все были внушительны, однако я ожидал как минимум каких‑то сокровищ.
Самой маленькой оказалась комната посередине. Склеп, как я ее назвал. Освещенная по периметру, с множеством пустых закрытых саркофагов. Пустых – потому что они были дырявыми. В каждом не меньше двенадцати таких огромных дырок, что можно просунуть руку. Как‑то очень странно.
Комната справа предстала и совсем не комнатой, а скорее огромным залом, намного больше первого. На стенах была изображена куча закованных в броню мужиков, похожих на рыцарей, что сражались друг с другом. Несколько потрепанных и пыльных стоек с оружием, таких древних, что тронь – развалятся. Пара площадок, располагавшихся на возвышении, и множество широких скамей.
Но самым интересным оказалось последнее помещение. Гигантская для меня и маленькая, по сравнению с остальными комнатами, кузня. Меха, здоровенные щипцы, которые я даже не смог поднять, внушительные молотки. Но, что наиболее важное, маленькие осколки белого металла. Такого же, какой был у меня.
        Интурия астрального неба.       
        @(%&amp;!#%#*$!.       
Пантера спер Интурию у Летрена, сбежал сюда и, по всей видимости, стремился именно к лабиринту. У него даже карта была. Мчал к месту, где явно знали, что из этой самой Интурии делали оружие. Другого применения я не вижу. Но ему не повезло, попал в глупую ловушку. Или ему помогли попасть? Кто ж теперь скажет?
Осколки металла я ссыпал в инвентарь. Осмотрел еще раз кузню. Множество надписей на только что открывшемся мне языке: «Берегись… Опасность… Смерть». Умели тут развлекаться мои новые друзья. Это все было замечательно, однако я не нашел самого важного – выхода. . думать, что должен существовать какой‑то другой.
Помимо пыли, Игроков и всякой ненужной дребедени, все миры связывала штука посильнее – логика. Если есть вкл, значит, должен быть выкл. Если имеется вход, то к бабке не ходи, где‑то здесь построили и выход. Он оказался в первом зале, почти что в углу. Мне пришлось с добрый час ходить по подземелью, пока я не наткнулся на него.
Широкая каменная лестница вела наверх. Ступени были высокие, по колено и довольно глубокие. Ну да, помню, помню, жили тут великаны, которых боялись даже первосущества. Жалко, никого не осталось, а то бы мне пригодилась помощь в борьбе с иномирцем.
Поднимался я долго. Как показалось, целую вечность. И внезапно лестница окончилась стеной. Пришлось опять подсвечивать рукой, найдя лишь внушительных размеров рычаг. Я прислушался. Небо перестало «трещать», да и других звуков не слышно. Для верности выждал еще минут пять, за время которых ничего не произошло. И только потом потянул рычаг на себя.
Стена заскрипела, открывая обширный проем. В такой можно было выйти даже не наклоняясь. Что я и сделал. Проход тут же закрылся, оставив меня в лабиринте. Практически у самого выхода, если судить по карте. Пару поворотов и все.
Вот только я не успел сделать и нескольких шагов, как появился он. Иномирец, будто поджидавший меня все это время. Черт, откатиться и спрятаться в подземелье не получится, прошло больше четырех секунд. Я мельком взглянул на очки направления – 26. Всего лишь на два отката. Мне удалось выхватить на ходу Грам и даже ударить по протянутому ко мне жгуту. Отсеченный отросток упал, впрочем, рана затянулась почти мгновенно, а тварь уже схватила меня «пальцами» и потянула к пасти.
∞
На этот раз я сам сделал шаг навстречу, целясь мечом в чрево. Вот только мое артефактное оружие, действующее безотказно на Игроков, на эту тварь почти не оказало необходимого воздействия. Будто я ткнул тупой зубочисткой. Жгуты оплели тело и надо мной уже повисла слюна, капающая с острых зубов.
∞
Я растерялся. Потому что не знал чего бы такого предпринять. Тварь игнорировала почти любой урон, который я мог нанести. Разве что… Свободной осталась лишь одна рука, потому что иномирец оплел все тело. Я вытащил Интурию в тот момент, когда зубы чудовища почти сомкнулись на ноге. Кожа лопнула, словно перезрелый фрукт, голова взорвалась от боли. Могу поклясться, что еще мгновение и точно остался бы без одной конечности. Однако в этот самый момент я вогнал острые края Интурии в плечо иномирца. И надо же, подействовало.
Наверное, так ведут себя оборотни, когда в них попадают серебряными пулями. Надо было гипотезу на том вервольфе опробовать. В любом случае, что‑то происходило. Интурия будто разлагала тело иномирца, оставляя после себя мерзкие сгустки слизи. Тварь отпустила меня, забившись в конвульсиях. Пасть открылась так широко, что мне удалось отскочить прочь, заливая своей окровавленной ногой камень лабиринта. Все произошло так быстро, что я просто опешил от мощи найденного металла. Прошло секунд десять, не больше, и вот вместо иномирца осталась мерзкая желеобразная лужа с еще не успевшими разложиться конечностями и жгутами‑пальцами.
        Вы убили #%*@%%/.       
        Навык Бездоспешного боя повышен до одиннадцатого уровня.       
        Навык Рукопашного боя повышен до пятнадцатого уровня.       
        Навык Аксиологии повышен до четырнадцатого уровня.       
        Навык Колдовства повышен до шестого уровня.       
        Навык Мистицизма повышен до шестнадцатого уровня.       
        Вы достигли четырнадцатого уровня.       
        Навык Созидания повышен до третьего уровня.       
        Навык Восстановления повышен до второго уровня.       
        Навык Изменения повышен до четвертого уровня.       
        Навык Разрушения повышен до четырнадцатого уровня.       
        Навык Сопротивления повышен до пятого уровня.       
        Навык Акробатики повышен до девятого уровня.       
        Навык Блокировки повышен до шестого уровня.       
        Навык Коротких клинков повышен до двадцать четвертого уровня.       
        Навык Скрытности повышен до четвертого уровня.       
        Навык Стрельбы повышен до двадцать девятого уровня.       
        Навык Древкового оружия повышен до десятого уровня.       
        Вы достигли первого уровня мастерства в навыке Древковое оружие. Каждый пятый удар в серии критический.       
        Навык Неутомимости повышен до седьмого уровня.       
        Навык Средней брони повышен до третьего уровня.       
        Навык Вранья повышен до семнадцатого уровня.       
        Навык Иллюзии повышен до одиннадцатого уровня.       
        Навык Подкупа повышен до второго уровня.       
        Навык Торговли повышен до шестого уровня.       
        Навык Убеждения повышен до двадцать пятого уровня.       
        Навык Атлетики повышен до шестнадцатого уровня.       
        Ваша известность повышена до 21.       
        Ваша известность повышена до 22.       
        Ваша известность повышена до 23.       
        Ваша известность повышена до 24.       
        Ваша известность повышена до 25.       
        Ваша репутация изменена на Защитник.       
От мелькающих перед глазами строчек затошнило. Я, чуть подпрыгивая на здоровой ноге, подошел к останкам иномирца и подобрал Интурию. Странно, но металл даже не потеплел. Я спрятал его в инвентарь и посмотрел на ногу. Ох, как все плохо. И регенерация, если мне не изменяет память, заточена на колотые и огнестрельные раны. Здоровье, конечно, повысилось, благодаря уровню, но это совсем ненадолго.
Благо, у меня имелось в загашнике Восполнение . Оно же исцеление ран любой сложности. Дороговато, конечно, пятьсот очков маны за каст, но сейчас был именно тот случай, когда необходимо заняться собственным здоровьем. Интересное заклинание, даже руками махать не пришлось. Я поглядел на рану и  облегченно выдохнул. Однако радость была преждевременной. Стоило шагнуть вперед и я рухнул на колени. Да, рана затянулась, но иномирец, гад, похоже сломал кость. И если Восполнение было заточено на раны, то про кости там слово не было. А надо как‑то добраться до Врат. И сколько еще тварей осталось. И ушли ли они?
Благодаря крепким коленям и чудовищной силе воли, я добрался до очередного поворота. Выходило не очень здорово. Да и нога при каждом движении болела все сильнее. Однако стоило окинуть взглядом длинный коридор лабиринта, как я против воли заулыбался. Теперь хотя бы мне стало понятно, как отсюда выбираться.

Глава 16

У страха не только глаза велики. Как правило, у него еще очень быстрые ноги. А если за тобой гонится, к примеру, злая собака – так ты и вовсе можешь установить новый мировой рекорд. Псов тут не было. Лишь несколько иномирцев. Но именно они стимулировали Лиция гораздо лучше.
Мне повезло, что трусость друга не позволила ему покинуть лабиринт. Лишь забиться в один из коридоров и трястись от страха. Собственно, в таком состоянии я его и нашел. Пара минут моего красноречивого воодушевления, и вот мы уже набросали план действий.
К Вратам бежать и правда смысла не было. Лиций божился, что иномирцы пришли именно оттуда. Его уши не могли обмануть. Соответственно, либо мы рвем когти дальше по каньону, к ближайшему городу, либо остаемся в лабиринте. По поводу последнего варианта тоже существовало несколько «но». Судя по приближающимся звукам, смерть твари не осталась незамеченной для его товарищей. Они в любом случае прибудут сюда, провести эксгумацию, опросить свидетелей, разорвать на части убийцу.
Выход у нас был один. Поэтому я взобрался на Лиция, вспомнив детство, когда катался на здоровенной дворовой собаке, и мы помчали. Сначала неторопливо, чтобы я немного привык к езде. К тому же, зверолюд откровенно жалел меня. Он слышал, как мне приходится скрипеть зубами при каждом толчке. Да, боль была чудовищная.
Однако все милосердие Лиция улетучилось, как только мы выбрались из лабиринта в каньон. Наши опасения были не беспочвенны – к проходу уже подбиралось трое тварей. Похожие друг на друга, словно однояйцевые близнецы. Увидев нас, они чрезвычайно перевозбудились и очень захотели познакомиться поближе. Вот тогда‑то зверолюд и дал жару.
Вообще, удивительно, он ведь не был котом в полной мере. Пальцы, к примеру, пусть и намного больше, однако похожие на человечьи. Наличие когтей не в счет. Но как быстро он припустил, завидев опасность, уму непостижимо. И пусть я орал. Пусть у меня перед глазами плыли фиолетовые круги от боли. Пусть «Темный» внутри напрягся, словно пружина, готовая распрямиться. Лиций не обращал на это все внимания, драпая от иномирцев во весь дух.
Могу поклясться, слети я с него, он даже не заметит. Но такого уже не мог допустить я, поэтому вцепился  в загривок Лиция бульдожьей хваткой. Мы выскочили из каньона, мимо мелькнули разваленные дома, разошлась в стороны каменистая степь, показалась булыжная дорога, ведущая наверх. Твари не сказать, что безнадежно отстали, но мы немного оторвались. Хотя они и не думали прекращать преследование.
И тут пришла беда, откуда не ждали. Я начал вырубаться. Организм был не в силах вытерпеть чудовищную боль сломанной ноги, которая лишь усугублялась сильной тряской. И пришел к единственному правильному решению. Что делают с компьютером, когда перегревается блок питания? Именно, выключают. А то, что как только я отправлюсь в царство Морфея, так сразу слечу со спины зверолюда не в счет. Поэтому я пусть и проваливался на пару секунд в небытие, но всей своей силой воли старался не отключиться полностью.
Мир вокруг теперь сузился до небольшого размера и весь помещался на спине Лиция. Я не мог поднять голову, потому что это требовало лишних усилий. Единственное, на что сейчас было направлено мое внимание – слабеющие пальцы, что медленно, но верно выпускали шерсть друга.
Сознание слабело с каждой минутой. Я уже игнорировал множество звуков, окруживших меня. Что‑то явно происходило, вертелось, крутилось, даже мелькнули чьи‑то огромные кованые ботинки. Я почему‑то вспомнил забавную присказку, что величина мужского достоинства зависит от размера ноги. Судя по всему, надо мной был как минимум Распутин.
На этой глупой мысли я и отключился. Точнее, меня будто поместили в темную комнату, где пришлось сидеть довольно долго. А потом все же открыли дверь. На выход устремился не я один, но и «Темный», почувствовавший недавно вкус свободы. Это была не борьба, зависящая от силы, ловкости и сноровки, скорее ментальное состязание. Стоит тебе на мгновение расслабиться и проигрыш очевиден. Однако я был не менее упорен, чем мой оппонент. Создавалось впечатление, будто два глупых барана сшиблись крепкими лбами и пытаются оттеснить друг друга. И в этот раз  победа вновь была на моей стороне.
Вслед за этим пришло пробуждение. И пусть и не такая сильная, но все же боль… Слегка ломило пальцы, которыми я так судорожно цеплялся за Лиция. Почему‑то колол бок. С ним‑то что не так? Ну и здорово болела нога. С ней как раз все понятно. Кость вдребезги. Я аккуратно потрогал конечность, на которую кто‑то успел наложить шину. Хм, интересно. Нога немного болела, но на ощупь была цела.
И только тут я смог осмотреться. Широкая комната с высокими проемами вместо окон. Постель, на которую меня положили, находилась прямо на полу. Здесь же оказалось еще множество подушек и тканый гобелен. Негусто. Массивная деревянная дверь закрыта. Где я? И куда делся Лиций? Что случилось с преследующими нас иномирцами? Вопросов, как обычно, было больше, чем ответов.
Я снял шину и поднялся, с опаской встав на поврежденную ногу. Боль не усилилась. Хороший знак. Я прохромал к окну и там уже замер, разглядывая раскинувшийся передо мной город. По всей видимости, комната находилась на третьем‑четвертом этаже, потому давала хорошую возможность для обзора. Множество однотипных и бедных хибар внизу, изредка разбавленных каменными домами в пару этажей. Чуть поодаль здание повнушительнее, со множеством узких башен, что на здешнем фоне походило на дворец. А все поселение было окружено высокой крепостной стеной. Я даже разглядел вдали барбакан, хотя самих защитников не видно. Да и жителей немного. И все они какие‑то странные. Шатающиеся, подволакивающие ноги, натуральным образом зомби.
Чувство собственного сохранения подсказывало, что мне следует оставаться здесь и ждать, пока за мной придут. Да и много не находишь с раненой ногой. Однако мое нездоровое любопытство и чересчур свободолюбивый нрав уже направили меня к единственному выходу отсюда. К тому же, в комнате не было ни телевизора, ни  вай‑фая с компом. Я уже молчу про гурий и прочий разврат. Чего, спрашивается мне здесь делать?
Дверь открылась бесшумно, будто была на моей стороне. Показалась небольшая площадка из бежевого камня и винтовая лестница. Я неторопливо, а по‑другому бы просто не получилось, стал спускаться вниз. Странно, однако вопреки всему, что мне было известно о медицине, боль постепенно проходила. Нога, что называется, разрабатывалась. Эта сломанная‑то несколько часов назад? Хотя с чего я решил, что прошло не несколько дней? Надо выяснять.
Когда спуск закончился, я очутился в широком проходном коридоре. Видимо, он соединял мою комнату с основным зданием. Хотя тут было еще несколько дверей. Я потянул одну из них на себя, однако открыть до конца не успел. Показался рослый перг с направлением Древокол и заслонил собой все внутреннее убранство комнаты. Единственное, на что я успел обратить внимание – множество колб на каком‑то лабораторном химическом столе и странный тяжелый запах.
– Вы пришли в себя, – скорее констатировал, нежели спросил Древокол, – Дер Саадет будет рад с вами поговорить. Он в красном зале.
И более ничего не добавляя, Игрок закрыл дверь. Яснее не стало. Кроме того, что мне надо найти Дер Саадета, который либо просто болтун, либо действительно может ответить на несколько вопросов. Я ткнулся в еще одну дверь, но та оказалась закрыта, поэтому пришлось продолжать путь вдоль коридора. Он сменился небольшим, почти не освещенным помещением с множеством подушек. Видимо, здесь отдыхали люди, болеющие мигренью. А вот дальше показался тот самый красный зал.
Легкие, почти невесомые занавески из органзы, шерстяные ковры, мебель с шелковой обивкой, обтянутый бархатом трон. И все красного цвета, аж глазам больно. Зато тут хотя бы были существа. Несколько пергов у входов и окон – стража, как я понял, пять девушек самого легкого наряда и, вероятно, не менее легкого нрава, и собственно, тот самый Дер Саадет. Чудовищно толстый оранжевокожий человек с направлением Смешиватель.
– Вы очнулись, – обрадовался он, всплеснув пухлыми ручонками, – как нога? Я использовал свое тайное зелье, чтобы ваши кости поскорее срослись.
– Спасибо, хорошо. Скажите, пожалуйста, а что случилось с моим другом?
– Тем красивым зверолюдом, что принес вас? – глаза Дер Саадета нехорошо блеснули. – Он ушел. Отправился к Вратам, пока Сотрясатели не вернулись.
– Сотрясатели?
– Чудовища. Мы видели их лишь издали. Белесые, с множеством щупалец, мерзкие твари.
– Это не щупальца, а пальцы, – поправил я его.
– Так вы видели их вблизи? – чуть не подпрыгнул на троне Дер Саадет.
– Да, немного. Сначала слышали звук, потом появились они. Но мы успели убежать.
– Успели убежать. – покивал головой Дер Саадет, будто соглашаясь с моей версией, но не до конца ей веря. – А рана? Как вы ее получили?
– Попал в магический капкан.
– А где?
– В одном месте, где расставлена куча магических капканов.
Дер Саадет радостно рассмеялся, будто я рассказал ему невероятную веселую шутку. Ну и хорошо, пока он ржет, есть время перехватить инициативу и начать гнуть свою линию. К тому же, вопросов у меня поднакопилось.
– Скажите, уважаемый Дер Саадет, а где мы находимся?
– В Тирольте. Одном из немногих городов, уцелевших после прихода Сотрясателей.
– Эти самые Сотрясатели уничтожили другие поселения Атрайна?
– Конечно нет. Как бы прожорливы и непобедимы ни были эти твари, они не могут разом поглотить весь мир. Города рухнули из‑за паники. Весьма предприимчивые существа объявили о конце света и началось.
– Что именно?
– У нас раньше была такая шутка. Один весельчак написал несколько писем, каждое из которых гласило: «Все раскрылось. Спасайтесь». И разослал его всем визирям, а одно отправил эмиру. Наутро никого не оказалась в городе. Так случилось и в нашем мире. Как только правители узнали, что им и их богатству угрожает опасность, то множество из них поспешили убраться из этого мира. А город без власти, что меч без заточки. Атрайнцы без помощи тварей похоронили свои города. Те из них, что остались без стражи и порядка сразу были сметены Сотрясателями.
Дер Саадет замолчал, устало махнув одной из девиц. Та приблизилась с кубком и мой собеседник сделал несколько глотков.
– Как же вы выжили?
Дер Саадет поднялся на ноги, призывно махнув мне рукой. Стража у одного из выходов расступилась, и мы выбрались на широкий балкон. Вид разительно изменился, видимо, мое окно открывало панораму на другую сторону. Внизу был небольшой сад, окруженный стражей, чуть дальше ютились все те же разваленные хибары, а вот впереди, не так уж и далеко, находились большие ворота в город. Но бог с ними, гораздо интереснее, кто стоял возле них. Два могучих рослых Вратаря, фигуры которых было видно даже отсюда.
– Подождите, я слышал, что Врата в Тирольте закрыты.
– Не закрыты, а разрушены, если быть точнее. Сотрясателями, при первом же нападении. Вратарь тогда был убит, а потери среди горожан колоссальны. Мы пытались сопротивляться, но наше оружие слабо действует на Сотрясателей. А их раны затягиваются на глазах. Нет ничего, что могло бы убить их, кроме мечей Вратарей. Уж не знаю, из какого металла они выкованы.
Зато я знаю. Хотя бы выяснили, что тут за разборка. Итак, Вратари против Сотрясателей. Я всегда думал, что они вроде привратников. Тут же ‑ ситуация покруче, Вратари оказались последней линией обороны против иномирцев. Об этих товарищах тоже хотелось бы узнать побольше, однако кто мне расскажет? Дер Саадет мое молчание истолковал по‑своему.
– Не бойся, здесь тебе ничего не грозит. Сотрясатели не рискуют приближаться к городу. Вратари нас охраняют.
Я заметил несколько бесплотных фигур, что бродили мимо стражников. Те самые «зомби». Выглядели они потерянно. Взгляды пустые, будто Ищущие не пытаются сосредоточиться на каком‑то предмете. Не то, что не пытаются – не в силах.
Внезапно один из них выбежал вперед. Выглядел он так же – грязен, оборван, неумыт, вот только взгляд более сумасшедший. Ищущий кинулся на охрану особняка. Да с такой прытью, что я попятился назад, в страхе, что он может добраться и до нас. Один из защитников дома Дер Саадета отлетел в сторону, как теннисный мячик от удара забияки, второй получил ощутимый тычок в живот. Благо, продолжалась драка недолго. Подскочивший стражник огрел возмутителя спокойствия эфесом меча и тот рухнул на мостовую.
– Проклятые пылевые наркоманы, – сплюнул Дер Саадет, – на что только не пойдут, когда кончается доза.
– Когда кончается доза? – тупо переспросил я, не сводя глаз с Игрока, которого отволокли к одной из хибар.
– Пылевой наркотик действует значительно сильнее обычного, – принялся рассказывать собеседник, – иначе бы не было столько желающих его попробовать. Сначала Ищущий испытывает мощную эйфорию, которая, впрочем, достаточно быстро проходит. Зато почти исчезает боль. Любая, физическая или эмоциональная. Но это, конечно, если использовать обычную дозу.
Мне в душу закрались смутные подозрения.
– Потом приходит состояние отрешения. Вон те куски мяса внизу, а иначе их не назвать, потому что они уже давно не Ищущие, находятся именно в нем. А после, перед самым сложным моментом, когда организм требует новую дозу, появляется остервенение. Ну, вы сами видели. В принципе, если за ними следить, то ничего страшного. Из минусов, разве что пропадает способность пользоваться направлением. Но им это и не нужно.
Теперь мне стало совсем не по себе. Мало того, хоть обстоятельства этого и не требовали, я попробовал откатить время.
∞
Ничего. Дер Саадет стоял молча, облокотившись на перила балкона. Хотя еще четыре секунды назад он рассказывал мне о пылевых наркоманах. Точнее, сейчас должен был рассказывать. Время не откатилось.
– Что вы мне вкололи?
– То же, что и другим. Только намного меньше. Вы еще не привыкли к наркотику. Все ради вас, нога была в страшном состоянии. Да и, признаться, я боялся, что такой дорогой гость убежит, как только придет в себя. Вот ваш зверолюд удрал, как только понял мои намерения.
– Ваши намерения…
Я уже потянулся в инвентарь. Ближайшее, что попалось, плазмоган. Круто, что среди приспешников этого толстяка не оказалось хороших воров. Ну и ладно, сотрем эту довольную ухмылочку с жирной физиономии.
– Конечно. Я узнал вас. Знаменитый Игрок с множеством Ликов и способностью откатывать время. Ваша слава идет впереди вас.
Чертова популярность. Теперь я понял, как ощущают себя звезды, постоянно носящие кепки и очки. Однако время посыпать голову пеплом прошло. Да, у меня нет самого важного, но оружие еще сохранилось.
– Кто вы такой я уже понял. Наркоторговец. Но зачем вам я?
– Глупый вопрос, – улыбнулся Дер Саадет, – держу пари, найдется множество Игроков, интересующихся вашими ликами. А может и направлением. Жизнь в Тирольте нелегка. Все адекватные Игроки, которые могли, с появлением Сотрясателей ушли. Осталось разное отребье, большинство из которых являются моими клиентами. Но их покупательская способность становится все меньше. Тирольт катится к закату. И мне надо подумать о своем будущем. И вы мой золотой билет в это будущее.
Я выхватил плазмоган из инвентаря, почти наведя на Дер Саадета. Однако именно в этот момент на руку обрушился сильнейший удар. Она отнялась, повиснув безжизненной плетью, хотя ощутимой боли я не почувствовал. Действительно, работает проклятый наркотик. Меня, меж тем, нежно обняли могучие руки стражников, которые мгновенно оказались рядом. Так нежно, что даже пошевелиться нельзя было.
– Хороший образец, – поднял оружие Дер Саадет, – из центральных миров. Что ж, гонца, который сообщит о моем дорогом госте, я уже отправил к Вратам. Теперь остается лишь подождать, когда к нам явятся покупатели. А вы пока можете отдохнуть в одной из комнат. В одной из нижних комнат, – сказал он уже не мне, а своим мордоворотам.
И меня потащили через красный зал, темную комнату, проходной коридор к той самой винтовой лестнице. Только не обратно, где я очнулся, а вниз. Бросили в небольшую клетушку, размером три на три и закрыли дверь. Я огляделся – сложенный тюфяк на полу, валяющийся оловянный стакан и ни одного окна. И как, спрашивается, отсюда выбираться?

Глава 17

Как известно, даже, если тебя съели, есть два выхода. Главная проблема заключается лишь в том, чтобы эти самые выходы найти. Твердолобым людям достаточно и одного, особи с фантазией способны изыскать дополнительные лазы, а туповатые Игроки обязательно упрутся в закрытую дверь.
В свое оправдание могу сказать, что я был под той дрянью, что мне вколол Дер Саадет. Действие которой, кстати, проходило и боль в ноге усиливалась. Зараза.
– Я могу помочь, – раздался голос в голове.
– И оставишь после себя выжженную землю. Проходили уже.
Голос замолчал, а я свернулся калачиком на грязном тюфяке. Солома внутри него пахла мышами и потом, но меня охватил страшный пофигизм. То самое отрешение, о котором говорил Дер Саадет. Мысли запутались и сосредоточиться на чем‑то стало невероятно сложно. Похоже было на мощное похмелье, которое я попытался бы вылечить таблеткой димедрола и бутылкой крепкого пива. Вдобавок меня начало знобить. Поэтому я накрылся плащом, свернулся калачиком, пытаясь занять себя делом. Собственно, как минимум можно было раскидать статы. Победа над иномирцем каким‑то странным образом подняла мне уровень.
        Доступно очков: 3       
        Сила 29                                 *(2)       
        Интеллект 26                     *(3)       
        Стойкость 26                     *           
        Ловкость 35                        *       
        Выносливость 22                *(2)       
        Красноречие 31                   *       
        Скорость 19                        *       
Собственно, и думать тут нечего. Дают – бери, а бьют – беги. Мне же Система отсыпала бонусов к Силе, Интеллекту и Выносливости. Соответственно, теперь повысились хиты Здоровья, Маны и Бодрости. С одной стороны все предельно просто, но даже на это простое умозаключение ушло несколько минут. Мысли ворочались в голове, словно массивные булыжники при накатывающей волне. Всё тяжелее и медленнее, медленнее и тяжелее. Немудрено, что в итоге я отрубился. Нет, не заснул, просто перешел в «ждущий режим» со стекающей изо рта слюной.
Я не знаю, сколько так лежал. Долго. Очень долго. Меня привела в себя нарастающая боль, которую не было сил больше терпеть. И злость. Я заскрипел зубами и застонал, однако легче не становилось. Несмотря на то, что кости и вправду срослись, нога была готова разорваться на части.
– Я могу помочь, – повторил голос.
– Чем… чем ты мне сможешь… помочь? – сквозь зубы, спросил я.
– Я знаю, как выбраться отсюда. Ты и сам знаешь, но боль мешает тебе думать. Я могу забрать ее и вытащить нас из этого треклятого подземелья.
Я думал не сказать, чтобы долго. Боль была такая сильная, что подстегивала в принятии решения.
– Забирай.
И сразу стало легче. Будто тебя долго держали под водой и дали возможность вынырнуть. Никакой боли, никакой злости, вся она теперь полностью принадлежала «Темному». Впрочем, как и тело. Зато я и вправду услышал то, о чем мне говорил голос. Приближающийся шум нескольких пар сапог. Они замерли за дверью, переговариваясь на незнакомом мне языке.
– Это пергский, – подсказал «Темный». 
Впрочем, я и сам уже догадался. Все существа, которых мне довелось видеть в красном зале, были оранжевокожими. Видимо, Дер Саадет доверял лишь своим землякам.
– Не надо мне говорить очевидных вещей. Не делай вид, что мы с тобой друзья.
– Хорошо, не буду, – почти подавил смешок «Темный». Или нарочно сделал так, чтобы я заметил издевку в его тоне.
На мгновение стало светло – это открыли небольшое смотровое окошко.
– Мы принесли тебе еды. Сейчас наш перг зайдет, – донеслось из‑за двери на человеческом. – Не думай выкидывать номера.
Тело же стало заниматься совсем странными вещами. Я ожидал, что мы сейчас будем всех нагибать и убивать. Да, нет отката времени. И нога, наверное, чудовищно болит. И плазмоган отобрали. Но у нас остался Грам. Плюс, могучая сила воли. Наверное. Однако «Темный» решил по‑другому. Он улегся на тюфяк и вновь свернулся калачиком. Спать, что ли, собирается?
Засов лязгнул, и в глаза ударил еще более яркий свет. Показался низенький перг, державший в одной руке фонарь, а в другой глубокую миску. Жалко, нельзя было ощутить аромат, поднимающийся из нее. Дверь тут же затворили, зато вновь открылось крохотное смотровое окошечко. Совсем махонькое, высотой не больше десяти сантиметров. Мне подумалось, что сделай его повнушительнее, так и не пришлось бы сюда заходить.
Но перг‑стражник не только поставил миску на пол, а еще осветил свернувшееся тело фонарем. Видимо, решил провести нечто вроде первичного медицинского осмотра. И «Темный» решил ему подыграть, имитируя как минимум эпилептический припадок. «Я» затрясся в конвульсиях, изо рта вырвался еле слышный стон. Тут бы кто угодно испугался. И мне даже стала понятна логика перга. С дорогим пленником, за которого оторвут не только голову, приключилось что‑то нехорошее. Если честно, лично я побежал бы за помощью. Но перг явно умел обращаться с наркоманами. Он решительно подошел ко «мне», опустился на колено и…
И «Темный» начал действовать. Собранно, стремительно, уверенно. Он схватил перга за плечо и резко потянул, заваливая противника на бок. «Я» не хотел убить или ранить оранжевокожего. Только лишь повалить того и оказаться сверху. Собственно, не будь «Темный» мной, я бы решил, что сейчас произойдет что‑то из разряда восемнадцать плюс. Ан нет. В свете фонаря мелькнула склянка, вынутая из инвентаря, что быстрым движением была опрокинутая в полуоткрытый рот перга.
– Эй! – крикнули из‑за двери.
Вновь лязгнул засов, застучали сапоги, «меня» тут же отбросило в сторону мощным ударом. Однако «Темный» не выглядел расстроено. Он смеялся. Хрипло, будто старый ворон, издевающийся над птенцами. Потому что успел сказать что‑то своему визави. Такое, чего тот явно испугался. Стражника подняли на ноги и стали расспрашивать. Я не знал пергского, но по интонации понял, что речь идет о его самочувствии. Тот в ответ покивал и на этом инцидент был исчерпан.
– Еще одна такая выходка, и я закую тебя в цепи, – сказал оранжевокожий. Самый толстый и высокий, видимо, главный.
«Темный» лишь продолжал скалиться, будто происходящее здесь его не касалось. Глухо хлопнула дверь, лязгнул засов и шаги начали удаляться. А «я» тяжело поднялся и медленно оперся о стену у выхода.
– Что ты сделал?
– Ого, теперь мне уже надо говорить очевидные вещи?
«Темный» усмехнулся, но вместе с тем выглядел паршиво. На лице застыла печать сильной боли. А сам он, согнувшись, растирал ногу, будто бы это могло помочь. Но все же «я» ответил.
– Я попросил нашего нового друга, а он будет таковым, по крайней мере, еще тридцать минут, об одной услуге.
– Какой?
– Помочь нам выбраться отсюда.
– Что‑то этот самый друг не спешит выполнять твое поручение.
– Нет, он выполнит. Зелье подчинения, – помахал «Темный» пустым флаконом и выбросил его в сторону тюфяка. Стекло тоскливо зазвенело, ударившись о стену.
Я вспомнил, да, действительно, поднял что‑то подобное с одного из нападавших в каньоне. «Темный» словно прочитав мои мысли (хотя, почему словно), добавил.
– Ты лучше подумай, как у этих трех олухов оказалось подобное зелье. Сдается мне, да и тебе, оно не продается на каждом углу. Или задай себе другой вопрос. Как нападающие узнали, что ты будешь в Атрайне именно сегодня?
– Э… – от такого просто и логичного вопроса, я растерялся.
– Сколько существ знали об этом? – «Темный» сделал вид, что вспоминает. – Всего трое?
– Ты хочешь сказать...
– Я уже сказал. А ты подумай хорошенько. И твое нынешнее заточение выглядит уж как‑то слишком подозрительно. Потерял память рядом со зверолюдом, очнулся в золотой клетке.
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 1580. Вы тяготеете к Тьме.       
– Давай перенесем этот разговор на более подходящее время. Я сейчас наше тело спасать буду.
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 1680. Вы тяготеете к Тьме.       
– Что происходит?
– Да хватит уже тупить! – взорвался «Темный». Видимо, боль была чудовищной, раз он потерял самообладание. – Ты и сам знаешь ответ, просто не хочешь думать.
– Когда ты даешь поручение, то выполнивший его, становится просто инструментом. Орудием.  А вся карма за его деяния ложится на твои плечи. Ты поручил пергу убить стражников?
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 1780. Вы тяготеете к Тьме.       
– Выждать удобный момент, чтобы удалось убить всех, кто был с ним в конвое, а потом вернуться за мной. Ну и тобой тоже.
Послышался шум отодвигаемого засова, и дверь отворилась. Перед нами стоял тот самый перг, которого угораздило напиться Зелья Подчинения из рук «Темного». Он без опаски зашел внутрь, освещая небольшую клетушку, что стала моей камерой, фонарем.
– Я убил их всех, как вы и просили.
– Отлично, иди сюда, – «я» оперся на плечо оранжевокожего, – а теперь выводи нас… меня отсюда.
Видимо, с ногой действительно было все не очень здорово, потому что шли мы не быстро. Судя по тому, как «Темный» припадал на конечность, один бы я отсюда точно не выбрался. А догадки так использовать зелье у меня бы не хватило. Получалось, что за все неординарные решения у нас отвечала моя темная сторона личности. Час от часу не легче.
Мы поднялись по той самой винтовой лестнице к одной из площадок. Не так высоко, как раньше, это я сразу понял по тускло освещенному коридору. Да и дверей тут вовсе не было. Следом мы вышли в какой‑то хоздвор, заполненный большими деревянными ящиками и бумажными свертками. Нечто вроде открытого склада. Видимо, Дер Саадет занимался не только наркотой.
– Куда дальше? – остановился «я», давая себе небольшую передышку.
– Вон в ту дверь, через сад.
– Ну так пошли, чего стоишь.
И мы поковыляли дальше. «Я», с каждой новой минутой все больше опирающийся на перга. И оранжевокожий, наверное, искренне не понимающий, что и зачем он делает. Однако не высказывающий недовольства.
За дверью действительно был сад. С кустарниками, сочной травой, высокой оградой и какой‑то чешуйчатой тварью, прикованной цепью к вогнанному в землю колу. Впрочем, монстр вел себя вполне мирно, развалив свои толстые бока и посапывая. Перг же показал на парковую анфиладу из живой изгороди в половину человеческого роста. В конце действительно виднелись кованые ворота.
Однако как только мы решили устремиться в последнем рывке, возникло очередное «но». Сначала в виде двух голосов на пергском, а уже после, когда нам удалось укрыться за одним из кустарников, в качестве пары стражников. И они, между прочим, приближались к нам.
– Убей их. Только выживи и возвращайся за мной.
«Темный» не говорил, а шипел сквозь стиснутые зубы. Мне подумалось, что последнее замечание весьма кстати. Потому что, не вернись перг, мы тут так и останемся. Действие наркотика подходило к концу, а вместе с ним и обезболивающий эффект.
И оранжевокожий стражник пошел. Его знали, потому никто не насторожился. Напротив, довольно тепло встретили, хотя и удивились. Я не понимал, о чем они переговариваются, но интонационно все сводилось к тому, что нашего перга подначивают. Мол, чего забрел сюда? И тот отшутился в ответ. Интересно, как действует зелье. Мне почему‑то думалось, что подчиненное ему существо должно выполнять приказы, как тупая болванка. Оказывается, перг остался самим собой и применяет для достижения цели все свои способности.
Оранжевокожие поговорили и стали расходиться. Живые. Перг не накинулся на них, наоборот, хлопнул одного по плечу и пошел дальше. Действие зелья закончилось? Нет, помнится, там говорилось про половину часа. Тогда что?
Моя паника продлилась не больше трех секунд. Потому что, как только стражники сделали пару шагов, на того, что двигался справа, обрушился клинок. Мощным ударом, в область шеи. Думаю, накройся тот хотя бы одним Покровом, ничего бы страшного не произошло. Но перги не думали, что обычный рядовой обход обернется чем‑то опасным. И ошиблись.
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 1880. Вы тяготеете к Тьме.       
Второй стражник успел среагировать, выставив меч перед собой. Зазвенела сталь, запели клинки, упали на землю высекаемые искры. И что самое страшное, в равном бою, где хитрость и внезапность не были главным оружием, наш оранжевокожий друг проигрывал. Довольно скоро стражник стал теснить его, предрекая исход поединка.
– Эй, болван! – выполз «я» из‑за куста.
Враг обернулся и этого вполне хватило, чтобы наш перг нанес смертельный удар.
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 1980. Вы тяготеете к Тьме.       
Однако и для оранжевокожего сражение не прошло так уж легко. Рукав его рубахи был порван, а по локтю сочилась кровь. Он подошел ко «мне», будто ничего не произошло и помог подняться. Я даже как‑то стал проникаться к этому существу. А вот «Темный» был более сдержан.
– Давай быстрее. Если кто‑то слышал звук боя, то сейчас здесь будет куча стражников. Сколько пергов у ворот?
– Двое.
– Нам надо будет быстро их убить. Я тебе помогу.
Но «моим» планам не суждено было сбыться. Мы отошли на каких‑то двадцать шагов, как сад наполнился множеством звуков. Шумом топающих сапогов, звенящей кольчуги и выкриков солдат. Сначала нас отрезали от главных ворот, а после еще пятеро стражников оказались позади. Все, финита ля комедиа.
Перги обнажили мечи, однако не торопились нападать. Время работало на них, и все это прекрасно понимали. Теперь сцена алкала выхода главного действующего персонажа. И тот не заставил себя ждать.
Только сейчас, видя издали, как тяжело шагает Дер Саадет, я понял, насколько тот толст и несчастен. Запертый внутри своего дворца, окруженный одними и теми же удовольствиями, который, могу поклясться, ему обрыдли, Смешиватель был рабом своего положения. Снаружи его ненавидели, и он это знал. Я действительно был нужен ему, чтобы вырваться отсюда. Чтобы изменить все.
Черт, у меня теперь даже не получалось ненавидеть этого жирдяя. Благо, для подобных целей существовал «Темный». У моего товарища по несчастью злости на всех хватало. Сейчас он отстранился от перга и твердо встал на обе ноги. Даже представить не могу, каких мук ему это доставляло, но «Темный» сдерживался.
– Вы решили так рано нас покинуть? – приторно улыбаясь, стал утирать пот Дер Саадет.
– Не понравились условия размещения. Пожалуй, поищу другой отель.
– Вряд ли я смогу с этим согласиться. Я думал, что вы разумный человек. Однако теперь придется посадить вас на цепь. Вы видели моего лягушонка? Того, что сидит в саду. Вот и вы теперь составите ему компанию.
– А вот теперь я не могу с этим согласиться.
– Боюсь, у вас нет выхода. Да, вы каким‑то образом заставили Фариха помочь вам, однако на этом все закончено.
– Ну что ж, – улыбнулся «Темный». Так нехорошо, как пытается скрыть ухмылку игрок в покер с флеш‑роялем на руках, – Фарих, друг мой, убей себя.
Все произошло слишком быстро и неожиданно. Стражники были готовы к тому, что кто‑то из нас может причинить вред им, а не себе. Поэтому когда перг, все это время помогающий нам, спокойной развернул меч к себе, упер его рукоятью о камень и бросился на клинок, никто даже не подумал предотвратить это. Собственно, сам Дер Саадет сначала изумленно затряс подбородком, но с каждой секундой все больше успокаиваясь.
Фарих истекал кровью, корчась на земле. Меч торчал у него из спины. Остро заточенный клинок, которым он должен был убивать врагов, а не себя. Перг бился в конвульсиях, орошая сад собственной кровью. Я отвернулся, не в силах смотреть на его муки. И потому не увидел лицо Дер Саадета, сказавшего самым спокойным тоном, каким только можно было.
– Ты убил одного из моих людей. И что тебе даст это мелкая месть?
– Больше, чем ты думаешь.
В отличие от меня, «Темный» не сводил глаз с Фариха. И когда тот затих, став осыпаться прахом, облегченно вздохнул.
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 2080. Вы тяготеете к Тьме.       
– Намного больше, чем ты думаешь, – повторил «я» и заглянул в интерфейс.

Глава 18

В ванильных пабликах, посвященных бытовой философии на коленке, издавна ходит одна хрестоматийная притча.  Про двух волков – черного и белого. Мол, один олицетворение Зла, а второй – Добра. Волки постоянно борются с другом другом. И побеждает именно тот, которого ты больше кормишь.
Исходя из данной аналогии, мой черный волк вырос в здоровенного вепря и грозился банально задавить всех остальных массой. Не скажу, что меня это радовало, но в данный момент упавшая планка темной кармы была как нельзя кстати.
        Разблокированы дополнительные способности лика Разрушитель. Вспомогательные способности откроются при достижении пяти тысяч единиц темной кармы.       
        Отражение           – способность парировать каждую третью атаку в серии и направлять ее урон на врага в виде ослепительной вспышки. Отражение нельзя заблокировать защитными заклинаниями. Время действия: 3 минуты. Время перезарядки: 5 дней.       
        Неистовство           – повышение урона и критического удара, зависящие от количества противников. Урон и шанс нанесения критического удара повышается на 3% за каждого противника. Время действия: 1 минута. Время перезарядки: 3 дня.       
        Метаморфоза           – преобразование в существо, что первым обладало ликом Разрушителя в период пика своей силы. Время действия: 2 минуты. Время перезарядки: 10 дней.       
        Разблокированы дополнительные способности лика Завоеватель. Вспомогательные способности откроются при достижении пяти тысяч единиц темной кармы.       
        Разоружение           – заставляет противников сложить оружие на определенный срок. Радиус действия: 20 м. Время действия: 10 секунд. Время перезарядки: 7 дней.       
        Угнетение           – замедляет скорость действия противников на 30%. Время действия: 20 секунд. Время перезарядки: 4 дня.       
        Призыв к оружию           – активация эффекта, увеличивающего урон всех дружественных существ на 50%. Радиус действия: 15 м. Время действия: 1 минута. Время перезарядки: 3 дня.       
Все‑таки, мы с «Темным» были совершенно разными. Что бы сделал я? Активировал Разоружение с Угнетением и рванул прочь. Именно рванул, потому что открытие дополнительных способностей ликов дало прилив сил, что заглушило боль в ноге. «Я» теперь стоял твердо, оглядывая собравшееся вокруг воинство Дер Саадета. И по его взгляду было понятно – никакого бегства не будет. Впрочем, еще раньше я это почувствовал.
Размениваться и экономить «Темный» не хотел. Он применил все способности Разрушителя, что получил только что и стал меняться. В прямом смысле. Плащ затрещал, натягиваясь на растущей могучей груди. Позади он уже лопнул под натиском перепончатых крыльев, что вырвались наружу. Я поблагодарил всех богов, что носил подарок чертей нараспашку, потому что сбоку появились дополнительные руки. Нет, я не сошел с ума, так и было. Теперь у меня в наличии имелось три пары рук. Одни настоящие, родные, а другие бионические.
Что получилось на выходе? Здоровенный кабирид‑механоид с шестью руками, в шерстяных штанах, что напоминали леггинсы, и порванном плаще в облипочку. Зараза, «Темный», мог бы вещи и поберечь. Однако самое главное другое, именно те статы, которыми щедро поделился первый Разрушитель.
        Здоровье: 2860.       
        Мана: 2420.       
        Бодрость: 1200 .       
Я аж задохнулся. Это как? Какой уровень? Каким способом можно набить столько хитпоинтов? В голове всплыл разговор Охотника с Гроссмейстером, и я понял, как звали того самого, первого Разрушителя – Шива! Игрок, ставший богом для обывателей. Хотя, судя по хитпоинтам, он и был самым настоящим богом. Разве что с внешностью индусы немного напутали, но это уже частности. Сколько лет‑то прошло. Мне стало интересно другое, как такого дядю смогли убить? Наличие в мирах подобных существ заставило нечто чуть ниже живота сжаться.
Пока я рефлексировал, «Темный», обернувшийся кабиридом, был занят более насущными вопросами. Убийством всего и вся, если быть точнее. В одной руке появился Грам, в другой кацбальгер, в третьей кинжал атаирского вора («я» же теперь кабирид), а в четвертой Бушующее драконье горло. Незанятыми конечностями Шива уже кастовал заклинание.
То, что произошло потом, можно было назвать апокалипсисом местного значения. Когда Дер Саадет понял, что ситуация немного выходит из‑под контроля. И тогда он отдал самый странный приказ – обезоружить кабирида и связать.
Стражники накинулись на шестирукого, еще не до конца понимая, что им делать. Лишь спустя нескольких долгих секунд у кого‑то появилась первая веревка, видимо, вытащенная из инвентаря. А Шива уже входил во вкус. Грам прочертил дугу и разрубил ближайшего перга от плеча до бедра.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Антропоморф (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено заклинание Волна огня.       
И я не могу сказать, что «Темный» потерял голову и стал ожесточенно драться. Все заклинания, которые он кастовал, были исключительно защитного плана. Вуаль и Покров, Покров и Вуаль. И времени на это у него хватало с избытком. Потому что стражники, поливаемые струей огня из медной «дудки» не торопились броситься с голой грудью на амбразуру. Хотя и они стали приходить в себя, рассредотачиваясь по пылающему саду.
Задрожала земля, словно внутри нее кто‑то проснулся. И дорожка, что вела к вратам и была усеяна крупными булыжниками, ожила. Множество тяжелых камней, что покрупнее, взметнулись в воздух и, набирая скорость, устремились ко «мне». Около двух десятков снарядов столкнулись с могучим телом Шивы. Половина упала в сполохе синих искр, однако другая часть причинила весьма серьезный, если судить по дрогнувшей полоске Здоровья, урон.
И теперь я ощутил всю прелесть Отражения. «Темный» даже не успел посмотреть на своего обидчика. Тот, ярко подсвеченный, коротко вскрикнул и завалился на бок, убитый своим же собственным нападением. Да, каждая третья атака вернулись. И еще как. Мне вспомнилось изречение, которое сейчас было весьма кстати – есть время разбрасывать камни, а есть время их собирать.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Геокинет (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено умение Хамелеон.       
        Захвачено заклинание Поток.       
И вот теперь все завертелось по‑настоящему. Стражники осознали, что пока они тут миндальничают, их без особых изысков попросту перебьют. И на Шиву посыпались вполне серьезные удары мечей и копий, полетели определенно разрушительные заклинания. И напрасно Дер Саадет кричал и переругивался со своими подчиненными. Те, в отличие от нанимателя, увидели угрозу, исходящую от «меня», и задумывались сейчас не о сохранности пленника, а о собственном выживании.
Весьма прыткий перг попал под удар кацбальгером. Не смертельный, к тому же на нем висел Покров, однако сила удара, умноженная на бонус Неистовства, была такова, что оглушенный бедняга отлетел словно резиновый мячик. Вспыхивали, нарвавшись на отраженный урон, Игроки. Некоторые из них на пару секунд останавливались, не вполне понимая, кто нанес удар. Другие, с упорством достойным лучшего применения, продолжали рубиться против Шивы.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Месмерист (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено заклинание Путаница.       
Это один из стражников неудачно подставился под пожирающее пламя моего артефакта. Горстка пепла с закопченным мечом осталась на пожухлой траве, которая еще минуту назад сочилась зеленью. Бой становился жарче, во всех смыслах этого слова. «Темному» удавалось чаще ранить Ищущих, нежели убивать. Но подобное было сделано не из‑за человеколюбия, сколько по причине осторожности стражников. Они теперь не лезли на рожон, а менее удачливых товарищей вовремя оттаскивали в сторону.
Более того, Шива двинулся вперед сам. Подобно мощному вездеходу он продирался вперед, не видя никого и ничего на пути к своей цели. К воротам, за которыми нас ждала призрачная свобода. С тем лишь учетом, что нам удастся уйти. Я поймал себя на мысли, что не говорю «он», а воспринимаю нас как единое целое. 
Копыта под тяжестью туши кабирида проваливались в развороченную землю. Руки безостановочно двигались, не позволяя никому приблизиться к «Темному». Бог войны нашел свое воплощение и нес собой лишь смерть.
Но нельзя сказать, что и Шива был непобедим. За короткий промежуток Здоровье упало с 2860 до 1293 единиц. Да, большая часть стражников вышла из строя. Тут помогло в основном Отражение – оглушая нападавших собственным же уроном. Часть пергов, теперь переквалифицировавшихся в защитников, перегруппировалась и атаковала издали метательными дротиками. Шива уже раз обрубил древка эти малых копий, впившихся в его тело железным жалами. Да, кранты плащу. У Лаптя будет истерика.
        Навык Коротких клинков повышен до двадцать пятого уровня.       
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Сонар (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено заклинание Воспламенение.       
Это неудачно подставился под Грам бедолага, что зазевался при отступлении. Он рванул в самый последний момент, но могучая рука Шивы достала стражника. Хотя, разве могло быть по‑другому?
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Фазис (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
А вот подвернулся под горячее копыто запаниковавший стражник. Вопреки здравому смыслу, он ломанулся не вслед за товарищами, а побежал прямо на «меня». Кабирид сначала сбил его туловищем, а следом, когда тот упал, наступил на голову. Треск костей, громкое чавканье увязшего в мозге копыта и почти мгновенное «развеивание» в пыль.
– Арзам, останови его!
В голосе Дер Саадета слышались истерические нотки. Он тряс жирной рукой в нашем направлении, держа коренастого усатого перга за плечи. Этого я точно здесь не видел. Неужели подкрепление подоспело?
Так или иначе, оранжевокожий поднял руку, став удивительно похожим на Фредди Меркьюри. Ему бы еще микрофон со сломанной стойкой и костюм попричудливее, так был бы один в один. Однако моя насмешливость довольно быстро испарилась. Шива встал. Не по своей воле, мол, решил немного отдохнуть. Ноги стали опутывать толстые корни деревьев, проросшие из‑под земли. Более того, к нам с поразительной быстротой тянулись уже цепкие ветки кустарников, будто растущие в фильме с ускоренной перемоткой. Мне вот это совсем не понравилось. Ровно как и Шиве.
Однако самое главное наше различие заключалось в том, что я рефлексировал, размышлял, изумлялся и пугался. В общем, тратил драгоценное время. А «Темный» всегда действовал. И не могу сказать, что в текущей ситуации это было чем‑то лишним.
Кацбальгер исчез, а вместо в него в руке появился метательный дротик. Похожий на тот, которыми в нас бросали недавно. Вот только подозрительно знакомый. За те пару мгновений, пока ветки кустарников пытались оплести торс кабирида, а сам Темный замахивался, я вспомнил, откуда знаю оружие. Тот самый дротик обездвиживания, которым меня пытался парализовать корл у самого дома. Всего их было два – один благополучно улетел в Троуга, а второй отскочил от черного доспеха. Так и оставшись неактивированным. Держу пари, что «я» держал его про запас, не забывая ни на минуту. Складывалось ощущение, что я, тот самый Дементьев Серега, вобрал в себя все стандартные качества обычного обывателя, а «Темный» был универсальным Игроком – умным, хитрым, беспринципным.
Дротик пролетел над притихшими стражниками и попал в того самого Арзама. К моему удивлению так точно, как я бы никогда не кинул. Аккурат в голову. Да и довольно смачно – внутренности головы вперемешку с остатками черепа переместились на близ стоящего Дер Саадета. Жаль, что ненадолго, потому что все следы убийства быстро превратились в пыль и осыпались.
        Доступна смена направления развития на Хлорокинет (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено умение Рывок       
        Захвачено заклинание Влечение.       
Я мог поклясться, что моральный дух стражников просел. Никакие деньги не заменят жизнь. Да и осталось их всего пять человек. Я имею в виду полноценных бойцов, кто еще не был тяжело ранен Отражением или не попал под «мои» шаловливые ручки. И вот здесь мы стали думать одинаково. Наверное, впервые, за долгое время.
Добивать людей Дер Саадета не было большого смысла. Скорее наоборот, это могло сыграть с нами плохую шутку – «я» силен, пока находился в состоянии метаморфозы. Но две минуты – слишком короткий срок, чтобы успеть всех уничтожить и спокойно уйти. Признаться, мне бы очень хотелось стряхнуть с себя пыль, в которую бы превратился Дер Саадет. Но это будет не сегодня.
Высокие ворота из железных прутьев гнулись в руках Шивы подобно алюминиевым ложкам. Несколько секунд и путь на свободу, в наркоманские трущобы, был открыт. С десяток особей, бывших когда‑то Ищущими, сейчас наблюдали за нашим бегством. Не сказать, что с ярым любопытством, но с определенной степенью заинтересованности.
– Не дайте ему уйти! Не дайте!
Сад наполнился криком Дер Саадета, однако стражники не торопились преследовать меня. На нескольких неуверенных шагах все закончилось. Шива спокойно выбрался за ворота и побежал по одной из узеньких улочек, расталкивая и опрокидывая наркоманов, словно мешки с ветошью. На ходу «я» попытался несколько раз взмахнуть крыльями, но из‑за  малого навыка полета, чуть не сделал сальто, потеряв равновесие. Ну и черт с ним. Можно и ножками, в смысле копытами. Главное совсем другое. «Темный» вырвался! Смог!
На очередном шаге «я» споткнулся и чуть не растянулся на мостовой. «Темный» зарычал, словно загнанный зверь, которого охотники ради потехи дразнят рогатинами. Он посмотрел на человеческие руки, висящий лохмотьями плащ, почти не слушающуюся ногу и взмолился.
– Я… Я больше… не могу.
Я понял одну простую вещь. Сейчас мы были больше, чем союзники. Нам угрожала не неведомая угроза, а самая настоящая смерть, что виднелась на горизонте. Мы теперь были не соперники, что пытаются перетянуть одеяло на себя.
– Понял, Хьюстон. Беру управление на себя.
Однако вся моя шутливость пропала сразу, как вернулась чувствительность. Тело будто бросили в работающий комбайн, а потом собрали на скорую руку. Я давно заметил, что «я» довольно наплевательски относится к физической оболочке. Если так и будет продолжаться, то тридцатилетие придется праздновать в крематории.
– Ну извини. В следующий раз буду предельно аккуратен, – сказал голос, – хочешь, на педикюр тебя свожу?
– Себя своди. В смысле, да пошел ты.
Я поднялся на ноги и оглянулся. Мое превращение обратно, в простого полукровку в оборванном плаще, приободрило стражников. Они столпились у развороченных ворот, пытаясь выбраться наружу. Мне пришлось быстро осматриваться.
Как назло, улица была необычайно длинная и относительно прямая. Ну блин, тоже мне, проспект Ленина. Однако я увидел едва заметный проулок недалеко от меня. И бежать попросту больше некуда. Это мой единственный шанс.
Я поднялся на ноги, пытаясь не заорать от боли. Шаг, второй, третий. Голова кружилась, перед глазами плыли темные круги, но спасение собственной жизни сейчас было приоритетнее. Всего несколько секунд, и я уже нырнул в улочку, оглядываясь и матерясь про себя. Я попал в настоящий лабиринт из узких проходов, благо, тут хотя бы не гулял иномирец. Зато, судя по нарастающему топоту, очень хотели провести мне экскурсию перги Дер Саадета.
Поворот, второй, третий. Я ориентировался по карте, хромая в сторону выхода из города. Жалко, привели меня совсем по другому пути, поэтому приходилось открывать «туман войны» именно сейчас. И это сыграло свою злую шутку.
Очередной проход привел меня в тупик. Несколько лачуг слева и справа заканчивались высокой стеной. Старой, склизкой от выливаемых нечистот, потемневшей от времени, высокой. Не факт, что я бы залез даже со здоровой ногой. Теперь и подавно. А шаги слышались все ближе.
Одна из дверей оказалась полуприкрыта. Я двинул ее плечом и ввалился в пустой крохотный домик. Дырявая крыша, проржавевшая печка, свернутая постель в углу. Благо, хозяев не было. Места не так много, если встать у самой двери, возможно удасться ненадолго сдержать стражников.
Я сунулся в инвентарь. Плазмоган безвозвратно утерян, в медной трубке Бушующего драконьего горла закончились заряды, остался лишь Грам. Две трети снесенного у Шивы здоровья теперь ровно перераспредилились в моем подраненом теле. Двадцать четыре хитпоинта – просто слезы, учитывая, что противников достаточно. Собственно, с маной было примерно то же самое. Поэтому заклинания отменялись. Но делать нечего.
Я взял меч в руки, тотчас почувствовав его разрушительную силу, и приготовился к последнему бою.

Глава 19

При правильном предварительном расчете собственных сил и возможностей, человек обречен на успех. Главное здесь подойти к процессу критически, отбросив все ненужные эмоции. Правда, в моем случае было несколько оговорок. Начиная с «предварительный» и заканчивая словом «эмоции».
Поэтому, если честно, я готовился умереть. Не было никакой злости. Вся она давно выплеснулась. Лишь чудовищная усталость, боль и разве что чувство досады. Глупо как‑то все заканчивается. Я себе представлял все по‑другому.
И когда мне показалось, что в хибару должны ворваться стражники… ничего не произошло. Точнее, снаружи, судя по звукам, творилось настоящее светопреставление. Однако это было там и сюда перемещаться не собиралось. Что бы это могло быть? Вратари, увидев бесчинства пергов Дер Саадета, решили навести тут порядок? Вряд ли. На сам город, полный Ищущих, что готовы убить за дозу, им плевать. Может, как раз эти самые наркоманы решили отомстить стражникам продавца смерти? Уже вероятнее. Вот только на пути сюда мне встретилась лишь пара существ. Да и они находились в таком состоянии, что встать не могли, не то что сражаться. Тогда что?
Как человек, что не торопится расстаться с жизнью, я решил не высовываться и дождаться, чем там все кончится. А оно все продолжалось. Громыхнула, по всей видимости, обрушиваясь, крыша. Потянуло гарью и дымом. И еще мне показалось, что я увидел знакомый туман, что не стелился по земле, а буквально полз по улице. Хотя нет, не показалось.
– Здорово! – громыхнул Троуг, вваливаясь в хибару.
По состоянию моего товарища было видно, что он немного навеселе. Ну как немного. Если быть точнее, Троуг оказался синим, как изолента. Непонятно, какая сила держала его на ногах.
– Быстрее! – донесся с улицы голос Рис.
– Идти можешь? – спросил корл.
– С трудом.
– Понял, не дурак.
Троуг взял меня на руки, как жених невесту, и мы выскочили из лачуги. Я даже удивился. Несмотря на крайнюю степень алкогольной интоксикации, двигался корл почти как трезвый. Что называется, мастерство не пропьешь. Ого, да тут вся честная компания – даже Лиций нарисовался. К последнему у меня было несколько вопросов, а судя по его виноватым глазам, у зверолюда имелись оправдания.
– Быстрее, быстрее, – торопила Рис, сама мародерствуя у пыльных кучек. Всего, что осталось от убитых стражников.
– Думаю, можно не торопиться, – ответил я ей, – это были все стражники, которые остались у Дер Саадета. По крайней мере, когда я покидал его.
– А куда другие делись?
– Кто‑то ранен, кто‑то умер. Долгая история.
– Все равно лучше поскорее убраться отсюда. Мне здесь как‑то не по себе.
– Троуг, блин, у тебя здоровье на пару пьянок осталось, – отвернулся я, не в силах вынести чудесное алкогольное амбре с нотками невероятной вони.
– Скажешь тоже. У меня здоровья еще столько, что гвозди могу переваривать.
– А что за праздник‑то?
Выяснилось удивительное. После того, как мы оставили парочку у Врат, Троуг чуть не извелся. Все порывался отправиться вслед, предчувствуя недоброе, а потом стал потихонечку глушить принесенную с собой фляжку. Рис кляла себя, что сама не досмотрела. При этом она почему‑то сверкала глазами и неодобрительно глядела на меня, помахивая своим огненным посохом. Нашла таки.
Потом случилось странное. Как только «небо разорвалось» – Вратарь ушел. Натуральным образом воспользовался Вратами. Помня завет Ильича (мой, то бишь), парочка осталась на месте, в ожидании проводника в другие миры. Но первым пришел не он, а Лиций. Зверолюд поделился чудовищной историей о нападении, потом о бегстве от иномирцев и о коварстве Дер Саадета.
– Ты что, не знал, к кому идешь? – спросил я его.
– З‑з‑знал. Но захожие Иг‑г‑гроки часто пользуются услугами наркодилеров в обмен за щед‑д‑рое вознаграждение. У т‑т‑тебя были деньги, вот я и р‑р‑решил.
– Решатель тоже мне.
– Сам виноват, – внезапно вступилась за зверолюда Рис, – прокачал свою Известность, теперь мучайся. Повезло, что Лиций примчался, как только сбежал. Если бы не этот напившийся недотепа, мы бы раньше пришли.
– Ладно, замнем для ясности. А что там про наркодилеров? Сколько их тут?
Рис вместо ответа указала рукой за спину Троугу. Я развернулся и обалдел. Из окон дворца Дер Саадета я видел лишь с одной стороны крепостную стену, а с другой ворота в город. И все потому, что покои перга находились с края города. А в центре, на почтительном расстоянии друг от друга, возвышались еще четыре дворца.
– Власть з‑з‑здесь давно держат наркоторговцы. Город под‑д‑делен между ними. Я бросился к ближайшему. Ты был в оч‑ч‑чень плохом состоянии.
– Я и щас чувствую себя не шоколадно. Скорее бы убраться из этого мира.
– А что с Интурией? – как‑то слишком заинтересованно спросила Рис.
– Нормально все с ней.
– Никому нельзя доверять, – подал вдруг голос «Темный». – Каждый может быть предателем.
Я промолчал. «Я» мог быть прав. Именно, что может быть. Вдруг троица сделала засаду не сегодня,  а давно. О том, что я могу отправиться в Атрайн, знали многие, включая кроколюда, иорольфа, их охранников и Румиса. Что, если «Темный» ведет свою игру? Например, хочет поссорить меня друзьями и сделать еще один дополнительный шажок к постоянному владению телом. Но все же он сделал свое подлое дело. В душе родился червячок сомнения, который со временем вырастет в огромную анаконду. Если мне не удастся выяснить все раньше.
Под эти тяжелые мысли я разглядывал город. Если честно, впечатление он производил гнетущее. Казалось, чем дальше мы отходили от дворца Дер Саадета, тем хуже были постройки. Некоторые вообще возведены из палок и… глины. Причем, на скорую руку. И даже близкое расположение к центральной дороге, которая вела в город, не сыграло лучшим образом на внешнем облике Тирольта. Это поселение хотелось покинуть и никогда сюда не возвращаться.
Единственное лишь – у самых врат располагались малочисленные торговцы. Каждый со своим охранником, а иногда и парой. Они предлагали всякий мусор, от пергаментов до странных железных кругляшей, явно магической природы. Мне подумалось, что им, по сути, тоже больше некуда идти, иначе бы они давно убрались отсюда.
А у огромных арочных ворот города стояли они. Будто выкованные сумасшедшим гением‑кузнецом, неподвижные, словно статуи, могучие и вселяющие трепет Вратари. Мне казалось, что здесь они даже выше своих соотечественников, что проводят Игроков в другие миры. И ведомый каким‑то странным внутренним предчувствием, я похлопал Троуга по плечу, чтобы тот остановился и опустил меня.
Нога болела так, словно ее резали в нескольких местах. Однако я все же сделал несколько шагов, приблизившись к Вратарю. Мое внушительное, по сравнению с пергами или цвергами тело, смотрелось рядом с ним комично. Точно маленький мальчик пытается пародировать взрослого крепыша. Однако я вытащил те крохи Интурии, что подобрал в центре лабиринта и протянул охранителю.
– Может, это вам пригодится.
И чудо произошло. Вратарь повернул голову, облаченную в закрытый шлем и посмотрел сначала на меня, а потом на белые крупицы редкого металла. Под мою руку легла раскрытая латная перчатка. И частицы Интурии перекочевали в инвентарь, не иначе, Вратаря.
– Спасибо, Игрок.
        Вы помогли Вратарям. Получено звание Паломник Ядра. Вам доступно посещение Центрального мира.       
Спасибо, конечно, хотя я туда вроде не собирался. Мне бы хорулов найти. Ну дали и дали. Отказываться теперь, что ли? Вратарь не отличался сентиментальностью и участливостью. Забрав крохи белого металла и подарив мне звание, он принял привычную позу и вновь застыл.
– Троуг, поехали дальше.
Я похлопал корла по наплечнику, и тот закинул меня, как пушинку. Видимо, для него каких‑то сто кило действительно ничего не значили. Почему‑то сразу вспомнился Шива с его запредельными характеристиками. Что бы там ни было, Игрокам всегда надо качаться. Хотя бы для того, чтобы набить кучу здоровья. А то попадешь в ситуацию, когда не сможешь воспользоваться направлением, и кранты.
Гордо ступая по неровной дороге, мы покинули город, в который я рассчитывал больше никогда не возвращаться. На руках у Троуга, облаченного в доспехи, было чудовищно неудобно. Впрочем, просить его их снять для моего комфорта представлялось не менее глупым. Раз уж он оставался в доспехах, значит, на то были свои причины. Рис, к слову, тоже шагала в своей легкой броне.
– Что думаешь о той тройке? – сама начала разговор девушка.
Троуг, услышав это, вдруг споткнулся и чуть не упал вместе со мной.
– Ничего не думаю. Они исполнители. Надо как‑то главного негодяя найти.
– Лиц, дай ту записку.
Зверолюд протянул пергамент на архалусском, что я забыл у него забрать. Рис пробежала по тому глазами.
– Прецептор Иллус... Хм. Насколько я знаю, принцип прецепторатория распространен в трех мирах.
– Пяти, – поправил ее зверолюд.
– Пусть в пяти. Осталось лишь выяснить, кто такой Иллус.
– Всего‑то делов.
– Я з‑займусь, – заверил Лиций.
Пергамент вернулся ко мне. Я несколько секунд пристально всматривался в него, будто это помогло бы в изучении архалусского. Непонятные буквы, закорючки. Но что‑то было не так. Что‑то в этом послании не давало мне покоя.
– Каждый из них, – гаденько шепнул мне опять голос и замолчал.
– Нам надо завернуть по пути в одно место, – сказала Рис, – вон туда.
Она показала на остовы разрушенных домов. Тех самых, что я видел на пути сюда. За крепостной стеной и большими арочными воротами скрылся город, который теперь с далекого расстояния казался тонким ремешком с большой пряжкой.
– Сальт‑ах‑Эрта, – негромко сказал зверолюд, когда мы вошли в опустевшее поселение, – одна из множества оставленных деревень вокруг Тирольта.
Место было унылое. Где‑то поработало время, где‑то чудовищная мощь иномирцев. От иных строений целой осталась лишь одна стена, у других едва разрушилась крыша. Будто большой волк пытался проникнуть в домик поросят всем известным способом. При воспоминании о том, как этот волк выглядит, меня передернуло.
Мы выбрали одно из наименее пострадавших зданий. Без окна, половины крыши, зато с уцелевшей дверью. Рис, открыла ее и выволокла наружу связанного перга. Разрезала веревки на его ногах и подняла на ноги.
– Лиций, веди его. Теперь возвращаемся.
– Это кто?
– Друг того оранжевокожего, у которого ты гостил. Он и должен был сообщить о тебе потенциальным покупателям. Но тут мы вовремя его перехватили..
Мы вернулись к дороге и прошли по ней до начала каньона. Здесь Рис развязала Игрока и дала последнее напутствие.
– Можешь возвращаться к хозяину. Думаю, он тебя еще поблагодарит, что ты не успел ничего сообщить серьезным Игрокам. Иначе, у него были бы проблемы. Пусть не вздумает нас искать. А это для пущей достоверности, что ты тоже пострадал.
Рис исполнила такой резкий джеб, что Игрок упал на землю, держась за ушибленную скулу. Однако обиженным он не выглядел. Наоборот, стал пятиться, вставая на ходу и постоянно кивая в знак благодарности. Еще бы, его не убили, хотя могли. Откуда в Рис этот гуманизм?
– Зря, – подтвердил мои мысли голос. – Нет тела, нет  дела.
– Ты теперь постоянно будешь со мной разговаривать?
Сказал и тут же испуганно прикрыл рот, как ребенок. Однако на возглас никто не повернулся. Лишь Троуг недоуменно посмотрел на мое движение.  Ну слава богу, значит, со своим «я» можно разговаривать не только вслух.
– А что, мешаю? Мне кажется, я всю дорогу только и делаю, что помогаю тебе. То жизнь спасу, то из заточения вытащу, то на мысль умную наведу.
– Это какую?
– К примеру, что лики не статичны. Мне кажется, что они скорее подстраиваются под меняющуюся реальность. Вспомни новую способность Разрушителя. А теперь подумай, ее ведь не могло быть у первого, кто носил лик. К слову, ты правильно догадался, что это был Шива. Мне кажется, сама Игра постоянно меняется, развивается.
У меня тоже складывалось ощущение, что игровые законы не более, чем свод правил. К примеру – нельзя перемещаться в другие миры иным путем, кроме как с помощью гигантских, закованных в броню рыцарей. Так хрен там. Нашелся Игрок, который завалил Вратаря и вот уже спокойно прыгает туда, куда захочет. Сам был тому свидетелем.
Но «Темному» я ничего не ответил. Желания не было. Чтобы как‑то занять себя, я решил посмотреть, что там Шива насшибал со стражников.
        Хамелеон (Ловкость) – способность полностью сливаться с местностью в неподвижном состоянии. Данный уровень Ловкости позволяет вам использовать умение с 50% вероятностью успеха.       
        Рывок (Сила) – способность молниеносно приблизиться к противнику и сбить его с ног один раз за бой. Данный уровень Силы позволяет вам оглушить одновременно двух существ.       
        Путаница (Иллюзии) – зачаровывает Игрока, заставляя его атаковать ближайшее существо вне зависимости от того, союзное оно или враждебное. Время действия: 10 секунд. Дальность действия: 20 метров. Стоимость использования: 400 единиц маны.       
        Влечение (Иллюзии) – повышение привлекательности субъекта для окружающих. Рассматривается как кратковременный эффект для достижения цели. Внимание: если после окончания заклинания вы будете продолжать беседовать с объектом, то его отношение к вам снизится ниже начального уровня. Время действия: 1 минута. Применение: на себя. Стоимость использования: 200 единиц маны.       
        Поток (Изменения) – перераспределение очков маны в очки здоровья до полного исцеления субъекта или опустошения маны. Применение: на себя. Стоимость использования: 300 единиц маны.       
        Воспламенение (Изменения) – возгорание субъекта, не причиняющее ему вреда. Воздействует на различные предметы вокруг стихией огня и наносит 20 единиц урона существам в секунду. Применение: на себя. Стоимость использования: 500 единиц маны.       
        Волна огня (Разрушения) – создание направленного огненного возгорания, причиняющего урон стихией огня в 70 единиц. Ширина волны: 10 метров. Применение: от себя. Стоимость использования: 200 единиц.       
Мыслей о приобретениях было много. И как это часто бывает, когда начинаешь думать обо всем сразу – ты засыпаешь. Я благополучно проспал скучный переход через каньон. Нога в состоянии относительного покоя не грозила разлететься на части, а лишь слегка болела. Потому сам бог велел. Разбудили меня лишь перед Вратами. Требовалось мое вменяемое согласие на переход. Короткий транзит в Пургаторе – и вот мы уже дома. Легкий морозец, стылый камень в обители Вратаря, трещащие факелы.
В голове была такая каша, что я чуть не забыл кошелек с ключами. Обывательская жизнь откатывалась от меня все дальше. Не удивлюсь, если настанет день, когда это все мне будет не нужно.
– Я тебя довезу, – предложила Рис у выхода из общины.
– Взрослый мальчик, сам доеду.
– Но у тебя нога.
– И у тебя нога. Привет, сестра, как я давно тебя искал! Танцевать, как в индийских фильмах не будем, – меня вдруг охватила злость. И на мгновение показалось, что внутри кто‑то хихикает. – Сам доеду. Большой мальчик. Завтра встретимся. Без меня ничего не предпринимать.
Дорога домой пролетела как сон. Точнее во сне. Таксисту даже пришлось потолкать мое бренное тело. На его голос я не реагировал. И вот тут я пожалел, что не воспользовался услугами Рис. Хотя тут скорее подошел бы Троуг. Путь наверх занял у меня в лучшем случае минут двадцать. С остановками, матом, проклятиями и перерывами. Домой я ввалился, чуть не растянувшись в прихожей. И сразу попал в крепкие объятия домового.
– Божья матерь заступница, это кто ж тебя так?
– Да никто, Лапоть. Мне чудовищно повезло. Шел по улице, никого не трогал. И тут бац, выбегает режиссер. Говорит, что я им подхожу. Ну и все.
– Что и все?
– Взяли меня в  брянский театр одного юного зрителя. И сразу главную роль дали – дуршлаг сыграть.
– Судя по твоему виду, весь билет был куплен и зритель ушел в восторге.
– Еще каком.
– Эх, хозяин, ты меня раньше срока в гроб загонишь. Раздевайся. Весь.
Стеная и шепча что‑то под нос – то ли ругательства, то ли молитву, домовой собрал мое барахло. Я же отправился в душ и еле доковылял до постели. Плюхнулся и тут же забылся сном. Вроде меня даже Лапоть тормошил, что‑то в рот вливал. Пахучее такое, противное – полезное, одним словом. И проснулся я относительно в нормальном состоянии. Не идеальном, а нормальном. Будто с легкого перепоя.
Нога болела только если наступить на нее. И болела – громко сказано. Скорее ныла, будто я ее сильно ударил. Уже хорошо. Аппетита никакого не было, поэтому блинов я съел всего четыре штуки, больше тупя в окно и прихлебывая чай.
Собирать рюкзак со спортивными вещами я не стал. Забавно, наверное, но так и стал Сережа тем процентом «качков», что бросили ходить в зал в первый месяц после покупки абонемента. Ну и плевать, если честно. У меня было куда свою злость выплескивать. К тому же, существовали дела поважнее. Потому я задал конечный адрес в смартфоне и вызвал такси.
Лапоть подштопал одежду. Как мог. Собственно, вышло вполне недурно, кое‑где заплатки, кое‑где длинные стежки. Хотя из модного денди я теперь превратился в побитого жизнью бродягу. Да и статы у плаща снизились.
        Старый плащ мага‑разрушителя (масштабируемый по уровню обладателя)       
        + 416 к мане.       
        + 13% к урону применяемых обладателем всех заклинаний школы Разрушения.       
        + 9% к поглощению всех враждебных заклинаний школы Разрушения.       
        + 7 % к отражению всех враждебных заклинаний школы Разрушения.       
Ладно. Могло быть и хуже. Натянул потрепанную одежду, спустился вниз и прыгнул в такси. По приезду, выйдя из машины, я понял, что ничего не изменилось. Разве что существ стало меньше. Точнее, их не было вовсе. Прошел ажиотаж. Оно и понятно. Местность рядом с мостом снова превратилась в глухомань. Я постучал в железные ворота, надеясь, что после всего произошедшего эти товарищи не сменили точку дислокации. И с облегчением выдохнул, когда скрипнула дверь и послышался звук хрустящего снега.
– Здорово, – выглянул незнакомый Ищущий. – Зайдешь?
Ага, значит, работало еще моё звание. Не сняли из‑за той истерики.
– Зайду. Магистр здесь?

Глава 20

В жизни порой наступает период, когда мы останавливаемся и пересматриваем свои взгляды на многие вещи. Если хватает житейской мудрости – то становимся лояльнее к поступкам, снисходительнее к людям, терпимее к чужим ошибкам. В общем, меняемся. И это абсолютно нормально. Потому что нет в мире ничего статичного. Кроме разве что репертуара Юрия Шатунова.
Вот и мое отношение к Видящим развилось от «на одном поле не сяду» до «эти товарищи могут быть полезны». Я не питал иллюзий, более того, не особо раскаивался в сказанном Оливерио в ту ночь. И стыда никакого внутри меня не было. Потому что там, в теплом джакузи из вечно подогретой злости, плескался лишь «Темный». А у этого товарища в принципе не было понятия совести.
– Рад, что ты заглянул к нам, – искренне обрадовался Магистр.
– Я по делу.
– По‑другому и быть не могло. Но мы тебя ждали.
– Понятно, раз до сих пор не сняли звание в Ордене. Ладно, теперь к делу. Я помог вам и жду ответной услуги. Мне нужна кое‑какая информация.
Конечно, я бы мог обратиться к Стражам. У меня там сестра, один из членов их кружка по интересам мне недавно помогал, да и Отстойник не папа римский спас. Но могли помочь, а могли и послать. И спросить с них ничего бы не получилось. А вот с Видящими другая петрушка. Они действительно в какой‑то мере были мне должны. И единственное, через что мне пришлось переступить – собственные обиды и гордыня. Для Игрока, что хотел стать сильным и жить долго, это не такая уж большая цена.
– Да, конечно, нам не составит труда узнать это, – кивнул Оливерио. – Нам потребуется пара дней, не больше.
– Сбросьте на мобильный сообщение. Когда буду в этом мире, сразу прочту. Запишите телефон.
– Он у нас есть, – мягко улыбнулся Оливерио.
Я кивнул и поднялся на ноги. Немного поколебался, но все же протянул руку Магистру, а тот ее пожал. Нет, я не стал лучше относиться к Видящим. Но, во‑первых, Оливерио лишь часть общей системы. Причем, наиболее лояльная ко мне часть. А во‑вторых, мой расчетливый ум решил, что так будет лучше для возможных дел с Видящими в будущем. Им не надо знать, что я думаю о них на самом деле. Я вышел и вдруг понял, что так подумал и решил не я. А «Темный». Я же лишь с ним согласился.
– Мы же часть общего целого, – сказал голос, – логично, что иногда мы смотрим на вещи одинаково.
– Проблема в том, что порой я не могу определить, где я, а где ты.
– Разве это плохо? – хихикнул «Темный».
До обители я добирался на автобусе, надо было собрать мысли в кучу. Главная дилемма заключалась в следующем – как можно не доверять друзьям, если предстоит общее дело в Мехилосе? И действительно ли в группе есть предатель или «Темный» попросту хочет внушить мне эту информацию. Самое отвратительное в шизофрении, что ты уже не можешь доверять себе.
И что еще более ужасно, я уже поддался этому. Именно потому в общину мне пришлось войти с «черного входа», что располагался на десять минут ходьбы дальше, зато находился ближе к Вратам. Можно было успокоить себя тем, что дело, которым предстояло заняться, виделось относительно безопасным. Да и договариваться с Игроком все равно необходимо мне. Но я знал, что мысли о возможном предательстве здесь имеют место быть.
Вратарь в обители никак не отреагировал на мое появление. Собственно, я не особо и надеялся. Будь у меня звание в их Ордене – верховный патриарх всея Ядра или как‑нибудь вроде того, покерфейс на лицах привратников остался все равно тем же самым. Собственно, я думал, что их лица приняли именно такое выражение, потому что никогда не видел ни одного Вратаря без закрытого шлема. Наверное, набирают туда совсем не красавчиков. Ну да мне какое дело?
Я совершил переход в самый вонючий город Пургатора, подождал некоторое время, пока вновь смогу воспользовался Вратами, и уже оттуда отправился в Мехилос. И даже попал примерно туда, куда хотел. Тут же приспустил плащ на плечи – треклятая духота никуда не делась – и пошел к своей цели, изредка сверяясь с картой.
Владения Любера впечатляли гораздо больше, чем общество Уфира ван Урта. Имелось какое‑никакое освещение. Хотя природу фонарей я так и не понял, может родная электрика, а может и магия. Плохонькие хибары имелись лишь на отшибе, а ближе к центру поселения дома впечатляли своей внушительностью. Кабиридов, к моему удивлению, было не так уж и много. Куча пергов, людей, несколько цвергов, даже парочка, прости господи, архалусов. Непонятно, как они тут выжили?
К моей радости, никто и слова не сказал прогуливающемуся человеку из Отстойника. Все‑таки не зря я помогал Уфиру и зарабатывал потом и кровью звание в Ордене Мусорщиков.
Дом Любера я нашел с первого взгляда. Внушительней своих соседей, выше на этаж, со странным изображением сломанного рога над дверью. Да и стоило мне приблизиться к дому, как парочка кабиридов‑стражников сразу дала понять, что время экскурсий уже прошло. И лучше было бы, чтобы я приходил вчера.
– Мне нужно увидеть Любера.
– Не сомневаюсь, – с небольшой издевкой кивнул рогатый, – только нужен веский повод, чтобы беспокоить Владетеля.
– Он есть. Передай, что я принес одну вещицу, которую забрал у его убитого брата. Мною, кстати, убитого.
        Навык Убеждения повышен до двадцать шестого уровня.       
Кабирид лишь посмотрел на своего напарника, ни слова ему не сказав, видимо, у них была налажена телепатическая связь, и ушел в дом. Вернулся он довольно скоро. Как и говорил Уфир, Любер был очень неравнодушен ко всему, что связано с братом. К слову, кабирида из рода Крунов я вспомнил еще раз, когда оказался внутри. Теперь уже сравнивая жилища глав обществ. И сравнение было не в пользу Уфира.
Дом Любера походил на богатый особняк купца – ковры, серебряная посуда, резная мебель. И что главное – нигде ни грамма той самой противной красноватой пыли, с которой Крун даже не пытался бороться внутри. Уж не знаю, сколько раз в день тут моют полы, но хотя бы за это перед братом убитого Древовида хотелось снять шляпу. К слову, последний находился в дальней комнате, судя по убранству, выполняющей роль кабинета.
Сам Любер оказался удивительно похож на брата. Более того, и он был однорогим. Только если у Древовида «елочка оказалась срублена под самый корешок», но сидящий кабирид мог похвастаться половиной торчащего рога. Не менее интересно было его направление – Водчик. Я даже слова такого не знал.
– Присаживайся, – предложил он мягким движением руки.
Только теперь, рассматривая кабирида передо мной, я стал замечать отличия. К примеру, Любер оказался наименее внушительным среди своих собратьев. Скажу так, он был даже чуть меньше меня. Не спасали, а лишь усугубляли ситуацию хиленькие крылья, одно из которых располагалось много выше другого.
– Если ты решил потратить мое время, то я тебя накажу, – спокойно сказал он. Хотя даже «Темный» внутри заворочался от этого «накажу». Хорошего там точно было мало. 
– Вот.
Я без лишних слов вытащил кинжал атаирского вора, чуть не уронив неудобный здоровенный клинок. И как же изменился взгляд Любера. Точно у гепарда, увидевшего раненую косулю. Я тут же убрал кинжал в инвентарь, решив не слишком соблазнять Владетеля возможностью попросту отобрать клинок. Конечно, я все еще Захожий в Ордене, но береженого бог бережет.
– Бурен, выйди за дверь, – чуть успокоившись, сказал Любер приведшему меня стражнику. – Так это ты убил брата?
– Да.
– Эх, жаль меня там не было! – всплеснул руками Владетель. – Он мучался?
– Ну, можно сказать и так. Он сгорел, превращаясь из дерева в кабирида. Вряд ли подобное попадает под категорию «тихо отдал богу душу». 
– Ох, – вдохнул Любер полной грудью, будто пытаясь почувствовать смрад от пылающего тела. – Это восхитительно. Я искренне тебе признателен.
        Вы помогли Обществу Любера ван Люнта из рода Увейнов избавиться от врага. Получено звание Друг. Вы можете рассчитывать на защиту Общества.       
– Вы были не в очень хороших отношениях с братом?
– Не в очень? – усмехнулся Любер. – Всю свою жизнь мы только и думали, как бы убить друг друга. Видишь это? – он указал на половину рога. – Его мне сломал Крутнис в семь лет, чтобы я не стал главой семьи после смерти отца. В этом возрасте рожки у кабиридов очень хрупкие, полностью они твердеют лишь к пубертату. И все, у меня не оставалось выбора. Как только я прошел инициацию, то ушел из своего мира. Однорогий – почти как калека.
– И осели здесь.
– Да. Собрал несколько знакомых. Уж что‑что, а организовывать существ я умею. После, когда у меня было уже достаточно сил, нанял группу архалусов. Они выследили Крутниса и… нет, не убили. Тоже отломали ему рог. Удар был такой силы, что Крутнис еще две недели не мог подняться на ноги. И ему тоже пришлось уйти из семьи. Он перебрался сюда и началось наше противостояние. В открытую он не мог бросить мне вызов. К тому времени я стал одним из влиятельных Мусорщиков. Да и повода не было. Поэтому он принялся  выжидать… А теперь он мертв. Даже не верится.
Кабирид расплылся в широкой, достаточно зловещей, к слову, улыбке. С другой стороны, он хотя бы  открыто признался о том, что родственничек сидел в печенках. Не стал юлить, петь об особой любви к брату. И сказать честно, меня расположила такая правдивость.
– Мне нужен этот кинжал, – сказал Любер, глядя мне в глаза, – я повешу его вон там, над дверью. Буду смотреть на него и думать, что Крутнис умер в мучениях. Это слаще, чем пролитая в битве кровь архалусов.
– Тогда начнем торги, – улыбнулся я.
– Я могу осыпать тебя пылью. Могу сделать так, что ты будешь вхож в мой дом, как в свой. Могу…
– Я понимаю. Ты можешь очень многое. Но мне нужна информация. И звание. Но не в твоем Обществе.
– Говори, – коротко бросил Любер.
Выходил я от Владетеля с таким чувством, будто с моих плеч сняли тяжелый рюкзак. Собственно, так и было. Я уж забыл, насколько увесист кинжал Крутниса. Сам Любер его удержал с трудом. Думаю, понадобится много анкерных болтов, чтобы повесить подобную дуру над дверью. Ну да это лирика, а вот самое важное я мог прочитать у себя в интерфейсе.
        Вы помогли Люберу ван Люнту, одному из Верховных Владетелей Ордена Мусорщиков. Получено звание Завсегдатай. Вы можете вести торговлю в землях Ордена.       
        Вы помогли Люберу ван Люнту, одному из Верховных Владетелей Ордена Мусорщиков. Получено звание Меньшак. Вы имеете право голоса среди собрания обычных Владетелей.       
        Вы помогли Люберу ван Люнту, одному из Верховных Владетелей Ордена Мусорщиков. Получено звание Большак. Вы можете рассчитывать на защиту Ордена в любой ситуации.       
Существовало еще два звания выше. Но Любер уперся рогом и сказал, что повысить меня дальше не может. И так я через звездочки прыгал. Мне для виду пришлось поупираться, мол, рассчитывал на большее. Но я согласился. Защита Ордена – именно тот профит, который мне и был нужен.
По поводу информации – вышло все тоже в лучшем виде. Я на единицу поднял Аксиологию, лишь мельком просмотрев карту, что выдал мне Любер. Подробную карту Мехилоса до пятого порядка со всеми закоулками. Чем выше – тем изображение более схематичное и общее. Оно и понятно. Кто туда мог забредать из Мусорщиков?
В итоге, все стороны остались более чем довольны. Любер не потратил ни грамма, а я избавился от тяжеленной дуры. Которую кроме как в состоянии «Неадекватный Шива» использовать не мог. Теперь можно было разговаривать с одним знакомым пергом о самом важном.
Возвращение в Отстойник произошло без особых проблем. Даже скучно. «Темный» помалкивал, по пути меня никто не хотел убить или ограбить, у домика Троуга было тихо. Подозрительно тихо. Единственный вариант, что корл сейчас напивается в Синдикате.
Я решил, что загляну туда после того, как посещу Румиса. Именно он был назначен связным с Летреном в случае, если я найду Интурию. Думается, кроколюд не особо верил в мой успех.
Румис оказался не один, а в компании покупателя. Того самого, обычного, кому надо впарить какое‑нибудь заклинание или умение. И тем прикрыть свой основной вид деятельности. Увидев меня, перг‑механоид засуетился и быстро проводил ничего не понимающего Игрока за дверь. Лишь сказал на прощание, чтобы тот зашел попозже.
– Не мельтеши, я ненадолго, – бросил я, как только дверь закрылась, – можешь передать хозяину, что я достал Интурию.
– Как?
– Обычно. Применил смекалку, сноровку, немного силы и нахрапистости. В общем, ничего особенного, был самим собой.
Превратись Румис сейчас в компьютер, его пришлось бы перезагружать. Лицо перга выражало не просто изумление, а крайнюю степень офигевания. Как если бы к нему в гости явился мертвец, которого он собственноручно убил. Пришлось доставать расплавленный кусок белого металла и показывать Румису. Но этим я только усугубил дело.
– Это… тот… это…
– Тебя Лиций укусил, что ли? Передай шефу, что я свою часть сделки выполнил. Если хочет поговорить, то я приду завтра. Вечером. Усвоил?
– Я… это… да.
– Ну замечательно.
Я вышел наружу, весьма довольный произведенным эффектом. Пора  привыкнуть, что Сережа умеет добиваться высоких результатов. Пусть чуть не лишается конечностей, а иногда и почти умирает, зато все делает. Я постоял немного, подумал и все же решил зайти в Синдикат, перекинуться парой фраз с Троугом. Однако тут меня ждала неожиданность. Корла внутри не оказалось. Шумного пьянчугу я бы заметил. А вот Рис была. Сидящая ко мне спиной и разговаривающая с каким‑то Игроком. Она полностью загораживала его, даже направление не разглядеть.
– Никому… – шепнул голос.
Я вышел, не сказав ни слова. Мне показалось, что за мной двинулась какая‑то тень. Проклятая паранойя в действии. Пришлось даже остановиться, чтобы пропустить Ищущего вперед. Им оказался тот самый здоровяк, которого я угостил относительно недавно Боевым Телекинезом. Перевертыш. Я уже собрался начать разговор на повышенных тонах, по моему опыту мужики, как правило, такие гештальты старались закрыть. Однако Здоровяк лишь оскалился и проскочил мимо. Странный он какой‑то.
Телефон по выходу из общины стал барахлить, отказываясь прогружать приложение с такси. Вот тебе и современные технологии. Я сплюнул на землю и почапал к остановке, отмечая, что на улице пустынно даже для рабочего дня. Мое изумление возросло, когда я не обнаружил на железной лавочке под козырьком ни одной бабульки.
И только чуть позже до меня дошло, что здесь подозрительно тихо. За все это время ни одна машина не проехала. Так, где‑то мы это уже проходили! Я скастовал парочку защитных заклинаний и достал Грам. С горечью отметил, что как только беру меч в руку, «Темный» внутри будто просыпается. Словно ждет отмашку, чтобы занять мое место. Оно и неудивительно, Грам давал ему силы.
Я вышел на дорогу, рассматривая окрестные дома. Хотели бы подстрелить – уже бы подстрелили. Тогда чего ждут? Окинул улицу взглядом еще раз, теперь внимательнее, применяя Наблюдательность и кивнул сам себе. Есть.
– Выходи, я вижу тебя.
Правильнее было бы сказать «выходите». Потому что следом за Перевертышем показались и его приятели. Еще трое Игроков – я мельком пробежал по направлениям. Ничего интересного, мелкая сошка. Даже удивился. Неужели они и вправду решили напасть на меня. Неужели не знают, кто я?
– Надо торопиться, завеса долго не провисит, – сказал низенький Вспомогатель. Держу пари, в честном бою он из себя ничего не представляет.
– Бранн!
Вихрем взметнулся снег у обочины и возле квартета будто материализовался Игрок. Собственно, я знал, что рано или поздно мы встретимся с Всадником. Подозревал, что нам придется скрестить клинки. Только почему же Рыжий не торопится вступить в бой? Ну что ж, если гора не идет к Магомеду... Я с трудом унял беснующегося внутри «Темного», что пытался вырваться из своих застенков и неторопливо пошел к замершей в ожидании пятерке. Настало время кому‑то умирать.

Глава 21

Есть старое филологическое уточнение, раскрывающее простую обывательскую мудрость. Звучит оно следующим образом – жизнь происходит не с нами, а для нас. Иными словами, по возможности надо не приспосабливаться к изменяющимся условиям, а формировать их под свои нужды.
К примеру, ты попал в ловушку. Теперь надо защищаться, пытаться выжить. Какой я бедный, несчастный, опять меня все хотят нагнуть. Классическая позиция жертвы. Я же вдруг взглянул на ситуацию по‑другому. Пятеро противников. Один из которых старый опытный Игрок, можно сказать, бог. Насчет остальных не знаю, но вот у этого товарища определенно есть интересные лики, заклинания, умения.
Я поймал себя на мысли, что уже чуть ли не бегу по направлению к оппонентам. И тут же понял, что это влияние «Темного». Он не завладел телом, но каким‑то образом воздействовал на меня. Еще этот чертов меч. Все мое существо желало поскорее вступить в бой, но я намеренно пошел медленнее, разглядывая врагов. Хрен тебе, «Темный», а не блицкриг.
То, что Рыжий не будет лезть на рожон, стало ясно сразу. Он стоял и негромко отдавал приказы. А вот остальные как раз начали действовать. Вспомогатель кастанул какое‑то общее защитное заклинание, что оплело каждого. Держу пари, штука мощная и весьма затратная по магии. И бесполезная против моего Грама. Ну откуда им об этом знать?
Итак, кроме известного мне торопыги‑Брана, пощупать меня за вымя хотели Перевертыш, Псамопорт, Металлогенет и Вспомогатель. С последним мы уже все решили – он не более, чем саппорт. Вряд ли будет участвовать в бою. Что ждать от остальных?
Не откладывая в долгий ящик, оппоненты решили удовлетворить мое любопытство. Основное внимание привлек, конечно, Перевертыш. Он взмахнул руками и принялся увеличиваться в размерах. Кожа позеленела, и без того немалое тело стало больше раза в полтора. Ну чисто Халк, не иначе. Однако по внушительным клыкам и общему состоянию изменившейся морды, я понял, в кого обернулся Игрок. В орка. Видел я такого на ярмарке в одном архалусском городе.
Я так увлекся просмотром бесплатного зрелища, что чуть не пропустил довольно ловкий бросок от Металлогенета. Высокий и сухой как лист человек метал в меня сюрикены, которые появлялись у него в руках с секундной задержкой. Нет, не из инвентаря он их достает. Слишком долго. Металлогинет создает эти «звездочки». Вот же гад. Как бы ловок я ни был, но увернуться от быстро летящего в мою сторону сюрикена не смог.
∞
Всегда самой лучшей защитой было нападение. Поэтому я не стал изобретать велосипед. Лик сел на меня, как влитой. Я побежал вперед, на ходу активируя Разоружение. Видеть глаза Металлогенета, который создал уже два сюрикена и искренне теперь не понимал, что же с ними делать – было бесценно. Вдобавок, рядышком стоял Псамопорт. Он достал меч и присоединился с аналогичным вопросом к коллеге.
Когда я уже решил, что сейчас одним ударом убью двоих, ближайший ко мне Игрок рассыпался на части. Нет, не в тот прах, который появляется после смерти. Он превратился в груду песка, что быстро стала улепетывать прочь. Ну да ладно, будем довольствоваться лишь одной смертью.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Металлогенет (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено заклинание Испуг.       
Худой Игрок осыпался прахом на заснеженную дорогу. Вот так бывает, дружок, когда нападаешь не на тех Ищущих. Хотя мог поклясться, что направление у него было не из простых. И из этих оболтусов, не считая Рыжего, он являлся одним из самых опасных. Но куда ему тягаться против темного Лика?
Грам стал горячим, вкусив крови Игрока. А «Темный» громко усмехнулся, довольный первым успехом. Я почувствовал, как он стал ближе ко мне. К той невидимой преграде, что его сдерживала.  
Увлекшись внутренними терзаниями, я пропустил чудовищной силы удар в поддых. Орк закончил превращение и познакомил меня с мощью зеленокожего народа. А что, все по‑честному. Оружие он не использовал, рукопашка не в счет. Не будь на мне Покрова – пришлось бы совсем туго. А так, под аккомпанемент звона в голове и сполох осыпаемых светло‑синих искр, я отлетел на порядочное расстояние.
        Навык Бездоспешного боя повышен до двенадцатого уровня.       
И тут же чуть не получил добавки от внезапно собравшегося рядом из песка Игрока. Тот тоже просек, что меня можно бить ногами и желательно сильно. Но вот я был категорически против.
∞
После мощного тычка Перевертыша я успел откатиться в сторону, в то время, как груда песка вновь обратилась в человека и обрушила удар в то место, где мне посчастливилось недавно отдыхать. Увидев, что противник слишком быстрый Гонзалес, Псамопорт сразу превратился в бесформенную кучу и зашуршал в мою сторону. Как можно обезвредить того, кто состоит из миллиона мельчайших частиц? Собственно, была одна идея.
Максимальное количество маны после метаморфозы в Шиву с дальнейшим обращением плаща в негодность заметно снизилось. Да и защиту я недавно на себя наложил. Хотя на нужное заклинание все‑таки хватало. Я сделал шаг влево, чтобы заодно моим кастом зацепило и орка, а после выпустил Волну огня. Зашипел под ногами снег, превращаясь в пар, к свету облачного зимнего неба добавились пляшущие языки пламени. И это действительно была волна. С вырывающимися сгустками сполохов, что горячим потоком покатилась в сторону врагов. Эх, в эту бы красоту еще и урон серьезный, цены бы такому заклинанию не было.
Хотя, чтобы довести Псамопорта до кондиции – Волны огня вполне хватило. Конечно, в стекло Игрок не превратился. Не успел. Однако песок будто схватился, затвердел. Ищущему пришлось обращаться в исходное состояние, перекинувшись человеком, а тут уже и я подоспел с Грамом.
        Вы убили враждебно настроенного Игрока.       
        Доступна смена направления развития на Псамопорт (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено заклинание Преграда.       
Странно это было. Песчаный человек, так до конца не успевший обернуться, на мгновение замер и тут же осыпался прахом. А я уже развернулся к орку. Волна пламени лизнула его зеленую кожу и промчалась дальше, разбившись о стену ближайшего дома. Та, к слову, от немыслимого жара почернела, а окна первых этажей покрылись слоем копоти. В душе не представляю, как бедные обыватели будут пытаться логически это объяснить. Ну да и черт с ними. Здесь у нас имелась вещица более занятная.
Перевертыш понял, что в бою один на один неповоротливый орк против того, кто умеет откатывать время – не лучший вариант. Потому думал недолго. Тело его довольно быстро уменьшилось, плечи разрезали два ослепительно белых крыла, а в руке оказался полуторный меч. Ясно, будет давить меня с воздуха. Интересно только, почему архалус, а не, например, кабирид?
Направление Перевертыша мне нравилось. Не в конкретный момент, а вообще. Захотел – обернулся тем же пергом, проник в захваченную крепость в Пургаторе. И сдал все военные секреты ангелам или демонам. Кому именно – зависит уже от суммы транша. Идеальный разведчик. Конечно, если у защитников нет хотя бы одного Игрока с умением Проницательность.
Лирические размышления оказались совсем некстати, потому что псевдоархалус быстро набрал высоту и спикировал на меня. Собственно, вариантов не было. Лабильность здесь большой роли бы не сыграла, в любом случае пришлось бы откатывать. Вот только очков зарядов осталось совсем немного. Поэтому я решил действовать наверняка.
К слову, Перевертыш был не так уж и хорош. Он просто обрушился на меня, пытаясь снести напором. Рубанул наотмашь мечом. По мне, слишком сильно. Я успел немного отклониться, и клинок лишь распорол часть плаща и скользнул по ребрам. Блин, Лапоть меня прибьет. Таким макаром, волшебная накидка скоро станет шортами. Зато Игрока развернуло, а я отпрыгнул, решив, что раз удар был не очень уж и серьезным, то и откатывать время нет смысла.
– Видел?! – спросил Перевертыш не у меня, а у Рыжего. – У него закончились заряды.
И когда Бран сорвался с места, до меня дошло. Всадник просто нанял этих Игроков, чтобы я слил на них свои очки зарядов. А когда мне станет нельзя откатывать время, тогда за дело примется он. Собственно, это самое «тогда» уже наступило.
Архалус теперь заходил с другой стороны, а Рыжий, подобравшись вплотную, скалился во все тридцать четыре зуба. Слишком самонадеянно. Два отката на двух Игроков. Плюс, у меня в арсенале имелось кое‑что еще. Как раз для таких прытких Всадников.
– Пусти! – рванул в бешеной попытке «Темный».
– Сиди! – осадил его я твердой рукой.
А сам уже применил  Угнетение. Конечно, в идеале было бы замедлить врагов вдвое. Но чем богаты, тем и рады. Даже на Рыжем сработало заметно. Об архалусе и говорить не приходилось. Бранн, еще не осознав, что все изменилось, налетел на меня. Даже в таком состоянии он был невероятно быстр. Однако с ним случилось именно то, за что меня ругал Охотник.
Каждому Игроку необходимо сначала научиться драться с оружием, как обычному человеку. Без использования направления. Откатывай я постоянно время назад при каждом ударе, то без направления оказался бы попросту беспомощен. Вот и Рыжий слишком уж уповал на свою скорость. Держу пари, его сражения обычно заканчивались с первого удара. Теперь же коса нашла на камень.
Бранн понял, что что‑то идет не так, когда я увернулся от одного его удара и парировал второй. Но все‑таки чудес не бывает. Он оказался быстрее и распорол ногу. Серьезно, до кости. Мне повезло, что я не потерял сознание, иначе все было бы кончено.
∞
Выпад Рыжего я, конечно, отклонил без труда. А вот контратака не сказать, чтобы получилась. Хотя, с другой стороны, это еще как посмотреть. Рыжий, словно неопытный фехтовальщик, довольно сильно размахивал руками. Поэтому Грам, обрушившийся сбоку, и отсек часть указательного и среднего пальца. Бранн взвыл как кошак, ошпаренный кипятком, и отскочил в сторону. Ну что ж, короткая передышка, самое то, что мне сейчас нужно. Потому что время идет, а противников меньше не становится.
Это замедление Рыжего не так бросалось в глаза, зато ситуация с Перевертышем оказалось кардинально другой. Было довольно забавно наблюдать, как огромный псевдоангел будто в замедленной съемке тяжело взмахивает крыльями. Я бросился к нему, держа в голове, что откат остался всего один. И на этого товарища заряды тратить ни в коем случае нельзя.
Архалус, хоть был замедлен, без боя сдаваться не собирался. Он стал неторопливо разворачиваться ко мне, держа меч перед собой. Судя по уверенным движениям, вот как раз он был более хорошим бойцом, нежели Бранн. Попробуй я его атаковать, не факт, что все пройдет так уж удачно. Мне необходимо вывести его из строя. Максимально быстро и эффективно.
Забег вокруг Перевертыша дал свои плоды. Едва показалось свободное от перьев плечо крыла, я не стал долго думать. Рубанул, что было сил, и отскочил в сторону.
        Навык Коротких клинков повышен до двадцать шестого уровня.       
Звук вышел сочный, будто повар стал шинковать толстый стебель сельдерея. И что интересно, крыло упало быстрее, чем растерявшийся Перевертыш. Рухнуло на землю и исчезло, будто его никогда не было. А архалус стал обращаться обратно в человека.
Если честно, мне стало довольно интересно, как работает его направление. Что может заставить Перевертыша вернуться в исходное состояние? Ранение или попросту сильная боль? По мне, скорее второе. Однако обдумыванию вопроса помешал Бранн. Он понял, что я следую максиме «разделяй и властвуй», потому устремился в бой.
Кровь стала заливать подтаявший и уже почти не испаряющийся снег вокруг. Она смешивалась с каплями воды, окрашивала белоснежную простынь улицы в багровые тона. Тонким ручейком стекала кровь с покалеченной руки Бранна, пропитала один край моего плаща, сделав его тяжелым, расползлась темным пятном от пытающегося подняться Перевертыша.
– Оле‑е‑ег! – бросился к своему приятелю Вспомогатель.
Бранн дернулся, на мгновение отвлекшись, а я уже отскочил в сторону. На всякий случай, чтобы эти товарищи меня внезапно не окружили. Хотя, судя по состоянию Перевертыша, он и не собирался. Вспомогатель медленно поднимал бывшего архалуса на ноги, что‑то шепча ему на ухо и косясь в мою сторону. Сейчас мне угрожал только Рыжий.
Отсечение пальцев разозлило Бранна. Заставило постоянно наступать, позабыв об осторожности. И не скажу, что мне это понравилось. Я не успевал. Отразив один удар, я лишь мельком мог отбить второй. К царапине на боку добавилась серьезная рана левого плеча. Рыжий почувствовал мою кровь и будто сорвался с цепи.
– Пусти! – вопил голос.
Я сжал зубы так, что на мгновение даже потемнело в глазах. «Темный» слишком уж сильно рвался наружу, и мне это не нравилось. На удивление, я был достаточно спокоен и даже уверен в собственных силах. Двадцать секунд, за которые произошло слишком много, уже почти закончились. Сейчас Угнетение перестанет действовать. Но я все ждал своего шанса, ждал. И вот он выпал.
Бранн совершил выпад, чтобы проткнуть меня насквозь. Собственно, у него это и получилось. Только я был еще жив. Меня надо было добить. А для этого уже предстояло совершить слишком много манипуляций. Вытащить из меня клинок, снова отвести руку. Долго, очень долго. Я же решил бить врага его же оружием.
∞
Шаг вправо, и меч провалился в пустоту. А вот Бранн, что для выпада шагнул вперед, сам напоролся на Грам. Клинок вошел мягко, глубоко, почти до гарды. Всадник изумленно смотрел на меня, не ожидая, что мы так скоро окажемся максимально близко друг к другу.
– Убей! Убей его! – чуть ли не заорал голос.
– Молчи!
– Пусти, я сам его убью!
– Нет!!
Я не знаю, кричал я вслух или про себя. Почудилось, что тело свело мощной судорогой. Видимо, мое лицо как‑то исказилось, потому что физиономия Бранна точно изменилась. Рыжий Всадник испугался. Не как вздрагивают зрители при внезапном моменте в ужастике, а натурально так, с запахом. Именно это и привело меня в чувство. Точнее, вернуло обратно на короткий промежуток.
«Темный» бесновался. Он походил на разъяренного тигра, бросающегося на клетку из тонких бамбуковых прутьев. Его подпитывало абсолютно все – лики, меч, злость. Все играло не в «мою» пользу. Рука с мечом задрожала, пытаясь сместить рукоять вниз. Учитывая, что для Грама плоть была как для кухонного ножа подтаявшее масло, жить Бранну оставалось всего ничего.
И вдруг ко мне пришло осознание. То, что «Темный» еще не добрался до полного обладания телом, но постепенно осваивался с одной из конечностей – понятно. Но эта смерть даст ему дополнительные силы. Нельзя кормить злость. Нельзя кормить страх. Я взглянул на обосравшегося Всадника, древнейшего из Игроков, и уже понял, что сделаю.
Меч в непослушной руке исчез, будто его и не было. Да, пусть правую конечность я контролировал все хуже, но инвентарь пока был мне подвластен. Стоило это сделать, как ментальная атака «Темного» стала сильнее. Я старался игнорировать ее, хотя вены вздулись, а капилляры в глазах лопнули. Потекли кровавые слезы. Я схватил левой рукой противника за шею и вкрадчиво произнес.
– Поклянись Игрой, что, если я отпущу тебя, ты уберешься из Отстойника и даже не будешь пытаться преследовать меня или моих друзей.
– Нет!! – «Темный» был в ярости.
– Что? – а вот Бранн меня не понял.
В ужасе он не мог отвести глаз от моего кровавого лица. Видимо, все силы сейчас ушли на процесс дефекации и работа мозга перешла в автономный режим. Однако Бранн достаточно быстро исправился. Стал постоянно кивать, что‑то говорить про тихий уголок в мирах, заикаться, сбиваться с мысли.
– Поклянись.
– Что ты делаешь, идиот?! – бушевал «я». – Нельзя его отпускать! Он враг! И у него есть лики! Он сделает нас сильнее!
– Поклянись, – с нажимом сказал я, ибо мне все труднее было сдерживать «Темного».
– Клянусь Игрой, что…
Всадник, один из вестников того самого Апокалипсиса, которого боялись обыватели, лепетал свою клятву. Неимоверно волнуясь, чуть запинаясь, стараясь не смотреть мне в глаза. Будто в них, в глубине, видел чудовищного монстра, которого нельзя не бояться. Впрочем, так оно на самом деле и было.
Я чуть слышно мычал от той волны, что накатывала изнутри. Но все же клятву выслушал. Подождал, пока свечение окутает Бранна, и только тогда отпустил.
– В твоих же интересах как можно быстрее отсюда убраться.
И Всадник послушался. Он помчался так проворно, как только позволяли превратившийся в лед снег под ногам, дырка от Грама в брюхе и полные штаны… впечатлений. Я и без клятвы знал, он не вернется. Что‑то Бранн увидел во мне. И это что‑то его надломило. Всадника. Бога. Того, кто уничтожал существ ради развлечения, жаждал крови и мнил себя вершителем судеб. Я убил Всадника, не убивая его. Мы убили.
Перевертыш со своим приятелем тоже оказались достаточно благоразумны. Вспомогатель тащил на себе здоровяка. И они почти скрылись за поворотом. Это сражение оказалось за мной. Более того, вся кампания тоже. За исключением одного «но». Кое‑кто был категорически не согласен с моим гуманизмом.
– Идиот! Ты пожалеешь! Я загоню тебя в такую дыру, из которой ты не выберешься никогда.
Я знал, что он прав. У меня не было больше сил сопротивляться «Темному». И перед тем, как «я» вырвался наружу, перед тем, как меня не стало, чьи‑то руки легли на плечи. 

Глава 22

Иногда наша дорога, как бы широка и удобна она ни была раньше, уходит прочь от основной магистрали. И путь, по которому мы прежде шли с кем бы то ни было, перестает быть общим. Соавторы начинают писать соло, компаньоны делят активы и отправляются в свободное плавание, дети уходят из дома и принимаются строить свою жизнь. Ничто не вечно. Когда же сотрудничество перестает быть выгодным, оно сразу же заканчивается.
«Темный» решил, что играть вторую скрипку больше не будет.  И, откровенно говоря, с ним мало кто мог поспорить. Самое странное было другое – я все еще был здесь. Более того, судя по боли, что в последнее время стала верным моим спутником, тело тоже недалеко ушло. Чудовищно ныл подраненый бок, немного плечо и та самая нога, которая, зараза, не могла уже срастись легко и изящно за пару дней.
Я открыл глаза и обнаружил себя в небольшой комнатке. Судя по белым перегородкам с красным крестом – какой‑то больнице или лазарете. Плащ лежал рядом, на стуле. Ровно как и вся остальная одежда. А сам я был облачен в какую‑то ночнушку с мелкими васильковыми цветками. Рана на боку не зашита, хотя уже затянулась. С плечом тоже все в относительном порядке. Магия, не иначе. Вопрос, кто был так добр ко мне, что нашел в бессознательном состоянии и подлатал?
Я стянул ночнушку и стал быстро одеваться. А когда уже натягивал штаны, на полпути вдруг замер. Только теперь до меня дошло – я не слышу «Темного». Не чувствую. Будто он исчез.
– К сожалению, ваше расщепленное «я» на месте. Хотя мы его, как бы так сказать, временно успокоили.
Я развернулся на голос, только потом понял, что до сих пор стою без штанов. И уже разглядывая черную маску Стража, натянул их до бедер.
– Спасибо, конечно. Но, если быть точнее, как вы его успокоили?
– Использовали одно магическое седативное средство. Которое, кстати, потребовало определенных затрат. Пойдем, нам в любом случае надо поговорить. И решить, как быть дальше.
– Что это значит? – накинув плащ, спросил я.
Однако Страж с направлением Молниеотвод уже вышел, поэтому мне пришлось следовать за ним. Сказать, что здание было странное – ничего не сказать. Длинный коридор с множеством запертых комнаток, деловито снующие Стражи. А через небольшие окошки кое‑где выглядывали Игроки.
– Начальник, кормить‑то будут?
Страж не ответил, продолжая шагать дальше.
– Это что, тюрьма?
– Конечно, нет. Изолятор временного содержания. Ближайшая тюрьма у нас в Наваге. В Сочи, если по обывательскому.
– А почему в Сочи?
– Климат там хороший. Редко кто сбегает по собственной воле.
Мы дошли до лестницы и поднялись наверх. Прикрывая рукой глаза от слепящего света, я мельком осмотрелся и сразу понял, где мы находимся. Тот самый барак Стражей – вытянутый дом возле сахема. Да, вон двухярусные кровати у дальней части, огороженные шторкой, несколько скамей, две небольшие комнатки с крепкими дверями. К одной из таких Страж и пошел. Жестом пригласил меня внутрь, а сам негромко сказал проходящему мимо коллеге:
– Найди мне Амфета… А вы, Сергей, присаживайтесь.
Собственно, выбор у меня был небольшой. Возле письменного стола спинкой к окну располагался деревянный стул. Еще один был за столом, а третий, последний, у двери. Видимо, тут затевается что‑то вроде допроса. Или как?
– Я весь внимание.
– Сергей, постарайтесь не ерничать. Ваша субличность спит, но пробудить ее не так уж и сложно. Любой сильный всплеск злости, понижение кармы, овладение темным ликом, приведут к нивелированию наших сил.
– Спасибо, конечно, за помощь, но я искренне не понимаю, откуда такая забота?
– Мы печемся о безопасности Отстойника, только и всего. Неужели вы думаете, что Видящие не отслеживают ваше состояние? И оно им очень не нравится.
– Опять Видящие.
– Не суть. Главное, что самостоятельно с текущей проблемой вы справиться уже не можете. На мой взгляд, ситуация довольно простая. Вам нужно избавиться от вашей субличности. Самый простой вариант – поднять карму. Но и в таком случае у нас есть опасения…
– Какие?
– Что может возникнуть еще одна субличность. Напротив, положительная. Ваше сознание подверглось жесточайшему прессингу. И чем дальше, тем будет хуже. Подобно потухшему вулкану, внутри которого происходят еще процессы повышения температур в магматическом очаге, ваши личности будут жить своей жизнью. И в один день вулкан начнет извергаться. Что станет в таком случае с вами, кто завладеет сознанием – вопрос далеко не праздный.
– И что делать?
– Боюсь, ответ вам не понравится. Отказаться от ликов. Отказаться от оружия, которое может провоцировать субличность на активные действия. Отказаться от поступков, увеличивающих темную карму.
– Круто. А жить как?
Страж промолчал. Именно в этот самый момент постучали, после чего дверь приоткрылась и показался еще один блюститель правопорядка. Точнее, стажер, о чем свидетельствовал цвет его маски.
– Вызывали? – спросил он, будто школьник, что пришел к директору.
– Приглашал, Амфет. Присаживайся.
Послушник занял последний стул, с опаской поглядывая на Стража и с явным любопытством на меня. Его лицо было скрыто маской, на тело накинуты свободные одежды, но я заметил некоторую нервозность. Амфет перебирал пальцами под балахоном, иногда поглаживая колени. Я же размышлял над направлением, молодого, если судить по различным признакам, Транснета.
– Расскажи Серге… Сергу, что ты сделал.
– Суть моего направления – введение существа в транс. Это позволяет, к примеру, облегчить сильную боль. Мы лечим так Игроков, которых серьезно ранили. Своего рода отключаем мозг.
– Искусственная кома, – понял я.
– Только у нас намного меньше рисков, – вмешался главный Страж. – Мы можем в любой момент вывести Игрока из транса.
– Получается, «Темный» сейчас типа в коме?
– «Темный» – это ваша субличность? – спросил Страж и, получив утвердительный кивок, продолжил. – Да, он находится в состоянии транса. Хорошо, что мы прибыли на место вовремя. Амфет почувствовал две личности внутри вас и решил успокоить наиболее агрессивную.
– Он все сделал правильно. Но мне же нельзя сказать спасибо и уйти?
– Мне неприятно говорить об этом, однако, как я сказал, безопасность Отстойника прежде всего. Вы помогли этому миру. Однако вы же можете и послужить причиной его разрушения. Если, как вы его называете, «Темный» вырвется наружу, то поступки субличности станет нельзя спрогнозировать или хотя бы контролировать. В таком случае, наш Орден будет вынужден объявить вас вне закона.
Я нервно сглотнул. Вот тебе и приехали. Нет, я сам не очень желал открывать ящик Пандоры и смотреть, как куражится «Темный». Однако и со стопроцентной гарантией уверять, что этого точно не будет, тоже не мог.
Вне закона. Что это вообще значит? Депортируют они меня, что ли? Так Вратари не при делах. Захочу, все равно сюда вернусь. Я вдруг вспомнил те камеры, что располагались внизу. Это еще временный изолятор, а каково там в настоящей магической тюрьме?
– Но выход есть, – продолжил Страж, – как вы поняли, направление Амфета может постоянно поддерживать «Темного» в состоянии транса. Однако мы не всесильны. Очков зарядов будет хватать примерно на сутки. Поэтому для блокировки «Темного» вам необходимо каждый день являться к нам. И Амфет будет…
– Прямо как зэку отмечаться у участкового, – перебил я его.
– Я предлагаю вариант выхода из сложившейся ситуации, – спокойно продолжал Страж, – такой, который устроит все стороны. Когда мы найдем вариант получше, то сразу предложим его. Орден уделяет вам достаточно много внимания и сил. К слову, направление Амфета будет работать только на вас. Зарядов помочь братьям у него уже нет.
Страж замолчал, внимательно глядя на меня. Я смотрел в его глаза и думал. С одной стороны, не люблю, когда меня загоняют в строгие рамки. А это было очень похоже на то. Почти что ультиматум. Почти, потому что Страж не говорил: «не примешь наше предложение – выметайся с Отстойника». Сначала «Темный» должен проявить себя. Презумпция невиновности, чтоб ее. Но, по сути, так все и было. Выбор при отсутствии выбора.
– Значит, я привязан к этому миру?
– Нет, но если хотите удержать «Темного», придется периодически возвращаться. Вы можете жить в Пургаторе или Кирде, но раз в сутки…
– До двенадцати часов, чтобы морда не превратилась в тыкву, надо отмечаться.
– Мы вас не заставляем, – как‑то устало произнес Страж.
Я вдруг понял, что он такой же человек как я. Пусть и Игрок с направлением Молниеотвод, он ужасно устал. Наверное, у него куча дел. Он же вынужден убеждать меня в прописных истинах. Даже на мгновение стыдно стало.
– По рукам, – поднялся я на ноги, – но лишь до тех пор, пока я не придумаю, как усмирить «Темного».
Страж выразительно посмотрел на меня, будто бы говоря, что выход есть. И он очень простой. Поэтому пришлось добавлять.
– Без изменения кармы и отказа от ликов.
– Хорошо, – пожал руку Страж без особого энтузиазма. – Сеансы Амфета проходят довольно быстро. Минута‑две. Собственно, он для этого и пришел.
– Погодите, вы же говорили, что все будет происходит один раз в сутки.
– Так оно и есть. С момента, когда мы вас нашли, прошло двадцать шесть часов, – он взглянул на часы, – тридцать семь минут. Больше, чем сутки.
– Что?! Черт!
Я вскочил на ноги, чуть не рванув наружу. Ладно, пара минут ничего не изменят. Тем более, мне действительно надо пройти сеанс успокоения «Темного».
– Амфет, можете приступать. Я очень тороплюсь.
Игрок с направлением Транснет кивнул и поднялся на ноги. Жестом он показал, чтобы я сел обратно, а после коснулся моих висков. Руки были холодные, неприятные, но я попытался не думать о дискомфорте. Амфет мягко массировал виски, будто и не собирался ничего делать. Нет, приятно, но он, видимо, не услышал мою просьбу. Как бы терпелив я ни был, но меня ожидали. И такие существа, к которым на встречу лучше не опаздывать.
– Когда вы начнете?
– Секунду, – Амфет сделал несколько круговых движений, после чего добавил.  – На сегодня все.
– Правда, что ли?
Собственно, ничего сверхординарного не произошло. Я все тот же очень умный, раз попадаю в такие ситуации, но достаточно упорный Сережа Дементьев. Память не отшибло, чувствительность не увеличилась, соски не набухли.
– Правда. Я работаю с вашим вторым «я». Непосредственно вас эти манипуляции не касаются.
– Тогда я могу идти?
– Подождите, Сергей, я украду еще немного вашего внимания, – Страж вслед за нами поднялся на ноги, – возьмите это.
Коричневый кристалл в его руках отливал перламутром. По размерам не очень большой, значит, заклинание или умение не такое уж редкое и крутое. Но благотворительность я любил. Правда, исключительно ту, что была направлена в мою сторону. Поэтому особо выкаблучиваться не стал. Когда кристалл распался в моих руках, я кивнул самому себе. Умение.
        Маячок (Стойкость) – возможность одним Игроком обнаружить другого. Внимание: действует лишь в том случае, если оба Игрока находятся в одном и том же мире. Внимание: активация маячка возможна лишь при добровольном согласии обоих Игроков.       
        Данный уровень Стойкости позволяет вам одновременно создать два маячка.       
– Ну хоть не к ноге пристегнули.
– Это для вашего же блага. Если вы не сможете прийти к нам, то я найду Амфета и отправлю к вам.
– Сервис у вас огонь. Разве что только пятки павлиньими перьями мне мулатки не пощекотали.
– Мы заинтересованы в вашем стабильном состоянии больше, чем вы сами. Дайте, пожалуйста руку.
Рукопожатие можно было бы назвать вполне обычным, если бы не строка снизу.
        Маячок: Временщик – Молниеотвод. Принять/Отказаться.       
– Я не смогу вас найти, пока вы сами не захотите, – заверил меня Страж.
– А как пользоваться?
– Просто надо нажать на маячок… Вот, теперь вы появились на моей карте. Когда будет необходимость его выключить, то можно нажать еще раз. С этим все. Теперь о нападавших.
Страж говорил достаточно быстро, однако мне все равно казалось, что время движется слишком медленно. Благодаря проницательности я сказал о направлениях Игроков, которые для Стражей были, как отпечатки пальцев для полиции. Меня заверили, что этих товарищей объявят в мировой розыск. И вообще, дело в шляпе. Наконец, аудиенция с элементами дачи показаний была закончена.
Я пожал Стражам руки еще раз, но уже так, машинально, после чего Амфет проводил меня наружу. Я выскочил на площадь, воздавая хвалу богам за то, что барак блюстителей порядка находится так близко к нужному мне месту. Блин, сутки проспать, это же надо. Представляю, что думали все это время друзья. И Лапоть.
Но времени заниматься ими, к сожалению, совершенно не было. Вечер уже зажег огни фонарей, потушил, словно свечку, солнце и устраивался поудобнее на своих снежных перинах. А я, балбес такой, чуть все не прозевал. Оставалось лишь надеяться, что Летрен обладал достаточным терпением.
Кроколюд уже явился к Румису. Это я понял по стоящим у входа секьюрити – те же самые ребята, что были и в прошлый раз. Только теперь на лицах у них я не заметил ни тени усмешки. Меня пропустили внутрь с самым серьезным видом, заодно внимательно осматривая улицу. Ну да, в прошлый раз кавалерию они и прозевали.
– Ш‑шеловек долго ш‑шел, – встретил меня Летрен, нетерпеливо расхаживающий взад‑вперед.
Я с опаской посмотрел на огромный хвост, покрытый пластинами, и сел на свободный стул. В воздухе царило такое напряжение, что оно невольно передалось и мне. Вплоть до того, что я сам начал сомневаться в том, ту ли вещь я принес и правильно ли побеспокоил благородных донов?
– Интурия, – мягко напомнил Ораэль.
Лицо его, впрочем, походило на физиономию мастера плавильного цеха, которому сообщили, что подчиненный минуту назад свалился в котел. Ребята действительно не ожидали, что я вернусь. Даже обидно немного стало.
– Напоминаю вам, господа, что вы принесли клятву перед Игрой. Пообещали помочь украсть Фархол. И вместе с тем не предпринимать никаких действий, чтобы причинить вред мне или моим друзьям.
– Не томи, ш‑шеловек! Мое терпение на иш‑шходе!
С видом Якубовича, что достает из черной шкатулки деньги, я извлек Интурию. Ослепительный кусок расплавленного металла, потерянный в лабиринте. Ораэль сглотнул слюну, Румис перестал дышать, а Летрен чуть ли не расплакался.
– Теперь мы в беш‑шопаш‑шнош‑шти. Ораэль! Мы ш‑шпаш‑шены!
Интурия перекочевала в руки Летрена, и он не торопился ее убирать. Кроколюд рассматривал кусок расплавленного металла, будто это была одна из лучших работ Кандинского, не иначе. Я улыбался, чувствуя себя при этом не совсем уместно. Точно мальчик из церковного хора, что попал на день рождения к латиноамериканскому наркобарону. Я подождал еще немного, но Летрен и не собирался возвращаться на грешную землю, поэтому пришлось брать инициативу в свои руки.
– Теперь хотелось бы вернуться к условиям сделки. Мне и моим друзьям надо знать, как добраться до Высшего порядка и украсть Фархол. Напоминаю, вы дали слово…
– Я помню, о ш‑швоем ш‑шлове, ш‑шеловек! – отмахнулся Летрен, убирая Интурию. – Только еш‑шть одна ш‑шагвош‑шдка.
– Я вроде все сделал.
– Ораэль, объяш‑шни.
– Видите ли, Серг, возникла одна проблема, с которой необходимо считаться. Летрен немного повздорил с Управителем Пятого порядка…
– Каш‑шдый ш‑шверш‑шок долш‑шен ш‑шнать ш‑швой ш‑шеш‑шток!
– И в связи с этим у нас возникли небольшие проблемы. Тот самый Управитель покусился на наш бизнес, вставляет различные палки в колеса, пытается перекрыть поставки. Нет, думаю, мы с ним справимся. Это даже не обсуждается. Он еще не знает, с какой силой связался.
– Ш‑шопляк, – подтвердил кроколюд.
– А я к вашим разборкам каким боком?
– Самым прямым. Пока мы не утрясем ситуацию с этим Управителем, то путь наверх закрыт. Слишком много глаз обращено на нас.
– И как долго вы с ним будете разбираться?
– Месяц, может два.
– Что?! – от накатившей злости я чуть не опрокинул стоящий передо мной стол.
Я вовремя стал успокаиваться, потому что внутри нечто тяжело заворочалось. Словно пьяный мужик принялся неразборчиво бормотать во сне. Два месяца тухнуть в Отстойнике, пытаясь с помощью Стражей держать «Темного» в ежовых рукавицах – задача не из простых.
– Правда, есть один вариант, – Ораэль посмотрел не на меня, а на Летрена, будто что‑то придумал.
Судя по непонимающему взгляду кроколюда, действительно только что. Теперь все обратились в слух, кроме разве что Румиса. Тот так и стоял в прострации, подвис, бродяга. А вот иорольф стал торопливо размышлять вслух.
– Если кто‑то украдет Фархол, то это отвлечет внимание многих от нас. Если будет много шума, то можно, к примеру, подставить одного из Управителей Пятого порядка и навести на него стражу.
– Вы путаете причину со следствием, – вмешался я, – как можно украсть Фархол, если я не способен проникнуть в Высший порядок?
– Обычные существа не могут, – загорелись глаза иорольфа. Он словно ощупывал взглядом меня, наконец остановившись на подраненой левой руке, – а вот механоиды вполне.

Глава 23

Стоит подумать, что ты уже повидал разное, так обязательно появится тот, кто удивит. И хорошо, если это будет приятный сюрприз. Однако моя практика показывала, что подобное изумление как правило бывает со знаком минус. Вроде эксгибициониста в парке или сумасшедшего соседа, коллекционирующего различный мусор в своей квартире.
Примерно так я и отреагировал на предложение Ораэля отпилить мне руку. Извините, заменить на бионическую. Но суть оставалась все той же. Полностью здоровую конечность, разве что немного подраненую заменить на протез. Слов, чтобы выразить все мои эмоции, просто не существовало. Я уже хотел сорваться, однако внутри заворочалось что‑то внушительное, темное. Пришлось самостоятельно себя успокаивать.
– Ш‑шеловек, ты не понимаеш‑шь ш‑швоей выгоды! Мы ш‑шделаем нуш‑шные бумаги, ты ш‑штанешь граш‑шданином Мехилош‑ша.
– Совершенно верно, – с видом рыночной торговки, расхваливающей свой товар, встрепенулся Ораэль, – гражданство, разрешение на жительство…
– Это все круто, – перебил я его, – но даже, если я скажу да, повторюсь, даже, то как существу с одной замененной рукой попасть в Высший порядок? Как я понимаю, туда закрыт проход и вам.
Ораэль с Летреном переглянулись и улыбнулись. Точнее, у иорольфа чуть дрогнули уголки губ, а кроколюд натуральным образом оскалился.
– Чем более суров закон, тем более изобретательны те, кто хотят его нарушить. У нас уже пару лет существа с одной из замененных конечностей могут беспрепятственно перемещаться по всему Мехилосу. Понятно, что их считанные единицы. Во‑первых, цена за такие услуги слишком высока. Во‑вторых, в наших же интересах, чтобы по Верховным порядкам не шлялось великое множество механоидов, которые не имеют права там находиться.
– Вы так и не рассказали, каким образом это делаете?
– В протез будет помещено проецирующее устройство. Как только вы дойдете до рамки, оно сработает. Информация на экране исказится таким образом, словно ваше тело состоит из множества внедренных элементов. К сожалению, размеры проецирующего устройства таковы, что необходимо будет заменить одну из конечностей. Если хотите, можно вместо руки выбрать ногу. Нам без особой разницы.
– Не сомневаюсь. Ломать не строить, оттяпывать руку – не пришивать ее.
– Но вы получите бионическую. Многие намеренно идут на замену обычных конечностей.
– Мне надо подумать.
– Это более, чем щедрое предложение. Можно сказать, что вы вытащили счастливый билет. Операция займет всего несколько часов. У нас есть четыре хорошо оборудованных места в Десятом порядке. Вы ничего не почувствуете.
– Мне надо подумать.
– Ш‑шеловек не понимает…
– Мне надо подумать!
– Это ваше право, – отступился иорольф с видом, что он сделал все, что мог. – Только постарайтесь думать не очень долго.
Я кивнул и вышел из дома Румиса. Легко сказать – замени. Я с этой рукой всю жизнь прожил. С ней столько связано. У меня вообще‑то первый сексуальный опыт был с… Ладно, не важно. А теперь возьми и замени.
Если честно, я больше бодрился, хотя настроение было вообще ни разу не веселое. Каждая решенная или отодвинутая на неопределенное время в сторону проблема порождала новую. А иногда и не одну. И все это наваливалось на мои плечи тяжелым грузом.
– Я даже не удивлена, что с тобой все в порядке. Игроки с такой совестью, как у тебя, живут долго.
Я поднял голову и чуть не налетел на Рис. Девушка стояла расставив ноги и уперев руки в бока. Весь ее настрой говорил, что сейчас, как минимум, кому‑то прилетит с вертухи. Не мне, конечно, я‑то умел откатывать время.
– Не поверишь. Зашел в одно теплое место, прикорнул и сутки проспал.
– Не поверю.
– А зря. Почти так и было.
– Я тут места себе не нахожу. Лапоть чуть с ума не сошел.
– Ага, все морги и больницы обзвонила.
– Дурак ты.
– Пойдем, – взял я ее под локоть и потащил в Синдикат. Про себя я уже все решил.
Синдикат жил неторопливой пьяной жизнью. Я сел за стол, что находился рядом с доской, на которой висели поручения. Странно, но пить не хотелось. Или мои плохие привычки уснули вместе с «Темным»? Хорошо, если так.
Рис оставалась холодной, как кусок айсберга у берегов Антарктиды и неприступная, как замок Мальборк. Я пододвинулся и стал негромко рассказывать все с самого начала. Потому что уже не мог держать это в себе. Потому что мне нужен был человек, с которым я мог всем поделиться. Потому что я чудовищно устал.
Рис то бледнела, то закусывала верхнюю губу. Иногда открывала рот, чтобы что‑то сказать, но в итоге продолжала молча слушать. Эмоций на лице девушки была масса. И ни одной положительной.
– Какой же ты непроходимый дурак! – грозно шептала она. – И почему молчал? Если бы я знала с самого начала, что с тобой такое происходит, то я… я…
Она запнулась, не придумав еще достойной операции по спасению меня. Я же не стал говорить Рис о своих подозрениях. Не потому, что не доверял ей. Будь это так, ничего бы не рассказывал. Не хотел обидеть ее своими, точнее «своими» подозрениями. Все шло от «Темного». И как только он «уснул», так и меня немного отпустило.
– Надо восстанавливать карму. Срочно. И избавляться от меча.
– Ага, конечно. Если ты еще не заметила, то, что я до сих пор жив – полностью заслуга ликов и его, – я вытащил из инвентаря рукоять Грама и убрал обратно, – а в скором будущем предстоит утянуть Фархол. И я бы очень хотел, чтобы все прошло тихо. Но вот внутреннее чутье подсказывает, что без хорошей драки там не обойдется.
– Ты понимаешь, как это опасно? Я не про Фархол, а именно про тебя.
– Понимаю, пойди что не так, меня попросту не станет. «Темный» вытеснит. Я окажусь глубоко внутри. Там, где сейчас находится он.
– Вот именно. Раз Стражи пошли тебе навстречу, – она наткнулась на мой скептический взгляд, – нет, не спорь. Именно, что пошли навстречу, то надо попросту спокойно дождаться, когда ты сможешь забрать тот самый камень. После этого уже можно будет думать о поднятии кармы и полном избавлении от «Темного». Если это возможно.
– Ты говоришь все логично и правильно.
– Сергей, даже не думай об этой чертовой операции. Время терпит. Не надо иметь дела с теми, кому и так не очень доверяешь. Будь благоразумен.
– Это как раз то, чего мне всегда не хватало. Давай не будем о грустном, хочешь, я лучше покажу, чего мне Стражи подарили?
Я залез в интерфейс. Обучение, которым так демонстративно пренебрег «Темный», у меня теперь было. Соответственно, я мог передавать умения. Перепродавать, если быть точнее. Именно об этом мне сообщила  Система.
        Передача умения в соответствии с уровнем Обучения будет стоить 600 гр. пыли.       
        Передать умение Маячок игроку Рисовальщица. Да/Нет       
Ну и цены у вас. Либо у Стража Обучения было в апогее своего развития, либо у Ордена денег куры не клюют. Учитывая, что у меня в запасе больше трех килограмм, в данный момент трата не нанесет серьезной потери. Однако бизнес по продаже умений и заклинаний для меня сейчас закончился именно там, где и начался.
– Ого. Вот Стражи заморочились. Никогда подобного не видела.
– Стражи могут создавать умения?
– А что тебя удивляет? Древний Орден, всяко у них есть кто‑нибудь, кто прокачал Созидание до сотки. А это новые заклинания и умения. Ну, насколько у тебя фантазии и ума хватит. Как эта штука работает?
Я пожал Рис руку, и мы по очереди «вызвали» друг друга. Когда маячок активировала девушка, то на моей карте появилась светящаяся точка, которая показывала ее местонахождение довольно точно. Гугл‑картам и не снилось.
– Ладно пойду я. Где наши, кстати?
– Лиций помогал тебя искать. Точнее, он мне звонил пару раз, пробивал по своим каналам. А Троуг пьет, как не в себя. Как вернулись с Атрайна, совсем с катушек слетел.  Трезвым не бывает.
– Может, загляну к нему. Завтра в обед сюда приеду, отметиться, – показал я на свою голову, – наших соберем, поболтаем. Совсем забегались с этим всем.
Рис кивнула. Она хотела сказать еще что‑то, но будто не находила слов. А мне почему‑то стало неудобно от этого. Все же, как я ни старался, так и появилась между нами некая недосказанность. Но именно сейчас расставлять все точки над и не было никакого желания. И сил.
Проходя мимо доски, я обратил внимание на новые листки. Собственно, я заметил их еще сидя за столом, скользя взглядом по знакомым направлениям.

        Ольг       
        По имеющейся информации, направление Ищущего – Перевертыш.       
        Поручение от Ордена Стражей.       
        Вменяется: нападение на Игрока.       
        Вердикт: гражданский арест. В случае сопротивления, возможны любые методы самообороны.       
        Местоположение: Нижний Новгород.       
        Цена: 500 грамм пыли.       

        Валекр       
        По имеющейся информации, направление Ищущего – Вспомогатель.       
        Поручение от Ордена Стражей.       
        Вменяется: нападение на Игрока.       
        Вердикт: гражданский арест. В случае сопротивления, возможны любые методы самообороны.       
        Местоположение: Нижний Новгород.       
        Цена: 500 грамм пыли.       

        Бранн (известен как Рыжий Всадник)       
        По имеющейся информации, направление Ищущего –  Шустрила.       
        Поручение от Ордена Стражей.       
        Вменяется: убийство множества обывателей и Игроков.       
        Вердикт: смерть.       
        Местоположение: Нижний Новгород.       
        Цена: 15 кг пыли.       

Я про себя усмехнулся. Вон ведь, как котировки подросли. Помнится, раньше за Бранна давали много меньше. И судя по алому цвету поручения, много кто хотел внезапно разбогатеть на убийстве Всадника. Однако странное чувство, я мог поклясться, что Бранна больше нет в городе. А может уже и в этом мире. Стражи контролировали ближайшие Врата и площадку погонщиков. Но Всадник выскользнул из цепких сетей. И для меня так было даже лучше. Не надо провоцировать «Темного».
Что до этих двух отморозков – держу пари, они где‑то ныкаются. Почти на автомате я сорвал два поручения. Как и в случае с Бранном, Интуиция мягко шептала, что наши пути с этими двумя голубчиками пересекутся. Валекр и Ольг, тоже мне. Один Валек или Валера, второй Олег. Хотя чего это я, сам с таким блеском замаскировал новое имя, что не догадается только тупой.
Я ехал домой в такси, глядя на горящие окна, и впервые не гордился тем, что я Игрок. Обыватели встречали вечер, дожидались любимых с работы, ужинали, укладывали детей спать. Ограниченные одним миром и короткой жизнью, они были счастливы. Я же, у кого под ногами лежала целая Вселенная и все чудеса миров, не хотел ничего. Даже хорулы, которых я раньше желал увидеть, стали не такими значительными. Любопытство осталось, а желание его удовлетворить исчезло.
Зато, пока было время, занялся просмотром двух выпавших заклинаний.
        Преграда (Изменения) – материализация случайного предмета. Величина предмета зависит уровня навыка Изменения. Применение: дистанционное. Стоимость использования: 50 единиц маны.       
        Испуг (Колдовство) – влияние на различных разумных существ, способное повлечь беспорядочные и несогласованные действия. Не может повлиять на существ, чей уровень Колдовства выше, чем у призывателя. Применение: дистанционное. Стоимость использования: 150 единиц маны.       
Если честно, не бог весть что. Бывало и лучше. Однако я вышел из такси, так крепко задумавшись, что даже забыл заплатить. Под неодобрительный взгляд смуглого водителя, явно приехавшего на заработки из ближнего зарубежья, достал хрустящую купюру и протянул ему. Даже щедрые чаевые не сменили гнев на милость. Что называется, деньги отдал, а осадочек остался.
– Сергей, вечер добрый.
Голос оказался знакомый, а вот человека я узнал не сразу. Профессор был гладко выбрит, в чистой и выглаженной одежде. Вместо замызганной куртки – полупальто. Пусть и не совсем по погоде, но сосед выглядел в нем как заправский денди. В одной руке он держал торт, в другой два букета. Из‑за легкого мороза цветы были обернуты бумагой.
– Добрый.
– Плащ порвался, – кивнул он мне. Сам же поднял руки, демонстрируя мне покупки, – я вот затарился. Извини, говорить не могу, дочки приехать должны. Волнуюсь, как студиоз перед первой сессией. Хорошего вечера.
Я пропустил его в подъезд, профессор поблагодарил и стремглав понесся наверх. Совсем как пацан. Ну вот, хоть кому‑то я помог, и то неплохо. Жизнь прожита уже не зря. Я добрел до своей квартиры и не без опаски открыл дверь. К удивлению, никакого погрома не было. Как и Лаптя. Вот тебе и ждет, глаз не смыкает, волнуется.
Я скинул плащ, залез в ванну, осторожно намыливая раненую левую руку. Заменить, говорите. Мысли ворочались в голове подобно тяжелым булыжникам. Хмурые, невеселые, отдающие какой‑то безнадегой. О, да ты похудел, здоровяк. Не очень хорошо дается сожительство с злым «собой»? Из зеркала на меня посмотрел грустный корл и улыбнулся. По крайней мере, попытался.
Не разогревая, я поковырялся вилкой в холодной картошке и  пошел  спать. Странно, был в беспамятстве почти сутки, а сил не набрался. Стоило голове коснуться подушки, как я провалился в беспокойный и тревожный сон. Я все время порывался уйти куда‑то вперед, где стояли знакомые фигуры в балахонах. Они звали, хотели что‑то сказать, но кто‑то вел меня совершенно в другую сторону. Я упирался, не желал идти, но его мощь была неоспоримой. Он буквально тащил меня за собой. А когда вдруг остановился и повернулся ко мне, то оказалось, что это был я сам.
От резкого пробуждения я сел на расправленном диване и вытер пот, стекающий по вискам. Вот тебе и отдохнул Сережа. Состояние было не в пример вчерашнего, все‑таки сон сделал свое доброе дело, однако странное чувство тревоги после пробуждения не ушло.
На стуле рядом с диваном лежал починенный плащ. Значит, вернулся блудный домовой. Разбросанные вещи, которые я перед сном скинул прямо на пол, аккуратно сложены тут же. Из кухни тянет чем‑то приятным. Казалось, вставай и радуйся. Однако некое чувство тревоги не покидало. Словно сейчас должно было что‑то случиться. И оно случилось.
– Сергей, где я? – спросил голос. – Что произошло? Почему так темно? Что ты сделал с собой? С нами!
Я сглотнул подкативший комок и тихонько поднялся на ноги, словно «Темный» мог следить за моими действиям. Вопросы сыпались как из рога изобилия, но мне не очень хотелось на них отвечать. Не знаю, слышал ли сейчас «Темный», все, что я думал, однако лишний раз его провоцировать не было желания.
– О, хозяин проснулся, – появился в дверях Лапоть и тут же заткнулся, увидев прислоненный к губам палец.
Понятно, зрелище любопытное. Чингачгук Дырявая Фляга в попытках сохранить здравый смысл охотится на адекватность. И получалось то, что получалось. Лапоть оказался молодцом. Он не издал ни звука, пока я одевался и выходил из квартиры. Хотя могу поклясться, будь у него под рукой телефон Игровой психушки, домовой туда бы уже звонил.
Я вызвал такси, только теперь поняв, что даже не помылся и не почистил зубы. Впрочем, сейчас было кое‑что поважнее личной гигиены. К примеру, мое сознание, которое отреагировало на действия Транснета не так хорошо, как это задумывалось. Да, пока «Темный» блуждал в потемках где‑то там, но подразумевалось, что он будет мирно себе чахнуть в хрустальном гробу, пока Амфет не принесет ему  новую дозу успокоительного.
Община лениво просыпалась после холодной ночи. Народу было мало, однако именно сейчас мне данное обстоятельство оказалось на руку. И не потому, что Стражи в данное время суток наиболее свободны. К ним я не собирался. Что могут сказать мне блюстители порядка? Да, наше средство работает не так хорошо, как должно, поэтому для общего блага давайте‑ка мы вас пока изолируем.
Нет, явно не мой вариант. Настало время действовать. Мне правда надо как можно быстрее повысить Карму. Стать вновь Светлым, чтобы обрести хоть какую‑то власть над «собой». Иначе кранты. Поэтому я устремился к знакомой лавке, что находилась на последней улице, неподалеку от Врат.
У Румиса, несмотря на ранний час, уже был посетитель. Но по нашей доброй привычке Модификатор выпроводил любителя покупки утренних заклинаний и показал, что он готов слушать.
– Я согласен.
– На что?
– Я согласен на предложение Ораэля и Летрена. Пусть устанавливают мне бионическую руку с проецирующим устройством. Передай им это. Только, как можно скорее.
– Еще что‑нибудь? – Румис олицетворял собой само услужение.
– Да, возьми листок бумаги и запиши. У меня есть ряд условий.
– Могу я спросить… Что изменилось за прошедшее время? – внимательно посмотрел на меня Модификатор, доставая из ближайшей конторки пергамент.
– Случилось кое‑что. Все дело в том, что я не могу ждать месяц или два. У меня попросту нет столько времени.

Глава 24

Жить в постоянном ожидании беды невероятно сложно. Начинаешь вздрагивать от каждого шороха и пугаться собственной тени. Теперь я начал понимать тех, кто совершил преступление, а спустя какое‑то время сам пришел с повинной. Ожидать, что за тобой могут прийти – куда страшнее справедливого наказания.
Но сейчас я жил именно так. В состоянии постоянного стресса. Одно из моих условий – чтобы операция по замене руки на протез производилась в Отстойнике, заняло определенное время. Определенное растянулось на три дня. Столько прошло с ответа Румиса, которого он добился от Летрена. Торговцы «живым товаром» согласились перевезти оборудование через Врата и подготовить все здесь. Но сделать это надо было незаметно, отсюда и высокое время ожидания.
С Амфетом я тоже заранее договорился. Собственно, именно потому замена и должна была проходить в моем мире. Страж – единственный мой шанс остаться в рассудке. Я боялся, что операция может спровоцировать «Темного», который и так довольно быстро осваивался в запертых чертогах.
– Мы куда‑то идем? – насмешливо спросил он. – Можешь не отвечать. Я слышу шум улицы. Думаю, мы в общину.
Я не ответил, пытаясь заняться повседневным бесполезным делом – представить, что «Темного» не существует. Транс Амфета с каждым разом становился все слабее. Если раньше «я» исчезал на половину суток, то теперь субличность отсутствовала не более шести‑семи часов. «Темный» оставался «слеп», но уже не глух. Он по‑прежнему был отстранен от чтения моих мыслей, но цепко хватался за возможность поговорить.
– Что‑то ты зачастил туда, – продолжал «Темный». – Как на работу ходишь.
Стоило невероятных усилий, чтобы не огрызнуться. Но ссориться с «Темным» – кормить его же. Хотя он и так становился сильнее от моих постоянных неврозов. Все черные эмоции подпитывали «меня». Что уж, если даже сам Лапоть, терпеливой души домовой, старался не попадаться на глаза. Более того, моя психованность передалась и приживале. О чем свидетельствовали три разбитые тарелки, обколотая кружка и тефлоновая сковородка, затертая до основания металлической губкой.
– Привет, – поднялся навстречу Троуг, как только я вошел в Синдикат.
– Здорово.
Я уселся между ним и Рис, что делала наброски в альбоме. Спустя минуту к нам подсел и Лиций, вернувшийся от бара нагруженный пивом по самое не могу. Зверолюд разлил свежий ароматный напиток, мы чокнулись и выпили.
– Лиц, я же говорил тебе, светлое. А ты взял янтарное.
– По запаху они совсем не отличаются, – стал оправдываться Лиций.
– Что ты взъелся на него, – посмотрела поверх альбома на нас Рис, – зверолюды гораздо хуже людей различают цвета. Поднял бы свою ленивую жопу и сам сходил.
Тягучее, как засахаренный мед, ожидание действовало на мою команду тоже не самым лучшим образом. Вот и сейчас они начали коротко переругиваться между собой. Не от злобы, а скорее от безделья. Чем‑то же надо было заниматься. Троуг, к примеру, вчера устроил драку с одним аббасом, который косо на него посмотрел. И вообще оказался слишком черным для шести часов вечера. От разговора со Стражами его спасла лишь моя щедрая взятка самому существу и бармену.
Я достал пергамент, который изучил уже вдоль и поперек. Более того, даже немного поднаторел в архалусском. Вот эта закорючка – «половина», другая, что расходится внизу в две стороны – «человек», прямая линия – «Ищущий». И так далее. Потому само послание я могу прочитать без всякой прокачки Лингвистики в сторону архалусов. 
        Ищущий Серг. Получеловек‑полукорл, белые волосы, высокий рост, известен в Отстойнике и ближайших мирах. Окружение: корл по имени Троуг, девушка‑человек по имени Рис, зверолюд‑кот по имени Лиций. Доставить живым. Прецептор Иллус.       
– Хватит тебе эту бумажку мусолить, – сказала Рис. – Что ты там хочешь нового увидеть?
– Не знаю, – честно признался я, – но что‑то здесь не так. Будто‑то чего‑то не хватает, а я не могу понять чего.
– Тех, кто помогал Бранну, кстати, задержали, – вкрадчиво заметил Лиций, – сегодня видел, как сдавали поручения.
– Значит, они находятся у Стражей, только и всего, – равнодушно произнес я.
Это действительно меня мало волновало. Перевертыш со своим другом в моем худшем состоянии не был мне противником. Неплохим спарринг‑партнером, не более. За столом воцарилось молчание, прерываемое чоканьем бокалов. Лиций с Троугом занялись любимым соревнованием – кто больше выпьет. День покатился по привычному руслу. Почти покатился, потому что в этот самый момент в Синдикат ввалился Румис. Двигаться пергу становилось все труднее, видимо, та самая механоидская часть нуждалась в замене. А проклятому Летрену то ли некогда было, то ли он оказался попросту занят.
– Добрый день, Серг, можно вас?
Между мной и модификатором теперь воцарились странные отношения. Раньше он Сережей всячески пренебрегал, не выделяя из общей череды клиентов, которые ему и вовсе нужны не были. Теперь же он обращался почти как в том анекдоте про Козлова, где на вы и по фамилии.
Я поднялся и пересел за соседний стол. Румис достал небольшой пергамент с картой и заговорщицки протянул ее мне. Как только кусок старой бумаги развеялся, я обнаружил выделенную красную точку. Около метро Заречная, чуть дальше, за рынком. Судя по частично открытой карте, я там был, вот только в упор не помнил той местности.
– Приготовления завершены. Специалисты прибудут через пару часов и тогда все можно начинать, – объяснил Румис.
Я, пытаясь унять волнение, кивнул. Зато «Темный» воспринял эту информацию не очень спокойно.
– Что ты там задумал?!
– Мои друзья будут присутствовать. Надеюсь, Летрен помнит об этом?
– Хозяин помнит о ваших условиях. С ними будет Ораэль. Он назначен курировать операцию.
– А сам Летрен?
– Его не будет.
Странно, но отсутствия кроколюда пробудило необъяснимую тревогу. С чего бы это? Ладно, в любом случае со мной будет Амфет. Именно на него я и делал основную ставку.
– Хорошо, завершу все дела и сразу поеду туда.
Румис кивнул и поспешил удалиться. На этом его миссия была окончена. Могу поклясться, что модификатор с облегчением вздохнул снаружи, как только вышел. И я не вправе его осуждать.
– Сидите здесь, я сейчас.
Представительство Ордена Стражей, в миру длинный барак возле дома сахема, потеряло для меня налет таинственности. Каждый день, примерно в одно и то же время, я приходил сюда, как по расписанию. Амфет проводил свои манипуляции, и я отправлялся восвояси.
Стражи меня знали. Я их тоже. Не по лицам – по направлениям. Вон тот приземистый здоровяк Лозоходец. Я даже погуглил – направление должно было быть явно не боевым, но интересным как минимум. Высокий точно жердь мужичок с сухими руками – Рентгеноген. Уж не знаю, безопасно ли стоять возле него и что конкретно видит этот Страж? Но тоже любопытное направление. У входа как всегда Торос. Он здесь вроде привратника‑телохранителя. Ха, у одной из комнаток даже Лилька. Видимо, ждет кого‑то. Сестра тут гость редкий.
Здороваться я не стал. Во‑первых, она сама делала морду, точнее маску кирпичом, не выдавая себя. Наверное, нельзя им на службе. Во‑вторых, надо заняться делами, а не укреплять родственные связи.
Молниеотвод сидел в своей комнатке‑кабинете. Как я понял, он тут нечто вроде управленца. Вообще, у Стражей оказалось устроено все, как у людей. Во всех смыслах. Одни занимались исключительно бумажной работой, другие трудились «в полях». Не знаю уж, что делало начальство. Его я не видел. Сам Молниеотвод не в счет, он недостаточно важная шишка.
– Здравствуйте, Сергей, – устало сказал Страж. В последнее время создавалось четкое ощущение, что никому не доставляет особого удовольствия меня видеть.
– День добрый. Мне нужен Амфет.
– Какие‑то проблемы с трансом Темного?
– Я как только выберусь отсюда, вам такой там транс устрою, уроды! – ответственно заявил голос.
– Нет, все в порядке, – соврал я, – просто сегодняшний сеанс мне нужен на выезде. Вы же сами говорили, что в случае чего, этим можно будет воспользоваться.
– Что вы задумали?
– Небольшую встряску. Просто я опасаюсь, что это может спровоцировать мою субличность, поэтому прошу о присутствии Амфета. Видите, какой стал ответственный?
– Мне кажется, вы чего‑то не договариваете, – сказал Молниетовод, но все же вызвал Стража с помощью Маячка.
Амфет ввалился минут через сорок. Взъерошенный и запыхавшийся. Мне пришлось в общих чертах объяснить ему суть дела. Конечно, не раскрывая все карты. Во‑первых, Страж‑начальник принялся бы сразу ругаться. Во‑вторых, сам Амфет мог встать в позу. В‑третьих, уж как‑то привык я врать. Точнее, не договаривать всей правды.
– Когда нам надо идти? И куда идти?
– Сейчас. Куда – это я покажу.
Амфет вопросительно посмотрел на начальника, и тот утвердительно кивнул.
– Нам лучше поторопиться, – сказал я своему личному Стражу.
Лица моих друзей, когда я вошел в Синдикат с Амфетом, надо было видеть. Лиций прекратил пить пиво, удивленно выпучив глаза. Троуг зачем‑то принялся тереть ладони о штаны. А Рис недоуменно нахмурилась. Я же даже представлять Амфета не стал.
– Этот уважаемый Страж согласился сопроводить нас, чтобы моя свернутая кукушка вновь не принялась веселиться.
– Ну‑ну, – хмыкнул голос.
– Теперь не будем тратить время на любезности, времени у нас нет категорически.
Как всегда, когда ты сильно торопишься, Вселенная начинает кидать всякие подлянки. Мост, судя по карте пробок, стоял намертво. Красный цвет разве что не пульсировал. Пришлось топать до остановки и ждать автобус, который, конечно же, не торопился подъезжать.
В метро Горьковская нас остановили для проверки. Разве могло быть по‑другому, раз я спешу? Помог Отвод глаз, оставивший полицейского в недоумении. Уже позже, в вагоне метро, я оглядел нашу компашку с помощью зеркала и чуть не заржал. Страж – металлист в черной кожанке, Рис – ухоженная девушка в модной одежде, Троуг – бритый качок, Лиций – симпатичный молодой человек славянской внешности и я – дрыщ обыкновенный. Понятно, почему мы привлекали внимание.
– Маскировкой все умеют пользоваться? – я получил утвердительные кивки, – самое время.
Уже выходя на улицу, я немного успокоился. Вроде успеваем. К тому же, шагать недалеко. Нужный дом располагался за рынком. Увидев его, я вдруг вспомнил, что же тут произошло. Если мне не изменяет память – взрыв газа. Еще по новостям федеральным крутили. Жильцов расселили, а дом признали непригодным для восстановления. Правда, разрушить не разрушили. Вот и стоял он здесь, обнесенный невысоким забором. Заброшенный, с кое‑где выбитыми окнами и отваливающейся зеленой штукатуркой.
Проход я нашел без особого труда по веренице свежих следов. Забор здесь был не то что отогнут, разворочен неведомой силой. Опечатанная дверь снесена с петель, но относительно недавно – подъезд не успело замести снегом. И там уже стоял Ораэль.
– Какая интересная компания, – улыбнулся он.
И тут же стал излишне притягательным. Ясно, использует свою расовую особенность для новичков. На меня, к слову, она действовала теперь не так сильно.
– Какие‑то проблемы?
– Никаких. Пройдемте. Наши люди уже разместили все оборудование.
– Что за оборудование? – одновременно спросили голос и Амфет.
– Покажу, – ответил я только Стражу.
Мы прошли на второй этаж в ближайшую со стороны лестницы квартиру. Явно самую большую и пустую. Хотя даже этого Ораэлю показалось мало. Одна из стен, отделяющая зал и комнату за ней, была снесена. Только я подумал, как в этой антисанитарии будет производиться операция (даже рука заныла), как увидел сферу. Или нечто вроде. Почти полностью прозрачную, которая окружала стул, похожий на стоматологический. Только сильно навороченный. Половина приспособлений и примочек мне была вовсе незнакома. Рядом с ним стояло трое Игроков – перг‑Метаболит и пара людей: Штопарь и Технократ. Все, само собой, механоиды разных мастей. У Штопаря, к примеру, заменена половина черепа. Да и глаз какой‑то странный, будто окуляр у ювелира. На большой каталке сверху лежал тот самый протез с кучей мельчайших проводов.
– Наши лучшие специалисты, – показал на них Ораэль.
– За что такая честь? Не слишком ли дорого я обхожусь вам?
– Летрен был против, это я настоял. Думаю, в этом случае цель оправдывает средства.
– Подождите, – только сейчас дошло до Амфета, – это операция по замене…
– Нет, обрезание мне будут делать, – оборвал я его, – просто обычным клиникам не доверяю, поэтому попросил пригнать специалистов с другого мира. А если серьезно, то никаких законов Отстойника мы не нарушаем. Мехилоса – да. Но вам ведь, Стражам, нет дела до этого?
Было видно, что Амфет очень озадачен. Не так он представлял себе нашу прогулку. Пришлось импровизировать, потому что именно этот Страж был мне нужен. В период послеоперационного восстановления.
– Вышестоящее начальство в курсе. Нет, мы можем, конечно, вызвать его сюда с помощью маячка и лишний раз убедиться.
        Навык Вранья повышен до восемнадцатого уровня.       
        Навык Убеждения повышен до двадцать седьмого уровня.       
Амфет не произнес ни слова, но кивнул. И на том спасибо. Я наклонился и тихо сказал ему, когда именно Страж должен будет вмешаться, после чего направился  к сфере.
– Разденьтесь, пожалуйста, – будничным тоном произнес Метаболит.
– Совсем?
– Вообще, нужно до пояса, но если в вас жив дух эксгибиционизма, можно и полностью.
Плащ оказался на полу, а за ним и свитер. К слову, тут не так уж и холодно для зимы. Тоже магия? Вполне возможно. Меня немного беспокоил момент со стерильностью. Но и он отпал, как только я шагнул в сферу. Когда тело стало преодолевать барьер, с него в прямом смысле принялись осыпаться мельчайшие частицы. Хм, а мне казалось, что я утром мылся.
– Сначала мы отсечем вашу конечность, – сказал Штопарь. – Всеми вопросами по органике буду заниматься я. Мой коллега, – он кивнул на Технократа, – специалист по подключению и адаптации протеза. На конечном этапе, – кивок в сторону Метаболита, – мы ускорим заживление вашей руки. Вот, в общем‑то и все. Вы не против, если я включу музыку? Так проще работается.
– Если это поможет, то пожалуйста.
Штопарь кивнул Технократу и тот вытащил портативную колонку с флешкой. Пара нажатий, и вот сферу, да и всю комнату наполнила знакомая мелодия. Donna Summer «I feel love». «Это так здорово»! – завела темнокожая певица. Я был с ней категорически не согласен. Чувство страха сдавило горло так, что стало трудно дышать. Несмотря на комфортную температуру, тело покрылось мурашками. Меня предусмотрительно пристегнули ремнями. Более того, я с такой мерой предосторожности был согласен.
– Можем приступать, – коротко бросил Штопарь. Видимо, он был у них здесь самым главным.
Технократ провел малопонятные манипуляции с множеством штифтов, после чего кивнул своим. Тогда Метаболит достал небольшую маску, похожую на медицинскую и сверкающую переливами магии. Явно зачарованную. Он приложил ее к моему лицу и все перед глазами поплыло.
– Ооо, в свободном падении, – голосила Донна Саммер.
И вот это уже было больше похоже на правду. Меня швыряло в сознании будто моряка на ржавой посудине, попавшего в шторм. А потом… потом все прекратилось. Возвращался я обратно тяжело и неохотно. Для меня прошло не больше нескольких секунд. Хотя первый звоночек прозвенел на аудио‑композиции. Теперь играла другая песня. Известная всем и каждому «Boogie Wonderland». Этот Технократ, видимо, просто повернут на диско. Впрочем, как и я.
Что ж, все оказалось не так уж и плохо. Я ожидал чудовищной боли. Все‑таки не хрен собачий – руку оттяпали и другую пришили. Или вживили, не знаю, как правильно. Но нет, никаких неприятных ощущений. Даже не покалывало ничего и не почесывалось. Крута оказалась механоидская медицина.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Штопарь.
Я уже собрался было ответить, что все отлично, когда вместо меня это уже сделали.
– Да, в целом нормально. Хотя чувствую некоторый дискомфорт…
– Так называемый «эффект инородности», он довольно быстро пройдет. Еще что‑нибудь?
– Нет, в целом все нормально. Даже не верится.
– Это значит, что наша работа произведена качественно, – улыбнулся Штопарь, отстегивая ремни.
– Минутку, – сказал подошедший Амфет, – мне надо кое‑что сделать.
– Боюсь, я больше не нуждаюсь в твоих услугах, – хмыкнул «Темный», схватив его уже свободной рукой и бросив в сторону стены.
«Я» достал Грам, разрезав остатки ремней, и проворно спрыгнул с ложемента. Ораэль только вскинул руки, но тут же был отброшен Боевым телекинезом. Хирурги‑механоиды, бросились к выходу, как тараканы, что разбегаются, стоит лишь включить свет. «Темный» даже не посмотрел на них. Он решительно направился к лежащему Амфету, чувствую только в нем угрозу для себя. Шаг, второй, третий, взмах.
– Нет!! – закричал я, что было сил.
Однако мой вопль никто не услышал.

Глава 25

Все знают, что история имеет свойство повторяться. Правда, второй раз либо в виде фарса, либо трагедии. От происходящего веяло таким стойким дежавю, что я мог попробовать предсказать следующий шаг «Темного». Хотя отличие от боя в каньоне все же было. Здесь находились мои друзья.
Когда между «мной» и Амфетом оставался всего один шаг, в помещении стало невероятно жарко. «Темному» пришлось резко менять направление, уходя от огненного шара. Я сначала чуть не зааплодировал и только потом дошло. Это же Рис могла и мое не очень верное для постоянной личности тело поранить.
– Серег, это не ты, – говорил Троуг, уже облачившись в доспехи и подступая ко мне. – Ты там это, борись. Пытайся, что ли, выбраться.
Я выругался, а «Темный» лишь хохотнул, покачивая Грамом. Ага, нашел борца. Тут хочешь жни, а хочешь куй, все равно… ничего не выйдет. Нет, это не упаднические настроения. Я правда пытался ментально сесть «за пульт управления». Какой там! Создавалось ощущение, будто меня закрыли в психушке. В комнате, обшитой кожей с поролоном. Можно, конечно, кидаться на стены лбом, в надежде, что у тебя суперспособность и череп на самом деле сделан из адамантиума. Только мне подумалось, что это все фигня полная.
Троуг оказался тоже не так глуп, как могли подумать. Стоило «Темному» зашагать к нему, корл тут же врубил свое направление на полную. Зеленоватый туман не просто стал расползаться во все стороны, а целенаправленно двинулся ко «мне». Что интересно, в то время, как Троуг с Рис начали думать, как обезвредить «Темного», Лиций вжался в стену и стал перемещаться в сторону выхода. И, надо сказать, я его не осуждал. Как самое умное существо в данном помещении, он принял правильное решение, тихонечко направляясь вслед за трансплантологами. Потому что выстоять против меня шансов было немного. Одна лишь надежда, что «Темный» был слишком долго взаперти и еще не увидел, что многие способности ликов откатились.
Хотя «меня» все же нельзя было недооценивать в умственной деятельности. Как только «Темный» увидел исходящую опасность, так сразу скастовал весьма затратное недавно приобретенное заклинание. Вихрь поднял в воздух весь строительный мусор, какой только был в комнатах. А его тут находилось немало. Про мелкую кирпичную пыль я вообще молчу. Единственным местом, которое не подверглось воздействию заклинания, осталась та самая сфера, где меня оперировали.
Лиций остановился, схватившись руками за глаза, закашлял в углу Амфет, чихнул Троуг, тщетно пытаясь снять щит. Одна лишь Рис как‑то странно присела, вытащив альбом и материализовав что‑то в руке. Тряпку, что ли? Не разглядеть, потому что все внимание «Темного» сейчас было обращено на Троуга, как наиболее опасного противника.
За несколько больших шагов «я» сократил расстояние до корла, взмахнув мечом. И тут я облегченно выдохнул, не совсем понимая, что произошло. Троуг, несмотря на постоянное пьянство, нынешнюю плохую видимость и репутацию не очень умного существа, оставался великолепным воином. Я не знаю, как он услышал или почувствовал, но корл попросту отвел удар в сторону.
Мне было страшно. Как никогда в жизни. К примеру, больше всего я боялся, что «Темный» сейчас может откатить время и за одну, может за две попытки пробить оборону корла. И тогда все. Грам не знал жалости. Но то ли «Темный» был слишком увлечен, то ли решил, приберечь откаты на крайний случай, однако он задумал справиться с моим другом без использования направления. Потому что ко всему прочему, у него теперь имелся еще один дополнительный козырь.
Удар с левой руки Троуг пропустил. Либо посчитал, что доспехи его  защитят, либо попросту не успел среагировать. И зря. Потому что обычной левой руки из костей и мяса больше не было. А вот бионический протез из какого‑то хорошего сплава – вот он, пожалуйста. Как я решил, что сплав хороший? Да потому что на шлеме Троуга осталась внушительная вмятина. Сам корл слегка «потерялся», по всей видимости, уйдя в глубокий нокдаун. Вот только «Темный» не собирался довольствоваться одним ударом. И на корла посыпались один хук за другим.
Когда я подумал, что нокаута вкупе с кровоизлиянием в мозг не избежать, произошло странное. Если уж я этого не ожидал, то, что можно было говорить о «Темном»? Рис яростной кошкой, прикрываясь вытащенным из альбома куском тряпки, кинулась на «меня». Без меча, без посоха, с голыми руками. Просто набросилась, обхватив шею и… поцеловав.
И что‑то произошло. «Темный» по инерции сделал пару шагов назад, еще не осознавая всей катастрофы. Он лишь спустя две секунды предпринял попытку откатить время, однако я ему не позволил. Бразды правления телом снова переходили ко мне. И вот именно сейчас я держал способность отката времени так крепко, как только мог. А Рис не ослабляла свою хватку. «Темный» безуспешно пытался спихнуть обезумевшую девушку. Однако механоидская рука оказалась уже не так сильна как раньше, а Грам исчез в инвентаре. Я явственно услышал те панические мысли, что проносились в голове у моей субличности.
Нога ступила в сферу, и я вновь почувствовал тяжесть своего тела. И не только своего, но и Рис, что обвила меня руками и ногами, как гриб‑паразит ствол дерева. Правда, это было в несколько раз приятнее. Ее мягкие губы, горячий язык, что проник в рот, сладостный запах, близость груди. Мне показалось, что я не сразу отстранился, еще на несколько минут поддавшись ее чарам.
– Все, ну все, хватит. Это я, точно.
Девушка недоверчиво посмотрела в мои глаза, но все же нехотя отпустила. Поверила. И тут же изнутри надавила неведомая, сокрушающая сила. Это походило на попытку сломать тонкую дверь, что держалась на одной лишь щеколде. «Темный» пришел в себя.
– Амфет! Амфет!
Я упал на колени, схватив руками голову. Будто бы это могло помочь. Казалось, что я был маленьким воинством, на которое неслась вражеская орда. Еще минута и меня снесут прочь, оставив на земле лишь кровавую тень. И когда я уже был готов спасовать, отступить, отдаться на волю «Темному», как на голову легли чуть дрожащие руки. И стало легче. С каждой секундой давление все больше ослабевало, пока я не понял, что снова взял ситуацию под контроль.
– Ваше второе «я» привыкает, – «успокоил» меня Амфет, – приспосабливается к моему трансу. И мое воздействие все слабее.
Ух ты, какой умный. А то я не знал. Вслух, конечно, говорить подобное я не стал. Чего пацана зря дергать? Однако Страж, поправив треснувшую маску, добавил.
– Я должен сообщить обо всем своему руководству.
– Конечно, – я попытался даже ответить спокойно.
Амфет, косясь на лежащего на полу иорольфа, покинул комнату. Я внимательно слушал удаляющиеся шаги. И только, когда сапоги перестали стучать по лестнице, я подошел к Ораэлю. Похлопал немного по щекам, и Игрок стал приходить в себя.
– Что произошло? Почему ты напал на меня?
– Послеоперационный стресс, в пространстве немного потерялся. Но все уже нормально. Механоиды твои дали деру, сейчас, поди, уже на половине пути к Вратам.
– Никуда они не денутся, – поднялся на ноги иорольф, – я сделаю вид, что не заметил твоей агрессии. И Летрену мы скажем, что операция прошла успешно.
– Это очень благоразумно, – согласился я. – Меня интересует другой вопрос. Теперь, когда мне заменили руку, как скоро мы сможем забрать Фархол?
– Все уже давно подготовлено, – пожал плечами Ораэль, – осталось лишь добраться туда и забрать камень. Только и всего. Поэтому, когда ты будешь готов…
– Хоть сейчас, – поторопился я ответить, прислушиваясь к себе.
Чем дольше мы будем тянуть все это, тем сильнее станет «Темный». Которого, в конечном итоге, я не смогу сдерживать. Простой вариант – отказаться от ликов и начать восстанавливать карму – мне казался не таким уж и простым. Почему‑то подумалось, что в этом иорольфовском «только и всего» столько подводных камней, что там могла потонуть целая эскадра, а не один корабль. Уж не думает же Ораэль, что я поверю в честность альтруистов? То, что они должны выполнить по клятве – это не оговаривается, но сюрпризы наверняка будут.
– Тогда… – иорольф на мгновение задумался, – можно все устроить сегодняшней ночью. Это, – он явно посмотрел в интерфейс, – через пять часов. Но ты уверен, что такая спешка уместна?
– Более чем.
– Что ж, – Ораэль вытащил кусок пергамента и протянул мне, – тогда жди человека от нас вот здесь. Он скажет, что прибыл от «альтернативной туристической компании, что проводит экскурсии механоидов». Ему надо ответить «отлично, мне на самый верх». Запомнил?
– Да.
– Само собой, ты пойдешь один.
– Минутку, – встрепенулась Рис, – а мы?
– Я не наблюдаю здесь еще одного импланта, – холодно процедил иорольф, – а без него даже на девятый порядок вам вход заказан.
– Рис, он прав, – остановил я ее жестом, – вы будете ждать меня в Десятом порядке. Все нормально.
Было видно, что все далеко не нормально. Однако девушка неимоверными усилиями усмирила своих внутренних демонов. И отошла в сторону.
– Тогда до скорого, – сказал я Ораэлю.
– Думаю, мы больше не увидимся. Все дела улажены, клятвы принесены. Вы заберете Фархол, мы подставим управителя Пятого порядка, его обвинят в краже. Все при своих. И да, пожалуйста, не трогайте здесь ничего, – указал он на ложемент, – мои существа вернутся и все приберут.
Я кивнул и с некоторым отвращением уставился на отсеченную руку, забрызганную кровью. Сжал кулак левой и услышал скрип металла. Меня аж передернуло. Вообще, имплант вел себя послушно, однако я еще не до конца его чувствовал. Общее ощущение было, будто рука оставалась на месте, но я ее отлежал. И вот‑вот кровь пробежится по сосудам, а после все станет, как было.
Я с трудом оторвал взгляд от ложемента с инструментами и куском моей плоти и подошел к бесчувственному Троугу. Корлу досталось очень сильно. Носовая защита его боевого шлема оказалась деформирована, не пережив мощных ударов моего импланта. Я хотел было отогнуть ее обратно, благо, соответствующий инструмент вот он, под рукой. Точнее, рука теперь и есть тот самый инструмент. Однако я поостерегся.
– Дай сюда, – сказала Рис, прикладывая руки к «похорошевшему» лицу корла.
Короткая вспышка света не преобразила Троуга, но он хотя бы стал подавать признаки жизни. И на том спасибо.
– Тебе как вообще в голову пришло все это? – спросил я Рис, стараясь смотреть на корла, а не на нее.
– Твой «Темный» почти как Халк. Если его бить, то он становится только сильнее, а ты слабее. Вот я и попробовала сделать ход конем. А что, понравилось?
– Не почувствовал даже ничего, – соврал я, – меня резко выбросило обратно и все.
От едкого и ироничного ответа Рис меня спас Троуг. Который поморщился, открыл глаза и, после недолгих раздумий, убрал погнутый шлем в инвентарь.
– Нос с‑сломан, – констатировал подошедший Лиций.
– Легко отделался, – сказала Рис, – я думала, что Серега тебя насмерть забьет. Ну тот, другой Серега.
– Да ладно, чего, нос я ни разу не ломал, что ли? – улыбнулся Троуг, отчего его нос показался еще более кривым.
– Прости, дружище.
Корл отмахнулся, мол, с кем не бывает. Ага, подумаешь, превратил лицо в кровавую кашу и нос сломал. Пустяки. Обычная такая среда, ничего нового. Мне же было невыносимо стыдно. Хотя, наверное, это хорошо. Если человеку стыдно, значит, он еще не очерствел полностью.
– Рис, отведешь Троуга к лекарю? Я, признаться, даже не знаю, есть ли такие в общине.
– Есть, – в один голос произнесли девушка и зверолюд.
– А я в Мехилос и обратно.
– Ты один собрался, что ли? – встрепенулась Рис.
– Вас все равно не пустят дальше Десятого порядка.
– Если надо, мы там всё на металлолом разнесем, но тебе поможем, – поддакнул корл.
– Дело в том, – спокойно заявил Лиций, – что в данном случае «рацио» столкнулось с «эмоцио». Если рассуждать логически, то мы действительно ничем не сможем помочь Сергею, потому что не сможем проникнуть даже в Девятый порядок. Но тут в дело вступает «эмоцио». Каждый из присутствующих очень сильно хочет поддержать тебя. Это может воодушевить, придать моральных сил. Я давно заметил, что люди…
– Все, рыбоед, хорош, а то начал за здравие, а заканчиваешь за упокой, – оборвала его Рис и перевела взгляд на меня. – Мы отправимся с тобой. Если надо, просто постоим у ворот в Мехилос. Прикроем дальнейшее отступление и все такое.
– Как будто с вами можно спорить, – устало сказал я, – хорошо, через четыре часа встречаемся у Врат.
– Вставай, тугодум, чего разлегся? Тебе же нос сломали, а не ноги, – легонько пнула Троуга Рис. – Будешь хорошо себя вести, я тебе пива куплю.
Я подобрал одежду и выскользнул раньше, чем кривоносый Троуг успел получить по лицу, слишком недвусмысленно схватившись за поднимающую его Рис. Натянул свитер, а потом и плащ. Заодно пощупал место, где имплант прилегал к телу. Странное ощущение, непривычное. К тому же новая рука оказалась чуть тяжелее правой. Это я понял, когда проходил мимо затемненного стекла возле рынка. Плечи буквально перекосило. Теперь и к этому придется привыкать. Конечно, иорольф мог заказать какой‑нибудь утяжелитель или вживить дополнительные штифты с другой стороны, однако это все деньги.
Мне до сих пор оставалось непонятно, ради чего Ораэль пошел навстречу? Именно он предложил скорейшее разрешение проблемы, именно он, как я понял, выбил без лишних вопросов оборудование и механоидов для проведения операции, именно он… Черт, да что‑то тут явно нечисто.
До дома я добрался, с трудом привыкая к инородному предмету, который был теперь моей новой рукой. А за ней нужен был глаз да глаз. Чуть задумался и смял поручень в автобусе, словно тот был из картона. Это еще хорошо, что заменили не правую руку. Иначе о своей новой сверхсиле я бы узнал после парочки сломанных кистей при рукопожатии.
Лапоть, само собой, восторга при виде нового меня не испытал. Было похоже на то, будто непутевый сын сделал татуировку, а родители ее обнаружили.
– Святые угодники, ты белены, что ли, объелся? Нет ума, считай калека. Может, ты еще что‑нибудь себе заменил?
– А руки мало? – я медленно стягивал сапоги левой рукой. Нарочно ею, чтобы разработать имплант.
– И палец заменить – и то грех. Для того разве тебя Создатель сотворил?
– О! – наконец справился я с обувью и откинул ее в сторону. – О спасении души говорить не будешь? Или упрашивать сделать пожертвование на возведение храма? Я в богов не очень верю.
– То боги, а то Создатель. И нечего лицо кривить. Я, может, домовой и не самый образованный, однако ж нас с сызмальства учили, что трое братьев создали все видимое. То бишь, и не братья они были, а существа такого плана, что не бывало и не будет больше уже. Один создал Всеобщество. В том, где мы все живем. Второй, значитца, Юдоль Тайную, с братом почти совместную. Другими словами меня, тебя, других Ищущих. Вот.
– А третий? – я вдруг понял, что стою с открытым ртом, слушая Лаптя.
– Про него упоминать нельзя. Матушка так говорила. Только беду на себя накличешь. Я потому и не спрашивал.
– Так чего ты все это время молчал?
– Чего ж тут говорить, коли и так все понятно? – пожал плечами домовой. – Есть‑то будешь, бедовый ты мой?
– Буду, – ответил я, пытаясь осмыслить услышанное.
Само собой, меня интересовали общие вопросы бытия и создания вселенной. Если раньше, как существу разумному, все было ясно – случился большой взрыв – то после инициации возникли моменты, которые требовали уточнений. Как появились Ищущие? Для чего? Какое место им отводится во вселенной? Ответов, само собой, не было. Кто бы мне их дал? И вот теперь, совершенно случайно, домовой поделился своей версией сотворения мира. Переданной ему в виде сказания. И пусть непонятно, чего тут больше – вымысла или правды, но услышанное хотя бы наводило на размышления.
Занятый этими мыслями, я и обедал. Телячьими почками (в упор не помню, чтобы я их покупал) с луком и толченой картошкой. А Лапоть все ходил вокруг, разглядывая мою новую конечность.
– Такой финтифлюшкой и гвозди забивать можно.
– Или болтливого домового. Постель мне лучше расправь.
– Куда расправлять? День на дворе.
– Ночь будет бурная. Потому и расправляй. Хоть часа три вздремну.
Доев, я завалился спать одетый, поставив будильник на телефоне. Обычно, когда «надо» было предварительно поспать несколько часов, вроде дневного отдыха тридцать первого декабря, все шло из рук вон плохо. Ты ворочаешься, сминаешь простынь, по пять раз переворачиваешь подушку, той самой, холодной стороной. А тут все сложилось. Впервые за долгое время я был спокоен. На душе спокойно, ничего не гложет и не терзает. Мысли, конечно, носились в голове со световой скоростью. Но они лишь ускорили подкравшийся сон.
Проснулся я легко. Словно много спал и утренний настойчивый лучик наконец решил меня разбудить. Хотя вместо солнца мне светил фонарь, да и не так ярко, чтобы стать раздражителем. Я выключил телефон, прошелся в ванную, умылся и стал одеваться.
– И что, думаешь, все получится? – насмешливо спросил голос.
Я даже не удивился. С каждым днем транс успокаивал «Темного» все хуже. Более того, мне захотелось ему ответить.
– Думаю, получится.
– Учти, времени у тебя не так много. Мне надоело цацкаться с таким недомерком. Как только я…
– Я знаю. Ты меня загонишь в такой угол, из которого я не выберусь. Не беспокойся, у меня на тебя есть определенные планы.
– Какие?
– Скоро увидишь.
Я накинул плащ и, не прощаясь с домовым, вышел из квартиры.

Глава 26

Развитие порождает дальнейшее развитие, порождая рост. Иными словами – тот, кто развивается активнее других, больше прочих стремится к дальнейшему росту. Кто я был всего месяц назад? Человек без цели в жизни. Один из миллионов, ничем не примечательный. Теперь я стал Игроком. И чем больше узнавал, тем больше вникал в тайный мир Ищущих, тем ощутимее росли мои аппетиты. Вот уже я замахнулся на воровство артефакта из Высшего порядка Мехилоса. И для этого оттяпал собственную руку. Уму непостижимо.
Я сжал бионическими пальцами кусок льда, что упал с крыши, и тот рассыпался на множество осколков. Рука слушалась уже намного лучше, хотя у меня все равно создавалось ощущение, что сигналы из мозга доходят до нее не так быстро, как должны. Остается только надеяться, что она не понадобится в бою в ближайшее время. При этой мысли в груди неприятно заныло. Чертово предчувствие вкупе с Интуицией.
Моя компашка в полном составе ожидала уже у входа в обитель Вратаря. Троуг был в относительном порядке, не считая синяков под глазами и чуть распухшего носа. Подлечили, видимо, как могли. Рис то ли от холода, то ли от нетерпения переминалась с ноги на ногу. Да и Лиций немного дергался. Тоже предчувствует?
– Серг, – окликнул меня знакомый голос. Даже пришлось обернуться.
Молниеотвод с Амфетом и еще одним Стражем двигались за мной следом. И мне как‑то не очень понравилась подобное внимание. Я, не сбавляя шага, дошел до друзей и только потом полностью развернулся.
– Вам лучше пройти с нами. Амфет рассказал обо всем, что произошло. Мы думаем, что вы можете быть опасны для окружающих.
– И что вы сделаете? Запрете меня там, внизу? Или отправите в один курортный город? Нет, спасибо.
– Мы настаиваем, – обычно спокойный голос Стража‑начальника, стал холодным, как арктическая пустыня.
– Я вынужден отказаться, – сказал я, делая пару шагов назад и оказавшись уже на территории обители. И, тем самым, под защитой Вратаря.
– Мы примем меры.
– Это всегда пожалуйста, – развернулся я спиной к Стражам, давая понять, что разговор закончен.
– Сереж, думаю, они не шутили, – обеспокоенно сказала Рис.
– Да, знаю, из них комики так себе. Даже Видящие веселее. Что, так и будем языками молоть или уже отправимся в Мехилос?
Троуг решительно двинулся за мной, а за ним и остальные. Чаша бесстрастно приняла пыль, и мы прыгнули в Пургатор. Не такой уж и опасный, как выяснилось, мир. Который был лишь транзитом. Короткая передышка и вот на нас пахнул своим зноем потонувший во мраке Мехилос. Иорольф сказал, что лучше всего провернуть дельце вечером. Вот только как различить время суток, когда здесь всегда темно?
Я сверился с картой и про себя улыбнулся. Орден Мусорщиков оплел своей цепкой паутиной все четыре входа в город. В том числе и тот, у которого я должен был встретиться с «проводником». Вообще, как по мне, механоиды играли в очень опасную игру, давая карт‑бланш этим мусорщикам. Да, они получали дешевое сырье. Однако беженцы Десятого порядка становились ощутимой силой, с которой приходилось считаться. Стоило ли оно того? Возможно. Хотя рано или поздно это куда‑нибудь выплеснется. Как у тех же метрополий нашего мира, пожинающих плоды своих колоний в виде многочисленного притока беженцев из бедных стран. Хотя, чего я парюсь? Это не мои проблемы.
– Идем за мной, – скомандовал я.
– Сусанин, ты хоть эти места знаешь вообще?
Я улыбнулся, не сказав Рис, что у меня карта Ордена Мусорщиков в Десятом порядке. Иными словами – вся карта Десятого порядка. Правда, мои друзья не сильно и интересовались. Рис шла рядом, Троуг пыхтел позади, бедняга Лиций еле плелся, спотыкаясь, и всем своим видом показывая, что чудовищно устал и хочет спать. Ну да, кошки в жару любят забиться в место, что попрохладнее и дремать, выбираясь наружу лишь ночью. Ничего, терпи, казак, атаманом будешь.
– Куда мы идем? – наконец спросила Рис.
– Какая она любопытная стала в последнее время, не находишь? – хмыкнул голос.
– В бар, – не обращать внимания на слова «Темного» становилось все сложнее, – он находится прямо около ворот в Мехилос. Ближайший. И принадлежит моим новым друзьям.
– Это кому же?
– Увидишь.
Бар – это было сказано довольно громко. С виду он напоминал огромный барак. Но находился действительно напротив ворот. Гигантских, высоченных, где и широченные створки, отъезжающие вбок, были приоткрыты лишь наполовину. Но и без того в проход мог запросто проехать, скажем, «БелАЗ».
– Что б меня громовержцы драли, – выругался Троуг.
– Не видел никогда ворота Мехилоса, что ли? – спросила Рис, впрочем, сама не отводя глаз от входа в город.
– А чего тут делать? Внутрь проникнуть нельзя. А по помойкам шариться желания нет. Я в этот мир прыгнул, посмотрел, погулял как‑то по окраинам, да и свалил. Жарко, темно. Вот и все достопримечательности.
– Мехилос очень развит в технологическом плане, – вставил Лиций, – конечно, ему далеко до центральных миров, однако я бы не отказался пройтись по его улицам.
Мы, наверное, напоминали иностранных туристов, оказавшихся впервые у одного из чудес света. Остановились, как вкопанные посреди дороги, задрали головы и лупили глазами, что было сил.
После долгой темноты, изредка разрушаемой на нашем пути одиноким фонарем на каком‑нибудь перекрестке, иллюминация гермоворот впечатляла. Она позволяла в полной мере осмотреть стену, что создали механоиды. Тут ты понимал, зачем нужно такое количество металла и куда он пошел. Это сколько же лет строился этот город? И что же там за центральные миры такие, если Мехилос не дотягивал до них?
– Ладно, хватит пялиться, – пришел я в себя, – вы будете здесь.
– Сергей!
– Это ближайшее питейное заведение к воротам. Станете следить за ними. Возможно, мне понадобится прикрытие, когда я выберусь.
Не ожидая лишних возражений, я шагнул к бараку. Внутри все было еще более плачевно, чем снаружи. Казалось, что это здание построили дети из найденных пиломатериалов. Все скособоченное, разнородное, грязное. И та самая мерзкая взвесь под ногами вместо нормального пола. К моему удивлению, народа было предостаточно. Механоидов – всего несколько существ, остальные – те самые беженцы, надеющиеся выбить себе гражданство. И почти все из Ордена Мусорщиков. Это я понял по странному зеленоватому свечению возле плашек с направлениями. Наше, точнее мое, присутствие в столь экстравагантном месте не осталось незамеченным.
– Приветствую!
Толстый бармен‑перг чуть не подпрыгнул на месте при моем появлении. Он проворно выскочил из‑за стойки и, колыхая внушительным животом, подбежал ко мне. Его рукопожатие было похоже на приступ эпилептика, но я понял – бармен поражен.
– Для нашего скромного заведения большая честь приветствовать вас. Чего изволите? Легкий коктейль, чтобы освежиться? Или местный эль, такой крепкий, что у механоидов отлетают клепки? Все за счет заведения!
Те механоиды, что находились здесь же, на грубую шутку никак не обиделись. Напротив, они сидели довольные, как три поросенка, что прогнали волка. Ровно, как и все остальные. Создавалось ощущение, словно я сейчас выступал в роли свадебного генерала на всеобщем празднике. То есть, появился дорогой гость, которого все обожали и готовы были носить на руках.
– Надеюсь, вы не против, если мои друзья посидят здесь? Нужен столик возле окна, чтобы был виден вход в город.
Что характерно, никакого смущения я не почувствовал. Точно прожил всю жизнь будучи сыном богатого чиновника или депутата, открывал ногами любые двери и сорил деньгами. Благо, пыль вытаскивать не пришлось. Мое звание в Ордене помогло как нельзя лучше. Нам не только нашли нужный стол. Так те существа, что за ним сидели, сами поспешили самоустраниться, всем видом показывая, что для них уступить свой столик мне – большая честь.
Рис заняла место возле мутного окна, оглядела вход в город и удовлетворенно кивнула.
– Годится.
– Сидите здесь. Тихо, как мышки. Когда я все сделаю, то сразу вернусь сюда. Ясно?
– Ясно, – в один голос ответили Рис и Лиций. Троуг же тоскливо посмотрел в сторону бармена.
Уже затворяя дверь в это, с позволения сказать, питейное заведение, я услышал зычный голос корла.
– Уважаемый, что ты там говорил про местный эль?!
Горбатого могила исправит. Хотя, если Троуг пьет, то я буду знать, где именно он находится. По крайней мере, пока здесь не закончится алкоголь. Будем надеяться, что с запасами у Ордена все в порядке.
Я, как зачарованный, прошел мимо ворот, пытаясь не пялиться на местных стражников. Или таможенников. Черт знает, как их правильно назвать. Парни, кстати, были серьезные. Один архалус с тонкими металлическими крыльями, пара пергов с частично замененными конечностями, толстенный орк с нагрудником вместо пуза (этого‑то как сюда занесло), трое людей и крохотный цверг. Они довольно бодро направляли входящий поток, показывая в сторону рамок. Похожих на те, что стоят у нас в метро. Гости и жители города проходили через них, ненадолго останавливались и продолжали свой путь дальше. Тех, кто шли обратно – не проверяли.
Вход в город я прошел. Недолго двигался вдоль стены, пока не остановился, пытаясь свериться с картой. Так, ну вроде я на месте. Где тот самый проводник? Ждать никогда не входило в число моих любимых занятий. А ждать в абсолютно незнакомом месте, чужом мире, с непонятной штукой в искусственной руке, да еще и рядом с представителями правопорядка – то, что заставляло нервы ходить ходуном. Нет, в случае чего отмахаться от стражников получится, это запросто. Однако тогда не видать мне Фархола, как своих ушей.
Когда сбоку раздался шорох, я был взвинчен настолько, что мог кипятком писать. И все произошло как‑то само собой. Моя новая рука взметнулась молниеносно, схватив подошедшего за горло и оторвав от земли. Напрасно я на нее грешил. Видимо, в экстренных ситуациях гонцы‑нейроны вполне бодро доносили до руки мои приказы.
– Я от.. алтрр.. трскомпании…
– Чего? – я чуть ослабил хватку.
– Я из альтернативной туристической компании… что проводит экскурсии механоидов.
Я вытянул другую руку и кастанул Свет. Существо было человеком. Когда‑то очень давно, в прошлой жизни. Теперь у этой консервной банки от человека осталась только голова и верхняя часть туловища. По нынешней погоде, одет механоид был достаточно легко – в майку и шорты. Обуви не имелось, потому что для механических ног она оказалась бы бесполезна.
– Отлично, мне на самый верх, – опустил я его вниз.
– Рад познакомиться, господин Серг. Меня зовут Сер.
– Тоже Сергей, но не придумал ничего умнее, чем сократить имя?
– Ага, – честно признался механоид, – а когда дошло, так уже поздно было. Не удивляйтесь, если встретите еще Сергов, Серегеев, Серогов и прочие производные фантазии коллективного разума. Ладно, держите.
Он протянул мне кипу каких‑то бумаг и пластиковый треугольник.
– Это ваши документы. Вы Серг I‑34, гражданин Девятого порядка с правом посещения порядка Высшего. По этим документам, у вас заменены ноги, руки, туловище и часть внутренних органов. Само собой, это только для рамок и внешней проверки.
– И что, эти бумажки надо предъявлять на каждом уровне?
– Нет, это на всякий случай. Но, надеюсь, что его не произойдет. У нас цель простая – дойти до Высшего порядка, дождаться нужного времени и завладеть камнем. Думаю, с этим проблем не возникнет. Мы хорошо подготовлены. Так, идем дальше, вот это, – он указал на пластиковый треугольник, – карта‑ключ. Она тоже на всякий случай, которого наступить не должно. Ее надо прикладывать к рамке, если сломается миникарта‑ключ.
– А она где?
– В импланте, вот тут, – тезка коснулся моего запястья, – правда, в вашем случае, если вдруг выйдет из строя миникарта‑ключ, то обычный уже не понадобится.
– Почему?
– Потому, что это будет значить, что само проецирующее устройство тоже не работает. Но будем оптимистами, – улыбнулась консервная банка по имени Сер.
– Хорошо, каков план?
– Если с сексуальными фантазиями с использованием удушения покончено, то нам надо недалеко пройти, чтобы немного навести марафет. Я заодно все и расскажу.
Хм, а еще говорят, что первое впечатление самое верное. Когда я только увидел этого механоизмененного, то хотел немножко убить. А теперь пригляделся, вроде ничего парень. Веселый, деловой. Глядишь, и сработаемся. Я зашагал за Сером. Тот был человеком‑механоидом вполне обычного роста, куда ему до полукровки‑корла, поэтому двигался торопливо, тогда как я следовал за ним весьма спокойно.
– Когда Ось заканчивает последний дневной поворот, Светлоокий Картос отправляется в свои покои. Он проходит зал Центра Мира, спускается по Ступеням Вечности и пересекает Коридор Шестеренок. Именно там и можно попробовать изъять у него Фархол.
– Почему именно там?
– В Коридоре Шестеренок нет стражников. Там уже можно либо похитить Посох Отцов, навершием которого и является Фархол, ну, или…
– Убить Картоса.
– Сказать по правде, этот вариант предпочтительнее. Тогда будет легче замести следы.
Я хотел было ответить, что не нанимался наемным убийцей, однако прикусил язык. Как и что там пойдет? Если бы знать. Конечно, принципы гуманизма никто не отменял, но если Картос упрется рогом, то меня ничего не остановит. «Темный» был больше, чем просто солидарен.
– Правитель механоидов. Интересно, сколько ликов у этого верховного осла в загашнике? – задал риторический вопрос голос.
– Но нам надо торопиться, – продолжал Сер, – до последнего дневного поворота Оси осталось меньше пары часов. А нам необходимо достигнуть самого верха. Кстати, вот мы и пришли.
С виду домик, к которому нас привела тропка, был похож на разбомбленную авианалетом кузницу. Здесь и там валялись различные железки, приводы, пружины, заклепки. Сер, аккуратно перешагнув через разбросанный мусор, постучал в дверь с определенным интервалом. Скрипнули петли, на землю легла полоса света и показалась небритая физиономия коротышки‑цверга.
– А, это ты, – даже несколько удивился хозяин.
– Я же говорил, что приду. У меня клиент.
– Заходите, – дверь открылась больше, – что ему надо?
Сказать, что внутри домик был похож на сарай – сделать ему огромный комплимент. Цверг явно занимался нездоровым собирательством, да вдобавок не представлял, что такое уборка. Мама с папой не объяснили, видимо. Я с запозданием понял, что все лежащее на улице попросту не влезло внутрь.
– Раздевайся, – скомандовал цверг.
– Плащ не сниму.
Малыш вопросительно посмотрел на Сера, однако тот пожал плечами. Мол, видишь, с кем приходится работать. Тезка вытащил еще один лист с чертежом, на котором, по всей вероятности, был изображен «я» и отдал тот коротышке. Цверг тяжело вздохнул и проворно нырнул в груду механического мусора. Вернулся он уже с каким‑то браслетом на шею. Примерил, чертыхнулся, покопался еще немного и вытащил другой. Побольше. И замельтешил, замельтешил.
Всего минут через десять я представлял собой идеального механоида какого‑нибудь Верхнего порядка. На вторую руку наложили пластины, шея обжилась ошейником‑браслетом, половину головы укрыли пластиной, отчего череп в отражении замызганного зеркала казался стальным с инфракрасной глазницей – ну чисто терминатор на минималках. После чего цверг удовлетворенно сложил руки на груди, а Сер подобрал схему.
– Годится, – сказал он и отсыпал малышу пыль. Повернулся ко мне и довольно заявил: – Вот теперь можно идти.
И мы пошли. Сначала огородами и окольными тропами, а чуть позже вышли на главную дорогу. Ту самую, что вела в город. Сказать, что я дергался – ничего не сказать. К тому же, этот псевдочереп так давил, что довольно скоро разболелась шея. Зараза. Видимо, Сер почувствовал мое состояние, потому что перед самими воротами тихонько произнес.
– Главное, не дергаться. Вы проходите эту процедуру постоянно. Вы гражданин Девятого порядка. Элита.
Он замолчал, потому что мы приблизились к таможенникам. Теперь толпа разошлась в четыре шеренги – именно столько рамок работало на вход. Я следил за каждым движением механоидов передо мной. Вот кабирид с замененной по локоть рукой приложил запястье к одной из выемок. Рамка тихонько пискнула, а таможенник уставился на экран. Короткая заминка, кивок и вот кабирид уже пошел дальше. Перг с какими‑то вставками в ноге вместо запястья приложил лодыжку к выемке. Только той, что находилась внизу. Короткий писк, выжидающий взгляд таможенника и проход внутрь.
И наконец очередь дошла до меня. Я действительно старался делать вид, что не происходит ничего особенного. Ага, а потею я исключительно из‑за жары, а никак не нервяков. Здоровенная рамка давила, взгляд архалуса‑таможенника не сулил ничего хорошего. Казалось, что он сейчас расправит свои стальные крылья, закричит: «Нелегал» и начнется рубилово. И вот тут я поблагодарил судьбу за механическую руку. Если все тело потряхивало, то она оставалась твердой. Запястье коснулось выемки, раздался писк, и я посмотрел на проверяющего. Секунда, растянувшаяся в вечность, вторая, третья, четвертая. Неужели пора доставать Грам? Пятая, шестая...
– Проходите, – кивнул архалус.
На ватных ногах я шагнул вперед. Сер уже прошел и ждал меня чуть поодаль. Вот только почему‑то камень не свалился с души. Предчувствие беды не отпустило. Я обернулся и увидел, что таможенник‑перг перешептывается с архалусом. И когда уже собрался прибавить шагу, оранжевокожий встретился со мной взглядом и поднял руку.
– Квирит! Квирит! Задержитесь, пожалуйста, на минутку.
Я повернул голову и увидел посеревшее от страха лицо Сера.

Глава 27

У японцев существует культ невозмутимости. В любой ситуации ты обязан не потерять свое лицо. Подобное есть и у русских. Только с небольшой оговоркой. Данную фразу, как и все отношение к подобному, охарактеризовал Леонид Утесов в начале двадцатого века: «Лопни, но держи фасон».
Вот именно это я сейчас и пытался сделать. Ту самую хорошую мину при плохой игре. Хотя ум лихорадочно перебирал заклинания в арсенале, а правой рукой я примеривался, кого убить своим имбовым мечом в первую очередь. И «Темный» очень уж притих, будто готовился к чему‑то.
– По какому праву вы смеете нас задерживать? – раздался позади голос Сера.
– Это не задержание, что вы, – смутился таможенник, – но вы ведь квириты.
– Мы самые, что ни на есть квириты, – поравнялся со мной Сер, ладошкой чуть коснувшись моей руки. Мол, не надо резких движений.
– Вы случайно не наверх идете?
– Кто ты такой, чтобы спрашивать нас об этом?
Сер все больше входил в роль важного шишки с железками вместо мозгов. Если его не остановить, он, поди, сейчас начнет кричать, что у него родственник в прокуратуре и вообще таможенник попал. Поэтому я решил взять переговоры в свои руки. Уже стало ясно, что объявлять на меня охоту никто не хочет. Дело за малым – выяснить, чего желает этот оранжевощекий мужичок.
– Чего ты хотел? – попытался я вжиться в роль серьезного механоида.
– Мой брат работает у входа в Пятый порядок. Его зовут Крус. Он забыл сегодня дома свой обед. Не могли бы вы…
– Ты предлагаешь квириту стать посыльным? – Сер скривился.
На перга было жалко смотреть. Видимо, он сам уже пожалел о своей чрезмерной решимости.
– Давай свой обед, – мягко сказал я.
Небольшой сверток перекочевал в мой инвентарь, а сам перг рассыпался в благодарностях, чередуя их извинениями. От таможенников я отходил с чувством, что всего за минуту похудел на пару килограмм. Сера тоже немного попустило.
– Я уж думал, что все, – признался он.
– А что еще за квириты?
– Граждане самых Высоких порядков. Здесь, чем больше частей тела ты заменил, тем более ты уважаем.
Я неоднозначно хмыкнул, разглядывая Девятый порядок. Ключевое слово здесь было – порядок. Широченные прямые улицы разрезались площадью с внушительной лестницей, уходящей наверх, к вершине города‑пирамиды. Что до самого Девятого порядка – здесь было намного чище, чем снаружи. Я хотя бы не видел этой дурацкой пыли. Слева и справа от улицы дома – одинаковой высоты, с симметричными окнами и дверьми, разнились лишь вывески, подсвеченные крохотными то ли кристаллами, то ли попросту светодиодами. Я сверился с картой. Все точно. И таких домов, если верить сведениям, полученным от Любера, здесь очень и очень много. Я попытался примерно сосчитать, сколько их было хотя бы с одной из четырех сторон, однако довольно скоро сбился.
– Нам к лестнице, – не оценил моего любопытства к здешнему быту Сер.
Я пошел за ним, как во сне, пытаясь не столкнуться с жителями Мехилоса. А здесь их было порядочно. Подавляющей частью обычные существа с почти незаметными изменениями. К примеру, мы едва разминулись с одним мужчиной, у которого оказалась заменена лишь половина кисти. Большой палец, к слову, так и остался самым обычным. Может, ему было нужно гражданство и он решился на минимальную операцию? Кто знает.
Лестница смахивала на уходящую в небо широкополосную магистраль. Учитывая, что справа находились какие‑то автоматические подъемники в виде широких платформ, это было недалеко от истины. Спустя шагов сто, когда ноги начали тихонечко гудеть, я указал на них Серу. Подъемники двигались значительно быстрее, чем мы. На что мой спутник отрицательно покачал головой.
– Это для недееспособных. Удобнее, конечно, но мороки много. Документы надо было бы менять. Да и бесполезно это.
– Почему? – спросил я. Именно в этот момент заныло колено.
– Недееспособные не живут выше Четвертого порядка. Там им уже меняют все больные суставы. Потому и подъемников на Верхние порядки нет.
Ага, что называется, заткнись и плыви. Собственно, чем я и занялся. Смотреть тут было особо не на что. Разве что на тусклые синие огоньки по бокам и середине лестницы. Не ходите, дети, в Мехилос гулять, сотрете ноги на фиг в кровь. Когда мы добрались до широкой площадки, упирающейся в ворота, на мне клочка сухой одежды не было. Чертова жара вкупе с физическими упражнениями делали свое подлое дело.
– Не толпитесь, пожалуйста, не толпитесь, – устало командовали таможенники.
Я обернулся и вгляделся во тьму. Мерцающий ровными огнями Девятый порядок поражал прямыми линиями. Земли Ордена и свалки проглядывались еле заметными пятнами, плохо освещенными различными подручными средствами. Я уже собрался повернуться обратно, к негромко переговаривающейся толпе, когда показалось, будто заскрипел сам город, а после вдруг на короткое мгновение освещение вокруг стало ярче. Я прикрыл глаза рукой, привыкая к свету, однако тьма обрушилась на нас вновь довольно скоро.
– Ось повернулась в предпоследний раз за день.
– Что за Ось?
– Ну, Ось, – пожал плечами Сер, – то, что дает энергию Мехилосу.
– И откуда эта Ось взялась?
– Ее создали Отцы‑основатели. Величайшие инженеры, которые и начали строительство города. Ось делает обороты, вырабатывая энергию. Ее хватает на день. Ночью Ось не останавливается, но переходит в сберегающий режим и энергии вырабатывается по минимуму, лишь на поддержание самых важных объектов. Все просто.
– Ага, предельно, – хмыкнул я и замолчал, потому что подошла наша очередь проходить в следующий порядок.
Здесь все было почти то же самое. Да что там, почти один в один. Те же самые рамки, та же самая процедура, которая прошла без сучка, без задоринки, те же самые широкие улицы. Из отличий – разве что другие таможенники. Да фонари чуть повыше. И дома поосновательнее. А присмотревшись, я все же понял, что улицы чуть уже прошлых.
– Пойдем? – махнул рукой Сер.
– Дай немного отдышаться, – сказал я, оглядываясь.
Тех, кто следовали дальше, наверх, теперь стало ненамного, но поменьше. Как я понял, на нижних ярусах, простите, порядках, жило подавляющее большинство населения. Моим ногам было бы, конечно, лучше, если бы Верховный управитель располагался внизу. И драпать быстрее, и подниматься хрен знает куда не надо.
Однако Мехилосу суждено было меня удивить. И не раз. Седьмой порядок встретил не только сканирующими рамками, но приятным свежим ветром. Я не сразу обнаружил источник этого чуда, тщетно хлопая глазами в поисках вентиляторов. И только после увидел несколько широких и приплюснутых труб, которые и создавали потоки воздуха. Мне тут так понравилось, что Серу стоило больших усилий уговорить потного Сережу двигаться дальше. Проводник болтал о каких‑то сетках, накинутых на ярусах, прохладе и еще много о чем.
Смысл сказанного стал доходить до меня на подходе к Пятому порядку. К тому времени перманентный подъем осточертел настолько, что не было сил даже материться. Будто издеваясь, Система кинула свою сахарную кость голодной собаке. Мне то бишь.
        Навык Атлетики повышен до семнадцатого уровня.       
Ага, смешно. Ржу не могу. Особенно с учетом того, что левое колено у меня сейчас просто отвалится. Тут нигде нет лавки, где мне поставят точно такое же, только титановое? Забавно, что моя злость, которая кипела и, держу пари, подкармливала уж совсем затихшего «Темного» резко сошла на нет, как только мы достигли входа в Пятый порядок. Весьма отличного от всех остальных. Хотя бы потому, что он был огорожен стеклянными дверцами, что открывались автоматически, когда таможенник махал очередному гостю.
Но было кое‑что еще, что я почувствовал, стоило дверцам распахнуться. Та самая прохлада, о которой твердил Сер. Мне пришлось даже развернуться к нему и выразительно посмотреть на проводника, прежде чем тот понял, что настала пора прояснить некоторые бытовые моменты Верхних ярусов.
– Все порядки выше Пятого оборудованы системой постоянного поддержания комфортной температуры. Сам Порядок накрыт теплоизоляционным прозрачным полотном, которое мы называем «сеткой». Ее немного подсвечивают, чтобы обслуживающий персонал мог разглядеть неполадки.
И действительно, как только я очутился внутри Пятого порядка, то смог различить крошечные синие точки сверху. Издали казалось, будто на ярус накинули огромную сеть. И эти точки сверкали будто одинаковые по размеру звездочки. Черт, возьми, как же тут было хорошо. Сер постоял несколько минут, давая мне возможность перевести дух, а после все же потянул за собой.
– Погоди. У меня тут харчи остывают, – вспомнил я о просьбе перга‑таможенника из Девятого порядка.
Если честно, я мог благополучно забить на все это. Ну подумаешь, попросил меня стражник передать еду брату. Я квирик, на минуточку, очень важный тип с таких высот, что Карлсону и не снилось. Но ради возможности побыть еще несколько мгновений на прохладной улице Пятого порядка мне пришлось пойти на крайние меры – выполнить поручение перга.
Оранжевокожего пухляша я узнал. Тот был здесь один. Да и окажись тут толпа пергов, этого бы я заметил сразу. Потому что не так давно общался с его точной копией. Братья оказались близнецами.
– Тебе тут родственник с Первого порядка привет передавал, – протянул я ему сверток.
– О, благодарю, благодарю, – тот чуть ли кланяться не стал, – а то пришлось бы идти в одно из местных заведений. А для нас, восьмерышей, питаться здесь накладно. Сами понимаете, квирит.
        Вы помогли Семье Дефиров. Получено звание Друг. Вы будете желанным гостем в доме Семьи Дефиров.       
– Могу ли взамен сделать что‑нибудь для вас? – не унимался перг.
Я хмыкнул. Я не знал, как зовут этого оранжевокожего, а он видел меня в первый и последний раз. Ладно, в предпоследний, мне же еще обратно идти. Да и что я могу взять с бедного перга, который бережет каждую копеечку и даже еду из дома таскает?
– Да ничего мне от тебя не надо. Твой брат попросил помочь, я и помог. Мне это ничего не стоило.
        Вы удивили Семью Дефиров своим бескорыстием. Получено звание Друг семьи. Вы вправе рассчитывать на ночлег в доме Дефиров и помощь любого члена семьи.       
Больше того. Я не только удивил семью Дефиров, а сам немножко был обескуражен. Равнодушие и пофигизм Система каким‑то образом трансформировала в бескорыстие. Ей виднее, конечно, но лично мне было немного смешно. Зато перг чуть ли не плясал возле меня. Чудом удалось от него отделаться и вернуться к уже нервничавшему Серу. Стеклянные створки раскрылись, и мы вновь оказались на лестнице, что вела к Четвертому порядку.
– Сер, у меня есть вопрос, – решил я завязать беседу, чтобы хоть как‑то отвлечься от духоты.
– Слушаю.
– Если механоиды живут в Восьмом порядке, то каким образом работают в Пятом? Я так понял, они же сюда даже пройти не могут?
– Существует интересное понятие, именуемое «правом посещения». Так, к примеру, вы, как гражданин Девятого Порядка, имеете право посещать порядок Высший. Ненадолго, конечно, всего на несколько часов.
– Почему?
– Подразумевается, что вы там работаете. Или помогаете кому‑то в работе. Понятно, что Верхние порядки не могут обслуживать сами себя. Нужны те, кто будет готовить еду, если она нужна, смазывать механизмы, убираться на улице. А в Девятом порядке напротив, мало работы и много механоидов. Обратная ситуация. Существуют квоты, которые распределяются среди граждан. Механоиды могут жить в одном порядке, а работать в другом.
– Как братья‑таможенники.
– Да. Только надо понимать, что, к примеру, гражданин из Девятого порядка никогда не получит квоту на работу в порядке Третьем или Втором. А вот из Восьмого попасть в Пятый – уже намного легче. Особенно, когда у тебя редкая специальность. Такая, как охрана общественной безопасности.
Я замолчал, утирая липкий пот. Мехилос уже не выглядел огромным неповоротливым зверем, живущим по каким‑то странным правилам. Обычный мегаполис со своими элитными кварталами и пригородами. Где‑то еда стоит на порядок дороже, где‑то дешевле. Кто‑то работает за копейки, другие знают себе цену.
– Возьмите, – протянул мне кусок пергамента Сер. – Это карта Высшего порядка.
Я развеял кусок старой бумаги и заглянул в интерфейс. Так и есть, карта. Только очень схематичная. Напоминала рисунок старательного ребенка, но не более.
– У нас лишь двое были в Высшем порядке. И оба нелегалы, – извиняющимся тоном, добавил Сер.
– То есть, ты со мной не пойдешь.
– У меня лишь право посещения Второго порядка. Но я буду вас ждать. Идемте, времени уже совсем не осталось.
Чем выше мы поднимались, тем короче становились улицы. Если хорошенько приглядеться, то вдалеке можно было увидеть подсвеченный угол пирамиды. Все меньше виднелось обычного железа, теперь в домах больше использовалось стекло и различные сплавы. Да и сами жилища выглядели как особняки звезд. К Третьему порядку с краев исчезли подъемники. Именно то, о чем и говорил Сер, а на Втором проводник покинул меня.
– Я буду ждать здесь, – шепнул он напоследок.
Первый порядок поражал великолепием. Скамьи, фонтаны, сады, иллюминация. Только сейчас, благодаря какой‑то хитрой системе освещения, я в полной мере понял, что на дворе вечер. Голограмма изображала закат солнца, который, по всей видимости, механоиды точно взяли из Отстойника. Ярусы снизу виднелись в порядке убывания. Заметный Второй, более тусклый Третий, слабо различимый Четвертый и малопонятный Пятый. Те, что были дальше – лишь угадывались, растворяясь во мгле. Это же сколько я прошел за сегодня? Много, учитывая, что после всего, Атлетика поднялась еще на два пункта. И остался заключительный рывок.
– У вас право посещения Верхнего порядка на два часа, квирит, – сказал мне таможенник. Очень внимательный кабирид, с почти полностью модернизированным телом, – но хочу напомнить, что Светлоокий Картос принимает лишь до конца дня. Поэтому у вас осталось не так много времени.
Я чуть не ляпнул, что, может, и не к Картосу иду. А так, погулять. Но вовремя прикусил язык. Из основных достопримечательностей наверху, как я понял, лишь управитель. И все. Поэтому я молча кивнул и с некоторым волнением стал подниматься по ступеням. Зной никуда не ушел, но шквалистый ветер хоть немного его компенсировал. Благо, и лестница оказалась не в пример короче предыдущих. До прозрачных створок я почти что добежал, замедлившись лишь возле парочки стражников. Ну здравствуй, Высший порядок.
Это был парк с неким храмом, вознесшимся на пару десятков метров над всем этим миром. С анфиладой из колонн по периметру зданий внизу. Не тех, продвинутых, из стекла, бетона, а из странного желтоватого сплава. Наверное, где‑то здесь столуется и отдыхает управитель. Не сейчас, а вообще. Я взглянул на карту и решительно направился к раскрытым вратам храма.
Коридор Шестеренок, а я оказался именно в нем, ломаными линиями вел наверх, все время держась подальше от центра здания. И здесь действительно что‑то крутилось, пыхтело, свистело. Такой паропанк в чистом виде. Мне подумалось, что после увиденного климат‑контроля (тут, кстати, тоже было прохладно), прозрачных «сеток» и почти современных домов, окружающие меня устройства не более, чем антураж. Дань давно ушедшим традициям. Однако механоидов не осуждал.
Потому что Коридор Шестеренок таки вывел меня на последнюю клятую лестницу, по которой мне предстояло подняться. Ступени здесь были глубокие, массивные, гулко разносящие звук далеко при каждом шаге. Только я в упор не понимал, чего же в них такого Вечного? Ну да, пусть останется на совести того фантазера, который придумывал им название. Мой же путь был почти закончен.
Я совсем не торопился. Не хотел выскочить в зал Центра Мира и крикнуть Светлоликому Картосу: «А вот твоя панама». Мне необходимо было убедиться, что управитель еще там, не более. И я его увидел.
В огромном круглом зале с колоннами, охраняемый шестеркой стражников, отражая своим телом падающий на него свет – сидел он. Трудно было вообще сказать, к какой расе принадлежал Картос изначально. Гуманоид, это точно. Без крыльев, значит, не кабирид и не архалус. Все прочее покрыто мраком тайны. Это был робот. Почти робот. Механические руки, ноги, туловище, шея, челюсть. Органическим остался лишь череп и верхняя часть лица, которую отсюда было трудно разглядеть. Ну, пусть Картос будет человеком. Собственно, он сейчас походил на моих земляков так же, как Майкл Джексон на темнокожего после операции.
Но самое интересное здесь было даже не в управителе. Посреди зала, вырвавшись из недр Мехилоса, ярко светился четырехгранный обелиск. Я сразу догадался, как он называется. Та самая Ось, что питала своей энергией город. Необъяснимое для меня явление, сродни чему‑то магическому. Казалось, я мог часами смотреть на крохотные протуберанцы, что рождал обелиск. Однако время пришло. Заскрипел пол под ногами, загудел храм и Ось тяжело повернулась. День в Мехилосе закончился.

Глава 28

Существовал старый как мир спор: что лучше, быть стратегом или тактиком? Плести свою тонкую нить интриг, предугадывать возможные действия противников, включать в план большое количество переменных, чтобы в итоге спокойно сидеть и смотреть, как множество линий сходятся к одной, финальной точке. Либо вихрем врываться в командный пункт, устранять панику, висящую в воздухе, и принимать неординарные решения. Те самые, которые никому бы не пришли в голову.
Собственно, ни тем, ни другим мне никак не похвастаться. Был бы я стратегом, так мне бы принесли Фархол домой. А назвать тактиком Игрока, который прячется за ближайшую внушительную конструкцию, язык не поворачивался. Единственное, на что у меня хватило ума после недолгих размышлений, отбежать значительно дальше по Коридору Шестеренок, ровно за два поворота. Тут хотя бы не будет так слышен звук боя. Я выбрал менее освещенный участок и затаился за огромным коленом трубы.
– Сейчас развлечемся? – вкрадчиво поинтересовался голос.
– Не дождешься, – не выдержал я.
– Ну‑ну, – лишь ехидно ответил «Темный» и притих.
Вот ведь зараза. Я и так был, как натянутая струна, а вот эти замечания уверенности в своих силах не добавляли. Как только я воспользуюсь мечом, как только убью или даже раню управителя, моя субличность попытается взять тело под свой контроль. Что я там сказал про тактиков и стратегов? Стоило ли говорить, что в таких умных словах Сережа понимал меньше, чем Вассерман в сексе? К примеру, я до сих пор не представлял, как справиться или хотя бы удержать «Темного». И больше того, времени взять дополнительную минуту для обдумывания не было. Потому что вдали загремела сталь. Управитель спускался по лестнице.
По спине пробежали мурашки, руки вспотели, хотя весь Высший порядок оказался накрыт «сеткой» и температура здесь была более чем комфортной. Я знал, что все необходимо сделать быстро. Раз Сер в курсе расписания управителя, соответственно, он спускался всегда в одно и то же время. А внизу, у входа в этот «храм» стражники. И у них точно возникнут вопросы, где же Светлоокого Картоса носят кабириды, если я буду возиться.
– Думаю, надо отсечь ему башку и все дела, – негромко посоветовал «Темный».
– Тебя не спросил.
Шаги теперь раздались совсем близко. Еще мгновение, и я увидел Картоса. Его тело завораживало. Полностью механизированное, со сложными сервоприводами, с искусно подогнанными друг к другу деталями, какими‑то пружинами, трубками с бурой жидкостью. Управитель прошел мимо меня. Я весь вжался в стену, больше всего боясь обнаружения. Но Система дала понять, что все нормально.
        Навык Скрытности повышен до пятого уровня.       
И он пошел дальше. Уверенно, неторопливо, как и должен передвигаться первый механоид в Мехилосе. Я же тяжело вздохнул, поднялся, в несколько шагов оказался позади него и ударил. Не мечом, хотя Грам под почти что одобрительное улюлюканье «Темного» лег в правую руку. А своим имплантом, который, как оказалось, очень хорошо подходил для такого рода деятельности.
        Навык Рукопашного боя повышен до шестнадцатого уровня.       
Я и без сообщения Системы понял, что удар вышел весьма неплохим. Хотя бы потому, что Картос как‑то коряво отлетел метров на шесть и шлепнулся. А посох, что он держал в руках, откатился в сторону. Вот только я ожидал, что он начнет кряхтеть и медленно подниматься. Однако механоид тут же оказался на ногах и развернулся ко мне. Вечер перестал быть томным.
Я надеялся, что Картос удивится, спросит, кто я, чего хочу, с какого района и каким воздухом дышу. Он же действовал предельно рационально. Если на тебя напали – не выясняй причины атаки, а сначала отбейся. Судя по тому, как проворно управитель направился в мою сторону, отбивать меня сейчас будут со вкусом, толком и расстановкой.
Короткий взмах механоидских пальцев, и на меня обрушился чудовищной силы удар. Невидимый, но из‑за этого не менее разрушительный. Будто кто‑то положил мне на плечи весь Мехилос. Я понял, что это явно не заклинание. Скорее, какая‑то способность лика. Но у меня тоже было кое‑что интересное.
∞
Я кувыркнулся, уходя от цепких лап повышенной атмосферы. Меня цепануло, но не сильно. Лишь сбитый фальшивый череп отлетел в сторону. Я даже успел встать на ноги, когда Картос решил перейти от способностей лика к наиболее обыденным вещам. Мордобою.
Удар механоида был такой силы, что у меня вырвался изумленный возглас. Грудная клетка краш‑тест не прошла и смялась в фарш вместе с костями
∞
Погода сегодня была летная. Что управитель вновь и продемонстрировал. Я всего лишь отклонился и рывком дернул вытянутую для удара руку. Однако эта драка нравилась мне все меньше и меньше. Хотя бы потому, что Картос тотчас поднялся на ноги. И что, теперь он опять полетит вперед с шашкой наперевес?
Как оказалось – нет. Управитель понял, что боксирую я лучше, чем он. Поэтому перешел к борьбе классической. Это той, где ниже пояса противника щупать нельзя. Здоровенными механическими руками он обхватил меня и стал мять так, что глаза из орбит полезли. Руки ниже локтя были свободны, однако сделать ими я ровным счетом ничего не мог.
∞
Попробовал нырнуть под управителя, но он цепко поймал за плечи, а после стал давить своей, не побоюсь этого слова, стальной хваткой. Эх, как бы сейчас пригодился лик Спасителя. Знал я одну способность для подобных обнимашек. Ладно, если ты хочешь бороться на равных, то получай.
За то время, пока я ожидал отмашки на операцию, способность Предводитель полностью откатилась. Поэтому, когда мне стало понятно, что внутренности грозят сейчас вывалиться через ближайшие отверстия, я сразу применил ее. Картос удивился. Очень и очень сильно. Вот его мертвая, казалось бы, хватка стала расползаться в стороны, не в силах обхватить здоровенный доспех. «Темный» попытался рвануть в прорыв. Было сложно, невероятно сложно, но я его сдержал. Это походило на тошноту, подкатывающую к самому горлу. Однако вскоре она отступила.
Лики дают ему силы, меч дает ему силы. Но Грам мне был нужен. Я выдержал удар Картоса и выполнил контратаку. Простейший выпад, который нашел цель. Меч пробил тело управителя насквозь, но никакого видимого эффекта не принес. Более того, колющий удар, как и было заявлено, пробил броню. Но минимально, лишь для того, чтобы меч наполовину вошел в механическое тело. Нет, так мы каши не сварим.
Под возмущенный вопль «Темного» я убрал Грам в инвентарь и взялся за Картоса с присущей мне наглостью. Мы немного пободались, думаю, с виду это можно было даже назвать борьбой, а после я начал навязывать управителю свою волю. Быть механоидом прикольно, ничего не скажу. Но быть наделенным силой темного лика круче. Хотя несколько ударов показались мне достаточно внушительными. После недолгих боданий я вывернул руку управителю, прижал его к полу и для верности придавил ногой. А вот уже после вытащил лунную сталь.
Интуиция не подвела. Здесь мой нож был намного интереснее Грама. К примеру, правую руку Картоса я отделил довольно быстро. Будто болгаркой по жести работал. Со второй конечностью пришлось немного повозиться. Во‑первых, рядом со стальной рукой находилось нечто вроде сердца. Странное устройство, от которого и разбегалась в разные стороны куча трубок. Ага, только щас допер. Мозг‑то у него обычный, человеческий. И если все остальное удалось заменить, то с главным органом пришлось считаться.
– Не бойся, я тебя не убью, – дошел я до слов.
Выше резать побоялся, вдруг задену что‑то важное. А так, без рук, на покалеченных ногах, сам управитель до стражников доберется не скоро. И когда я завершил ампутацию второй стопы, накатило окончательно. «Темный» понял, что со мной каши не сваришь и решил взять дело в свои руки. Однако я оказался очень против. Чтобы ослабить немного «меня», пришлось даже отменить Предводителя, хотя до окончания действия способности было еще далеко. Кощунство, конечно, но что делать? Являться к таможенникам внизу в подобном виде равнозначно появлению перед быком в однотонной алой одежде.
Отмена Предводителя сыграла свою роль. «Темный» брыкнулся в последний раз и временно затих. Хотя даже сейчас я чувствовал его злость. Никаких больше «мы», теперь только я или он.
– Извини, дружище, ничего личного, – сказал я управителю, немного отдышавшись. А сам стал рассматривать Коридор Шестеренок в поисках посоха. Ага, вот и он.
– Ты пожалеешь о своем коварстве. Весь Мехилос будет преследовать тебя.
– Во‑первых, ты пятый или шестой, кто говорит мне подобное. Не прям слово в слово, но в общих чертах. Во‑вторых, ты и пара Верхних порядков – это не весь Мехилос. В‑третьих, должен спасибо сказать. Я мог тебя убить. Думаю, Светлоокий Картос хранит много сладких заклинаний, умений и даже ликов. Однако ты жив. Подлатают тебя, сделают апгрейд, станешь еще сильнее.
Управитель благоразумно замолчал, поняв, что лучше действительно не провоцировать наглухо отбитого отморозка. А как еще назвать Игрока, что напал на тебя в святая святых. И ради чего? Наверное, именно этим вопросом Картос сейчас задавался больше всего.
Я же подошел к посоху, поднял его. Ничего такая игрушка, тяжелая. Ценных металлов, правда, тут никаких. Главная драгоценность была заключена в навершии. Зеленый, слабо мерцающий кристалл, выглядел таким знакомым, желанным, что устоять оказалось невероятно сложно. Я поддел его лунной сталью, и артефакт наконец оказался у меня в руках.
        Ваша известность повышена до 26.       
        Ваша известность повышена до 27.       
        Ваша известность повышена до 28.       
        Ваша репутация изменена на Афарим.       
        Фархол (камень богов)       
        Кажется, вы где‑то его уже встречали.       
Ясен пень, где‑то встречал. В своих фантазиях. Ну, и что нам покажет чудо‑артефакт? Спустя пару секунд я понял, что никаких светопреставлений не будет. Ни повышенного магнетизма, ни взрывов на местной электрической станции. Круто, что и говорить!
Достал все остальные камни, точнее три уже соединенных оказались в левой руке, а вновь приобретенный в правой. Слабое притяжение было, конечно, но мне пришлось прикладывать усилие, чтобы Фархолл занял свое место. Еле заметная вспышка, легкая дрожь, и все четыре камня исчезли. Зато в руках теперь лежал внушительный кругляш с окантовкой, испещренный рунами. И более того, письмена были мне знакомы.
Все это замечательно, кроме одного. Собранное из четырех камней богов нечто не работало. Я пытался активировать его и так, и эдак, однако с одинаковым успехом. Точнее неуспехом. И как это понимать? У управителя спрашивать, конечно, смысла не было. Может, Лиций что‑то объяснит. В общем, надо возвращаться вниз. А то действительно здесь закопался.
– Без обид, Картос, камешек я заберу, зато твою жизнь оставлю.
– Осквернитель, – будто выплюнул это слово управитель.
– Да сколько угодно, – ответил я ему и побежал вниз.
Чувства у меня сейчас были смешанные. Здесь имело место быть и волнение от предстоящей встречи со стражниками, и злость от того, что последний камень не оказал эффекта, которого я ожидал. В любом случае, на площадь Верхнего порядка я выскочил в некотором возбуждении. Хорошо, что до таможенников идти немало, поэтому успокоиться время имелось.
Сделав морду кирпичом, я прошел мимо рамок. Народу было мало, проверяли двух механоидов, у входа. Однако на меня никто даже не посмотрел. Я, пытаясь унять бешено стучащее сердце, спокойно преодолел площадку, а уже потом понесся во всю прыть. Таким же макаром преодолел вторую заставу Второго порядка и спустя каких‑то несколько секунд уже стоял перед Сером.
– Ну как? Он мертв, мертв? – накинулся со странными вопросами проводник.
– Жив он, твой управитель, хотя прилично потрепан. И еще я ему ноги немножко отрезал, чтобы быстро не бегал.
– Что ж, – было видно, что Сер разочарован, – вы его покалечили?
– Можно и так выразиться.
– Возможно, и этого будет достаточно, – размышлял вслух проводник, – хорошо, идемте за мной.
– Я, конечно, могу ошибаться, но лестница вроде в той стороне.
– Туда нельзя, – покачал головой Сер, – скоро будет объявлена тревога. Все выходы перекроют. Есть другой путь.
В словах проводника был смысл. Однако что‑то меня настораживало. Я бы сказал, очень и очень. Правда, делать нечего, другого механоида, что знал тонкости городского быта, под рукой не имелось. Поэтому мы пошли вглубь порядка, который оказался построен совершенно причудливым образом. Если на нижних ярусах широкие улицы шли прямо, здесь они периодически изгибались, соединяясь, обходя внушительные и красивые дома.
– А где же тот обещанный порядок? – спросил я Сера. – Почему эти дома воткнуты как попало?
– Ну, если ты богатый и влиятельный механоид, то можешь пролоббировать постройку дома там, где тебе будет удобно. Повлиять на какого‑нибудь управителя, чтобы он перенес часть строений. Но это скорее исключения из правил.
– Такие исключения, что местные улицы напоминают марроканскую медину. Все, как везде. Не подмажешь, не поедешь. А мне ведь Мехилос поначалу понравился.
Сер пожал плечами, мол, а как ты хотел. И взял левее. Не будь у меня карты, которую почти добровольно подарил Любер, я бы и не напрягся. Но вот схема в интерфейсе гласила, что за поворотом находится Управление проходов Второго и Третьего порядков. Мне кажется, это именно то, о чем я подумал.
– Все, – остановился Сер.
Он указал мне на крохотный скверик между домов. Да, приятное место – фонтанчик (в необходимости которого возникали большие вопросы), скамьи, нечто вроде зелени. Хотя как она тут растет без света? И зелень ли это вообще? Но суть не в этом, проводник явно решил меня покинуть.
– Сидите здесь, я проверю, все ли в порядке, и вернусь, – махнул рукой Сер туда, куда ему надо было смотаться. – Я быстро.
– Неужели ты веришь в эту чушь? – подал рассерженный голос «Темный».
Видимо, он был очень обижен на то, что я не убил Картоса. Всю дорогу дулся и решил нарушить свое молчание лишь когда понял, что дело пахнет керосином. Однако я и сам догадался о вранье Сера. Хотя бы потому, что там, куда он махнул рукой, располагалось то самое Управление проходов.
Сер не успел удрать. Моя механическая рука схватила его и оторвала проводника от земли. Прям какая‑то традиция уже в наших с ним отношениях. Было тяжело удержать данный кусок металлолома, однако я выдержал. Помогла корлова стать. И именно в этот момент над порядком, а может и всем городом, разнесся леденящий душу звук. Резкий, противный, набирающий силу. Тревога. Ну хоть в чем‑то Сер оказался прав. Сейчас проходы между порядками действительно перекроют.
– Говори.
– Что говорить? Я не понимаю.
Сер выглядел испуганным. Мне даже могло на мгновение показаться, что он не притворяется. Но вот все темное и циничное, что было во мне, скептично относилось к словам проводника. И это оказался тот случай, когда неверие в человеческую, простите, в механоидскую честность оказалось правильным. К тому же, у меня имелось то, что могло развязать язык любому. Потому я применил способность Болтовни и спросил Сера еще раз. Только теперь предельно конкретизировав свой вопрос.
– Куда ты хотел уйти?
– В Управление проходов Второго и Третьего порядков, – безэмоционально ответил проводник.
– Зачем?
– Чтобы сообщить о подозрительном механоиде, который притаился в одном из скверов. Проверка бы выявила, что количество замененных частей тела не соответствует требованиям по нахождению во Втором порядке. А документы на бумажном носителе подделка.
– Но у меня ведь проецирующее устройство.
– Оно должно было быть отключено дистанционно, как только над городом прозвучит сирена.
Я выругался, так зло и разнообразно, что Сер должен был бы удивиться. Но на его лице не промелькнуло ни одной эмоции. Сейчас проводник просто марионетка в моих руках, которая может лишь отвечать на вопросы.
– Как Летрен мог избежать клятвы? Он же поклялся, что поможет мне достать Фархол, если я принесу ему Интурию. И не будет мешать в бегстве из Мехилоса?
– Летрен здесь не причем, – спокойно отвечал Сер. Блин, хотелось хорошенько двинуть ему, – я служу не Летрену.
– Тогда кому? – спросил я, хотя ответ уже звучал в голове.
– Господину Ораэлю, – подтвердил мою версию проводник, – он сказал устроить все так, чтобы вы не смогли покинуть Мехилос… живым.

Глава 29

Данте в своей «Божественной комедии» отвел предателям последний круг ада. По мне, так вполне заслуженно. Вот только был один тонкий момент. Ораэля нельзя назвать предателем. Предают, как правило, люди, которым ты доверяешь. Наши же отношения нельзя было назвать дружескими. Единственное, в чем я допустил просчет, подумал, что иорольф заодно с кроколюдом, за что и поплатился.
Как «пел» Сер, а разговаривал он под воздействием Болтовни вполне красноречиво, конечно целью даже был не я. Что оказалось немного обидным. Видите ли, недостаточно я хорош для вселенских заговоров. Тот самый управитель Пятого порядка, что внезапно появился и принялся вставлять палки в колеса – тоже дело рук Ораэля.
У иорольфа с Летреном стали расходиться взгляды на ведение бизнеса. Наличие клиентов требовало увеличение производств, на что кроколюд не шел, хоть убей его. Осторожничал. Ну вот Ораэль и решил. Нет, не прикончить, а вывести компаньона из игры. И, как существо умное, не стал бить пяткой в грудь и кричать, что отныне между ними все порушено. Нет, попросту «признал» свою неправоту и начал медленно готовить переворот. А тут я так кстати подвернулся. Точнее, добыл Интурию, что Ораэля очень удивило. Вот после этого он быстренько накидал план, где мне отводилась кое‑какая роль – проникнуть в Высший порядок, украсть Фархол, а в идеале покалечить или убить Картоса.
Когда меня бы поймали, то все шишки посыпались бы на Летрена. По словам Сера, нашлись бы нужные свидетели для этого. Короткая очная ставка кроколюда с аббасом – и он расколот, как грецкий орех. Да, организовал кражу, виновен, покусился на святое. Тут не демократия, государственных переворотов не прощают. Хотя в «цивилизованных странах, что несут свой свет остальным», эти самые перевороты тоже не особо жалуют. Не суть. Главное – Летрен устранен, весь бизнес, который Ораэль смог сберечь, сохранен, новый Управитель готов к работе. То, что он еще в Пятом порядке – дело времени. Денег и терпения иорольфу не занимать. Сам же Ораэль, даже будучи обвиненным во всех смертных грехах – далеко отсюда и гражданином Мехилоса не является.
Я усмехнулся, подумав, что Ораэль все‑таки предатель. Своего верного босса он подставил. А я‑то ломал голову, откуда такое искреннее желание мне помочь? Убедил Летрена согласиться на мои условия и провести дорогую операцию в Отстойнике. Смешно, деньгами кроколюда же и подготовил подлянку против него самого. Но это все были их дела, меня интересовало другое – как теперь отсюда выбираться?
Сер молчал, как рыба об лед. Все дело в том, что главную тайну он мне сообщил, а вот помогать срулить отсюда явно не собирался. Ну ничего, это пока. Я тяжело вздохнул и достал лунный клинок из инвентаря. Провел им сначала по телу проводника, срезая крохотные соединения. Больше играясь, чем нанося какой‑то ощутимый вред. И наконец добрался до органики.
– Вопрос простой. Как выбраться из Мехилоса не по лестнице, а другим способом? Ну?
Я легонько надавил на шею клинком, и кожа разошлась, будто ткань под напором острых ножниц. Кровь потекла по механическому телу, а Сер пытался кричать. Однако я крепко держал его за горло, и получился лишь сдавленный хрип. Клинок медленно приблизился к мочке уха и стал разрезать ее. Миллиметр за миллиметром, не обращая внимания на брыкания проводника. И вдруг я очнулся. Будто пьяный нырнул в прорубь и мгновенно отрезвел. Это не я!
– Да ладно, мне‑то хоть не ври, – ухмыльнулся голос, – могу поклясться, тебе даже понравилось.
Я так сильно стиснул зубы, что раздался скрежещущий звук. Сер воспринял это как‑то по‑своему, потому что сразу затрясся и стал кивать. Выглядел он неважно. Кровь из разрезанной мочки уже залила все плечо и часть моего плаща. Надо бы обработать рану и перевязать. Вот только…
Я бросил Сера на скамью и навис над ним. Заодно пригрозил ножом, чтобы он не думал делать глупости. Но проводник и не собирался. Он был лишь мелким жуликом, а никак не верным сторожевым псом, готовым умереть за своего хозяина.
– Мне просто сказали так сделать, сказали, – лепетал он, размазывая сопли с кровью своими механоидскими руками.
– Как выйти из города? – чеканя каждое слово, спросил я.
– Это невозможно… Нет, дослушайте. Все порядки связывает между собой канализация. Но выбраться по ней из города невозможно. В самом низу стоит станция переработки. Попал в одну из ее труб – считай погиб.
– Хорошо, а если, скажем, залезть во Втором порядке, а вылезти в Девятом? Такое возможно?
– Если так, то, думаю, да.
– Это все, что мне надо было узнать, – сказал я, одновременно рассматривая карту.
С трудом, но мне все же удалось разглядеть несколько входов в канализацию. Слава Люберу и его карте. Видимо, они были техническими, чтобы разгрести возможный засор. Или прочее дерьмо, во всех смыслах этого слова. Я лишь надеялся, что механоиды Верхних порядков заменили пищеварительный тракт в первую очередь. Поэтому купаться в продуктах их жизнедеятельности не придется.
Оставался самый важный вопрос – что делать с Сером? Я сглотнул образовавшийся в горле комок и посмотрел на залитого кровью проводника.
– Ох, ну да ладно, – раздался в голове голос, – если Картоса ты не убил из своего тупого человеколюбия, а может и просто, чтобы позлить меня, то тут совершенно другой случай. Ты же знаешь, куда он побежит, как только ты уйдешь?
– Я могу связать его.
– Ага, если только узами любви. У тебя веревки нет. Да и даже, если бы была, пройдет какой‑нибудь патруль, развяжет и все. У канализационного выхода тебя и встретят.
Будто в подтверждение его слов, на соседней улице прогрохотало несколько пар стальных ног. Может, действительно, один из патрулей. Я предпринял последнюю попытку в защиту Сера.
– Оглушить…
– Ты в принципе тупой или просто сегодня так блещешь?
Собственно, «Темный» был прав. Не про мои умственные способности, а про то, что надо было делать. Дать жить Серу – подставиться самому. А я должен выбраться отсюда, чего бы это ни стоило.
– Что вы решили? – будто подслушав мои мысли, спросил проводник.
– Ничего, не бойся, – соврал я, приблизившись к Серу.
Быстрый удар ножом под подбородок, и вот уже проводник оседает, схватившись за мою руку. Прости, но по‑другому я не мог.
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 2180. Вы тяготеете к Тьме.       
        Доступна смена направления развития на Ихтихом (необходимо в течение 24 часов оставить текущее направление или выбрать новое).       
        Захвачено заклинание Трепет.       
Я дрожащей рукой убрал нож в инвентарь. Хуже то, что за Сера сняли карму. Значит, он не держал на меня зла и не был враждебно настроен. В груди свербило нечто мерзкое.
– Еще заплачь! – прокомментировал голос.
Я не ответил ему, на автомате покопавшись в останках. Чуть больше двухсот грамм пыли, документы на гражданство, какие‑то отмычки, странные инструменты. Сгреб все себе. Почти ничего не весят, а вдруг пригодятся.
Ближайший канализационный вход был через три дома и примыкал вплотную к пирамиде механоидов. Я шел не сказать, чтобы медленно, но и не бежал, дабы не привлекать внимания. Влился, кстати, в окружающую действительность. Среди жителей Второго порядка паникеров не было, но я заметил, что тревога несколько озадачила и изумила горожан. Это угадывалось в собранных движениях и осторожном перешептывании. Видимо, не каждый день здесь ставили всех на уши. Ну ничего, наслаждайтесь, пока я еще тут.
А вот канализационный вход удивил. Нет, не то, чтобы он был золоченый с инкрустацией из бриллиантов. Обычный люк, с лабиринтом на крышке и диаметром не больше метра, которым заканчивался переулок между двух домов. Однако он был заперт. Самое смешное, ключ вот тут же, прямоугольный, с пустыми зубчатыми нишами посередине. Только встроен в сам люк. Его получалось перемещать по лабиринту, иногда немного поворачивать.
Черт, это все? Дьявол! Паскудство! Я зря замочил Сера. Может, он хотя бы знал, как эта штука открывается? Сам я в жизни не справлюсь. Нельзя же просто вывести ключ сюда, потом сюда и вот сюда, а после взять и вытащить.
        Навык Взлома повышен до первого уровня.       
Чего? То есть, как это взлом? Нет, я понимаю, что ключ он вот, в руке. Но просто, каким образом?
– Да, блин, умение Механики, неужели непонятно? – взорвался «Темный». – Думаю, все местные техники его получают. Ты так и будешь стоять у всех на виду или уже вставишь ключ в замочную скважину.?
Не знал, что когда‑нибудь подумаю это, но «Темный» дело говорил. Я открыл люк и закашлялся. Пахло далеко не розами и не парфюмом «Красная Москва». Но делать нечего, надо было идти вперед.
– Люк за собой закрой, – подсказал голос.
– Только не говори, что мы команда.
– Нет, что ты, – усмехнулся «Темный». – Просто я жду своего случая. И думаю, он наступит довольно скоро.
– Каким образом?
– Ну ты же собираешься как‑то прорываться из города. Вот там будут и убийства, и ярость, и применение способностей ликов.
Я сплюнул, кастанул Свет и стал осматриваться. Новость хорошая – канализация была открытая. То есть, никаких труб. Даже несколько решеток для того, чтобы сюда проходил воздух. Из плохого – спуск на нижние ярусы имелся, однако шел он по офигеть какому большому квадрату. С каждым порядком проходить надо было все больше и больше.
Для начала я разделся. Совсем. Убрал всю одежду в инвентарь и ступил босыми ногами на грязную от нечистот решетку. И ладно бы, если бы здесь были продукты жизнедеятельности, но масло, зачем сюда, в канализацию, лить масло? А хотя да, механоиды же.
После недолгих размышлений, я пошел. Странно это было, наверное – голый человек гуляет по городской канализации. Надеюсь, в Мехилосе нет психотерапевтов? Хотя, не о том я волнуюсь. В городе полно стражников, которые подняты по тревоге. Вопрос лишь в том – догадаются они заглянуть сюда или нет? Подумав об этом, я почему‑то перешел с шага на бег. Останавливаться, чтобы отдышаться – было не вариант. Потому что с каждым ярусом становилось все тяжелее. До Девятого порядка я еле дополз, с каменной головой и квадратными глазами.
– Куда?! – крикнул «Темный», как только я хотел вывалиться наружу. – Карту смотри.
Ну да, получалось, что я бы сейчас оказался почти на главной площади около лестницы. Палево, если честно. Поэтому пришлось взять волю кулак и переться добрых метров сто пятьдесят. И вот только потом мне удалось вывалиться наружу. Горячий воздух Девятого порядка показался таким осязаемо вкусным, что хотелось есть его ложкой. Но все же я торопливо закрыл люк и огляделся. Если наверху я был малозаметен, то тут за неполные секунд десять мимо прошли уже двое. Оба обернулись в мою сторону, сморщили моськи, однако не остановились. Ясно, что здесь задерживаться не имеет никакого смысла.
Я огляделся по сторонам и чуть не заплакал от счастья. Рядом с люком имелся кран. Могу поклясться, что наверху такого не было. То ли дело связано с тем, что внизу канализация больше и техникам таки приходится ополаскиваться, то ли с чем еще. Но мне было не очень важно. Я включил воду, по запаху явно предназначенную не для питья, и стал мыться. Торопливо, судорожно, испуганно поглядывая на проходивших. Наверное, так бы и отмылся полностью. Но времени уже не было. Облачился в свою одежду и вышел на улицу, не сразу, но все же смешавшись с толпой.
Главная площадь гудела. Главным образом возмущался народ, который не выпускали наружу. Таможенников значительно прибыло, и теперь они оттеснили всех далеко от рамок. Но что делать, видимо, сами не понимали. И чего мне предпринять? Как прорываться? Предводитель слит. Так бы я надел доспехи и ломанулся к главному выходу. Может, и повезло бы. Неуязвимость еще не откатилась. А без нее все остальные способности не задействовать. Метаморфоза тоже мимо кассы. Блин, думай, Сережа, думай.
«Темный» заткнулся в тряпочку. Видимо, в его злобную башку тоже не лезло ничего умного. Я был готов почти отчаяться, когда увидел его. Мой единственный шанс на спасение. И что самое интересное, я только сейчас заметил, что перг явно не рядовой. Может, и не генерал, однако какой‑то командующий чин он имел. Я протиснулся в первые ряды, где пользуясь могучей статью и бионической рукой, где запахом, который не смог совсем отмыть технической водой. И уже оказавшись в зоне видимости, закричал.
– Дефир! Дефир!
Только тут я понял, что имени первого брата совершенно не знаю. Ну да и ладно. Главное, что сработало. Перг обернулся, сначала нахмуренно разглядывая толпу, а потом радостно заулыбался. Заметил‑таки.
– Простите, я не увидел вас сразу, – подбежал он. Сморщил нос, но мои благоухания на репутацию в его семье никак не повлияли, – у нас тут тревога.
– Я знаю. Я же сверху. Это учебная. Давно не было, вот и решили проверить боеготовность.
– Да? – недоверчиво спросил перг.
– Ага. Верхние ярусы, в смысле, порядки, уже аттестовали. Сейчас комиссия спускается. Думаю, вы тут еще на пару часов застряли.
– Вот кабирид его в душу, – выругался оранжевокожий, – ой, простите, нам надо уважительно относиться ко всем существам.
– Да не бери в голову, я этих перепончатокрылых тоже не особо, – соврал я, – слушай, мне как раз надо выскочить за город. Поможешь?
– Не могу. Я бы с радостью, но у нас приказ. Тут главный у нас капитан. Он сейчас как раз пошел проверять подход к лестнице.
– Недолго ему в капитанах ходить, – шепнул я пергу, – наверху недовольны этим увальнем. И я слышал, что его хотят поменять. Именно после сегодняшней проверки. Если хочешь, могу замолвить за тебя словечко.
– Правда?
Я утвердительно кивнул.
        Навык Убеждения повышен до двадцать восьмого уровня.       
Не знаю, что тут сработало: моя квириковость в глазах перга, полученное звание в семье Дефиров или умение складно врать. А может все сразу. Но оранжевокожий решительно кивнул. Дал знак стражникам пропустить меня и жестом пригласил следовать за ним. Вот теперь я понял, что такое чувствовать себя не в своей тарелке. Когда вся площадь гудит и смотрит на тебя с таким видом, будто готова растерзать на части, а ты делаешь вид, словно ничего не происходит. Впрочем, не понравились мне и взгляды таможенников. Однако перг, как выяснилось, решал такие проблемы на раз‑два.
– Это доверенное лицо Светлоокого управителя Картоса. Пропустить под мою ответственность.
Я чуть не поперхнулся. Эх, знал бы ты, дружище, как сильно себя закапываешь. Однако времени жалеть поверившего мне перга не было. Промедлишь еще немного, вернется тот самый капитан и поминай как звали. Поэтому я быстрым шагом прошел мимо гермоворот. Снаружи меня уже не так сильно ненавидели. Хотя бы потому, что здесь в очереди собралось много представителей Ордена Мусорщиков. А у них я пользовался авторитетом.
Стараясь не сорваться на бег, я дошел до бара. И, наверное, больше всего тому заслугой была наблюдательность Рис, но компания уже ждала меня у входа.
– Господи, Сергей, я боюсь спросить, где ты был? – зажала нос девушка.
– Не бойся, спрашивай. В канализации я был.
– А к‑к‑как вообще в‑все? Мы с‑слышали объявление т‑тревоги.
– Вот как, – вытащил я кругляш с рунами, в который преобразовались все камни.
– Ого, эт‑т‑то же яз‑зык…
– Вратарей, – кивнул я, – подобные письмена я видел над обителью.
– И что это значит?
– Думаю, у Вратарей спрашивать бессмысленно. Еще отберут, чего доброго.
– Друзья, вы это, того… простие, короче, что прерываю ваш увл… ик, увлекательный разговор, – вмешался Троуг, – но мы можем потрепаться об этом не в этой дыре. А то мне этот Мехилос осточертел. И эль у них дерьмо!
– В кой‑то веки корл говорит действительно мудрую вещь, – сказала Рис, – давайте поскорее отсюда убираться.
– Боюсь, что уже п‑п‑поздно.
Я развернулся, проследив за направлением взгляда зверолюда, и рука сама собой потянулась за Грамом. Потому что на главную дорогу, подобно растекшейся лаве, вываливались стражники Мехилоса. Они оттеснили толпу в сторону, а я разглядел здоровенного кабирида. Видимо, того самого капитана, который ушел проверять своих ребят. А рядом с ним знакомый перг из семьи Дефиров. И не успел я опомниться, как этот оранжевокожий тип, с которым, как я думал, мы довольно близкие друзья, указал на меня пальцем.

Глава 30

Сколько жизней стоит существование неординарной личности? Как определить, что именно ради тебя могут и должны погибнуть многие? Имеешь ли ты на это моральное право и каким образом необходимо оценить свое превосходство над другими? Я не был великим гениальным полководцем, который мог бы отправить войско на верную смерть, находясь в полной безопасности. Однако именно сейчас я не задумывался о чужих жизнях.
– Мы должны добраться до Врат! – крикнул я высыпавшим на улицу «Мусорщикам». – Не дайте им схватить нас!
И мой полуприказ‑полупросьба подействовал. Да и разве могло быть по‑другому? В обмен на меч брата Любер дал мне слишком большую свободу действий. Думаю, о ней он еще пожалеет. Но это будет потом, сейчас же все вокруг закрутилось.
Вечное противостояние «городских» с «деревенскими» обрело новый смысл. Сначала это было похоже на стычку фанов двух враждующих футбольных клубов. Крики, толчки, блеск холодного оружия. Однако изначально стало ясно, что добром это не кончится. И Система не замедлила подтвердить мою догадку.
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 2280. Вы тяготеете к Тьме.       
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 2380. Вы тяготеете к Тьме.       
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 2480. Вы тяготеете к Тьме.       
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 2580. Вы тяготеете к Тьме.       
        Вы убили нейтрально настроенного Игрока.       
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 2680. Вы тяготеете к Тьме.       
Мне показалось, что я почувствовал, как хищно оскалился «Темный». Конечно, моя просьба о помощи среди «соклановцев» своего рода поручение, от которого они не могут отказаться. И вся ответственность за содеянное «Мусорщиками» ложится на меня. А ребята, как я понял, в методах особо церемониться не собирались. Не задумывались о последствиях, карах и ближайшем будущем. «Соклана» с высоким званием пытались обидеть и он просил о помощи – остальное было не так важно.
– Бежим, – потянула меня за руку Рис.
Лиций был уже шагах в тридцати от нас. Он тревожно подергивал хвостом и всем своим видом показывал, что задерживаться здесь не собирается. Троуг, облаченный в доспехи, грустно глядел на заварушку. Хмель и горячий нрав буквально требовали его присутствия там. Но даже корл развернулся и довольно сильно толкнул меня, давая понять, что настала пора драпать. И мы побежали.
Я с опаской смотрел на стремительно падающую карму. Позади слышался крик того самого капитана, призывающий толпу к повиновению, а стражники‑механоиды прорубались, по‑другому и не скажешь, сквозь членов Ордена. Меня преследовали предсмертные крики и прах убитых Игроков, что встал пыльным столбом.
– Сегодня прольется много крови, – философски заметил «я», – даже не думал, что все окажется так просто.
– Что именно? – мне не удалось проигнорировать вопрос.
– Я раньше действовал слишком примитивно. Пытался вырваться, поймать момент, когда ты расслабишься, дашь слабину. А все намного проще. Надо было отдать тебе полностью бразды правления. И ты сам подаришь мне тело. Не буду напоминать, что случится, когда карма упадет до пяти тысяч единиц.
Вы убили нейтрально настроенного Игрока.
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 3280. Вы тяготеете к Тьме.       
Я как раз взглянул на промелькнувшую строчку. Стражники Мехилоса перестроились и напирали на толпу, значительно сократив свои потери. Количество убитых членов Ордена превосходило в несколько раз нападавших и продолжало расти. Однако на помощь уже спешили новые существа. Подобно маленьким ручейкам, они вливались в полноводную реку, что несла свои воды все дальше. На верную смерть.
Вы убили нейтрально настроенного Игрока.
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 3380. Вы тяготеете к Тьме.       
– Уйдем, до Врат уже рукой подать, – словно пытаясь подбодрить меня и отвлечь от тяжелых мыслей, произнесла Рис.
И как часто бывает в таких случаях  – сглазила. Ну или накаркала. Кому как больше нравится. Собственно, если постараться, на Мехилос можно было напасть с воздуха. Каких‑то сильных противозенитных установок я не заметил. Сетки, ну да, они были. Но и то лишь на верхних Порядках. Так вот теперь крылья сработали против нас. Потому что со стороны города показался «летучий» – во всех смыслах этого слова – отряд.
И подобное было невообразимо. Под лучами прожекторов, что зажглись на стенах и преследовали нас, летели они. Бок о бок. Пернатые и перепончатокрылые. Непримиримые враги, в которых ненависть друг к другу выпестовывалась с детства, сейчас были частью одного единого целого. Мехилоса. И защищали они именно его.
Про пернатых и перепончатокрылых я, честно говоря, погорячился. Нет, нас действительно преследовали архалусы и кабириды. Только почти у всех крылья были заменены на вытянутые широкие пластины, напоминающие полумесяц. Тончайшие, симметричные и, мне почему‑то казалось, что бритвенно острые. Оставалось надеяться, что подозрения так и останутся подозрениями.
– Пипец котенку… – протянула Рис, а после добавила, – да не тебе, Лиций. Хотя, может, и тебе.
Самое мерзкое, что до Врат оставалось всего ничего. Буквально минута быстрого бега. Вот только у нас ее не было. Я вытащил Грам, сам еще не понимая, как нам действовать. Четверым бойцам, один из которых и вовсе не воин, а перепуганный зверолюд. Мои четыре отката, посох Рис, ярость Троуга. И около полусотни «птичек». Дьявол, нам их не одолеть!
– Нам их не одолеть, – повторил мои мысли корл, – я отвлеку. Как увидите, что они переключились на меня… Ну того, бегите, в общем.
– А ты?
– С толпой сольюсь, – безрассудно заявил корл.
Он подмигнул мне, но в темноте,  из‑под шлема, его лицо выглядело серым, землистым. Как у мертвеца. Троуг нетерпеливо махнул нам рукой, давая знак пригнуться, поднял голову наверх. Навстречу к пикирующим «птичкам».
Зеленоватый туман стал быстро проступать сквозь доспехи Троуга, заполняя все пространство. Он стелился в полуметре над землей, давая нам возможность дышать, и поднимался все выше. К моменту, когда стражники подлетели к нам, корл превратил ближайшее пространство в огромное облако, что медленно, но неотвратимо плыло в сторону Врат. И мы вместе с ним. Согнувшись в три погибели и боясь поднять голову выше, чем оно того следовало. Я лишь изредка поглядывал в строки Интерфейса. И увиденное там не радовало.
Вы убили нейтрально настроенного Игрока.
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 4380. Вы тяготеете к Тьме.       
Замешательство вышло недолгим. Следом в нашу сторону полетели копья, стрелы и несколько заклинаний. Одно из них сбило защиту с Рис, другое опалило шерсть Лиция, парочка метательных снарядов угодила в Троуга. Это я понял по веселому и задорному звону металла. Однако, насколько я мог судить по видимой нижней части корла, никакого дискомфорта ему это не принесло. Шагал, как и прежде.
С пяток самых нетерпеливых «птичек» попытались достать нас в тумане, за что сразу и поплатились. Пусть направление Троуга было не самое зрелищное, да и сам корл его почему‑то очень стеснялся, зато действенности в нем хоть отбавляй. С одним лишь «но», у всего хорошего настает конец. Это я понял и по тому, что через пару минут нашего крабьего передвижения туман стал постепенно рассеиваться. А Врата – вот они. Метрах в двадцати всего.
– Бегите! – закричал Троуг.
Он выжимал последнее из своего направления. На мгновение завеса вновь стала плотной, однако я понимал, скоро она развеется окончательно. Рис хлопнула меня по спине так, что ноги сами понеслись вперед. В смоляное небо ударило несколько сполохов огня, это теперь девушка отвлекала внимание от меня, а после и она рванула к Вратам. По пути, в два скачка, меня обогнал Лиций, буквально влетев в обитель Вратаря. Но хоть и с этого вышел толк. Зверолюд тут же протянул руку и рывком затащил меня внутрь. И тут же поспешил за Рис.
Девушке досталось. Чуть ниже колена была рваная рана. Видимо, ее чем‑то зацепили. Она всего за пару секунд залила весь вход кровью. Но Рис не тянулась к альбому или инвентарю, чтобы перевязать раны. Девушка смотрела на темную тропу, где остался Троуг. Я перевел взгляд вслед за ней, изнутри обдало жаром. Корл глядел на нас, силился улыбнуться, но из уголка рта уже текла струйка крови. Его могучие доспехи были пробиты в нескольких местах копьями, древки которых корл обломал. Теперь он походил на ободранного ежа. Умирающего ободранного ежа.
Несколько стражников приземлились рядом, держась на почтительном расстоянии. Другие кружили над обителью, не сводя с нас глаз. Троуг последний раз поднял руку, будто пытаясь дотянуться. Его рот приоткрылся для каких‑то слов, но вместо этого оттуда хлынула кровь, заливая черную землю. Обессиленный корл рухнул на колени, а потом упал лицом вниз. И почти сразу развеялся.
– Нет!
Две пары рук вцепились в меня, пытаясь удержать в обители. Пытаясь не выпустить наружу. Горячее дыхание Рис оказалось совсем близко. Девушка частила шепотом так, что я не сразу смог разобрать слова.
– Сережа, теперь ничего не исправишь. Он знал, на что шел. Ты сделаешь только хуже. Сережа, пожалуйста, подумай о том, что ты можешь не вернуться.
Я молчал, не силах ответить ей. В голове шумело, грудь давило от нестерпимого жара, в горле застрял комок. Троуг… Троуг… Стражники теперь приблизились к тому месту, где он умер, и бесцеремонно копались в его прахе, громко обсуждая находки. Провоцировали. Это я понял не сразу, а лишь спустя какое‑то время.
Но Рис права. Я могу не вернуться. Не в смысле умереть, а не вернуться. «Темный» сжался в пружину, готовый выпрямиться. Я посмотрел на последнее сообщение и горько ухмыльнулся.
Вы убили нейтрально настроенного Игрока.
        ‑ 100 единиц кармы. Текущий уровень ‑ 4980. Вы тяготеете к Тьме.       
Одно неверно совершенное действие, и он выйдет наружу. Заместит меня. Загонит в глубину души и оставит там гнить. Я и так сегодня сделал слишком много ошибок. Пора со всем этим заканчивать.
Со стороны города вылетел еще один «летучий» отряд. Хотя, на мой взгляд, хватило бы и того, что вился здесь, чтобы расправиться с нами. Если бы тут не было Вратаря. Но теперь все закончено. Мы добрались. Ценой не только множества жизней «Мусорщиков», но и Троуга.
Было больно, словно сейчас, там, умер не он, а я. Пусть не полностью, но на какую‑то небольшую часть. Сердце противно ныло, а тело дрожало от накатывающего жара. Троуг мертв. Мертв. И все‑таки мне удалось найти в себе силы отдать приказ.
– Уходим, – сказал я скрипучим голосом и нетвердой походкой направился к чаше.
Вратарь равнодушно смотрел на нас из‑под закрытого шлема. Будто ничего не произошло. Будто не моего друга сейчас убили. Будто все это не имело никакого значения. Мне стало чертовски обидно. И, влекомый непонятным чувством, я достал тот кругляш, сотворенный из четырех осколков, и потряс им перед носом проводника, на что получил неожиданный ответ.
– Убери. Здесь может быть лишь одна печать. Того, кто имеет право открывать проходы в другие миры.
Его голос звенел металлом и прокатился весенним громом по обители. Моя рука дрогнула, а злость утекла сквозь пальцы подобно песку. Осталась лишь горечь. Теперь хотя бы будем знать, что это такое. Печать. Я убрал артефакт и бросил пыль в чашу. Пора было уходить.
Из обители Вратаря в нашем городе мы выходили молча. И так же, не сговариваясь, пошли к Синдикату, где заняли столик вдалеке. Лиций принес какое‑то крепкое и мерзкое пойло, которое, впрочем, подходило сейчас как нельзя лучше. Мы, не чокаясь, выпили, через какое‑то время еще. И языки постепенно развязались.
– Он был хороший человек, – негромко сказала Рис.
– Корл, – поправил Лиций.
– Я так и не научилась говорить «существо» вместо «человек». Для меня все люди. Ну, образно.
Хмель сделал свое дело, и язык девушки заплетался. А мне вдруг стало чудовищно неуютно. Думалось, что Троуг заслуживал нечто большего, чем унылая поминальная болтовня в одном из Синдикатов. И вообще все здесь меня душило. Поэтому я встал.
– Сережа, посиди еще с нами, – попросила девушка.
– Нет, не могу, – я поколебался и все же добавил, – не хочу. Пройдусь.
Я чуть ли не бегом выскочил из общины. Мела мелкая поземка, ветер пытался расшевелить антенны на крышах, редкие люди торопливо бежали домой. Под теплые бока радиаторов, к кружкам горячего чая. Я же расстегнул плащ и прогулочным шагом пошел вперед. Даже не дернулся, чтобы вызвать такси. Торопиться мне особо незачем.  Да и некуда. Надо было привести свои мысли в порядок.
Но на полпути мне позвонили. Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Собственно, людей, точнее, существ, кто мог бы это сделать, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Двое остались в общине, сестра с головой ушла в дела Стражей. Родители… С недавних пор у меня их не было. Тогда кто?
– Слушаю.
– Сергей, доброй ночи, – узнал я голос Оливерио.
– Доброй, – я произнес это слово с трудом. От него разило фальшью.
– Пришла информация по твоему запросу. О прецепторе Иллусе никто никогда не слышал. Возможно, это его ненастоящее имя. Только я не понимаю, зачем подписывать записку именем, которого не существует?
– И я не понимаю. Очередной тупик.
– Сергей, – Оливерио замялся, но все же спросил, – что‑то случилось?
– Ничего. Обычные игровые будни, – к горлу опять подступил ком, а на глазах навернулись слезы.
Домой я пришел черт знает во сколько. Специально не смотрел на часы. Но по ощущениям была либо поздняя ночь, либо раннее утро. Лапоть не спал, тревожно выглядывая из комнаты. Как там было – состояние хозяина передается домовому? Может быть.
– Покушаешь? – спросил он для проформы, хотя ответ знал заранее.
Я лишь покачал головой. Разулся и стал раздеваться. С удивлением снял с шеи накладку, которую мне установил цверг перед походом в Мехилос, и поплелся в ванную. Согбенный под грузом вины, с запавшими глазами, я встал у зеркала и с удивлением обнаружил несколько полностью, до корней, седых волосков.
– Не делает тебя Игра лучше, так ведь? – ухмыльнулся «Темный».
Голос прозвучал так резко, что я вздрогнул. За все это время «я» не подавал ни звука. Даже показалось, что его не существует. Однако чудес не бывает. Хотя именно сейчас мне нужен был собеседник.
– Игра – это не всегда дар, – ответил я ему.
– Ага, проклятие. Я, кстати, могу его забрать.
– Хрен тебе на сливочном масле.
– Ну‑ну, я научился ждать. Поговорим на эту тему чуть попозже.
И замолчал. Обиделся, что ли? Черт его разберет. Хотя он прав. От пяти тысяч темной кармы и активации дополнительной способности ликов меня отделяло всего ничего. Любой мало‑мальский грешок, и «Темный» завладеет  всем. Я умылся и пошел спать. Потому что во сне у меня не получается косячить. Однако забыться не получилось.
Я лежал, смотрел в темный потолок и не мог избавиться от чувства собственной вины. Стоило сомкнуть веки, как перед глазами вставало лицо Троуга. Его черный, будто глубокая яма, рот, из которого льется горячая жидкость. Я ничего не мог поделать. Мне бы понадобилось в несколько раз больше времени, чем четыре секунды. Оправданий было много, однако успокоение так и не приходило.
– Хозяин, – подал голос домовой, – одежду я вычистил, плащ чуток подшил. А с пустяшкой этой серой чего делать‑то?
– Какой пустяшкой?
Лапоть исчез с привычным хлопком, а после появился с тем самым маскировочным «ошейником», который я за каким‑то чертом притащил домой. Лунный свет падал на эту железяку, освещая озадаченное лицо домового.
– Не серую, а серебристую. Не знаю, выкинь.
– Серая, серебристая, какая разница? – заворчал Лапоть уходя в сторону кухни.
– Что ты сказал? – чуть не подскочил я.
– Ничего не говорил, – сразу встрепенулся домовой, – так, болтаю от скудного ума. Но ты в голову не бери. Собаки и то брешут, разве на них внимание обращают?
– Нет, ты прав. Разницы никакой. Неси одежду.
– Хозяин, бога побойся.
– Одежду!
Я судорожно напяливал штаны, думая, как все ловко встало на свои места. Что кусочек пазла все время лежал на виду, а я его не замечал. Ну конечно, вот, что меня напрягло, когда мы выходили из города в том проклятом мире. Я влез в сапоги, накинул плащ и вытащил из инвентаря Грам, проверяя, не делся ли он куда‑нибудь. Нет, все было на месте.
– Куда хоть собрался? Скоро уж петухи петь будут.
– Нанесу визит вежливости предателю.

Глава 31

Одно из главных правил в шахматах – играть нужно всегда либо с равным, либо с превосходящим противником. Только в этом случае можно самому стать сильнее. А легкие победы лишь расслабляют, атрофируют мыслительные процессы. Что, собственно, и произошло с моим «приятелем».
Дом грустно смотрел на меня освещенными подъездными окнами. Был я здесь всего один раз. Давно, перед встречей с Двуликим, тогда еще Яном, в забегаловке неподалеку, где мы немного выпивали. Однако адрес запомнил. Панельная пятиэтажка в спальном районе, который сегодня рисковал стать не таким уж тихим. Вот уж, наверное, удивятся местные, что в квартире их светловолосого соседа мальчика‑одуванчика найдут два трупа. Хотя чего это я, не найдут. Они же Игроки.
Старенький, покрытый белилами звонок тревожно затрещал под нажимом моего пальца. В подъезде было темно, на нижних этажах еще горел  свет, но тут чья‑то добрая душа выкрутила лампочку. Не скажу, что мне это было на руку. Скрываться я не собирался. Скорее, напротив.
– Кто там? – спросил знакомый голос с той стороны двери.
– Лиц, это я, открой, разговор есть.
– С‑с‑сергей?
– С‑с‑сергей, – передразнил его я и с силой надавил на дверь.
Под нажимом обычного человека она бы чуть прогнулась. Корлова кровь же давала мне особую силу. Затрещал вырываемый язычком замка косяк, в глаза ударил приглушенный свет сорокаваттной лампочки, просто свисающей с потолка на белом проводе. Лиций стоял, сжавшись, будто готовый к прыжку. Я, не отводя от него взгляда, вошел внутрь и притворил, насколько это было возможно, дверь.
– Я н‑н‑не понимаю…
Выглядел зверолюд взволнованным. От него слегка разило алкоголем. Думаю, они с Рис посидели еще немного. Однако Лиций не был пьян. Это хорошо. Просто замечательно.
– Позовешь своего друга?
– К‑к‑какого д‑д‑друга?
– Обнулителя. Твоя прагматичность иногда выходит тебе боком. Могу поклясться, что он здесь. Зачем селить приятеля где‑то, если можно у себя. Дешево и просто. Так где Обнулитель?
Лиций дернулся, но я быстро вытащил приготовленный Грам. Вид меча, что пробивал любую защиту, отрезвил зверолюда и вместе с тем пробудил «Темного». На меня надвинулась толстенная глухая стена. На секунду даже закружилась голова. Но это «я» лишь проверил меня на прочность. Проверил и тут же отступил, следуя своей тактике. Дать мне возможность накосячить самому.
– Лиций, не глупи. У меня четыре отката. Каким бы ловким ты ни был, чуда не будет. Твой друг в комнате?
Зверолюд медленно кивнул, еще не сообразив, как ему себя вести. Да, у тебя вместо головы компьютер, способный запоминать большие пласты информации. Вот только молниеносно реагировать на события не всегда получается. Я осмотрел  коридор, налево кухня и туалет, перед нами комната, направо еще одна.
– Иди вперед, – предложил я своему некогда другу.
Лицию хватило благоразумия вести себя послушно. Хотя по тому, как дергался его хвост, можно было заключить, что зверолюд явно был возбужден. Еще бы. Квартирка оказалась похожа на мою, разве что чуть побольше. А так, все одно и то же – старая мебель, потертые обои, пыльная штора. Ну разве что у меня не было зверолюда‑волка с направлением Обнулитель. Бедняга, завидев грозного Сережу, затрясся так, что зубы застучали.
– А еще говорят, что кошки с собаками не уживаются. Господа, отойдите от окна, пожалуйста. Я ваши повадки знаю, еще сиганете, чего доброго.
Я оттеснил зверолюдов в угол комнаты возле двери, в сам уселся на продавленный диван. Меч убирать, разумеется, не собирался. Блин, неудобно‑то как, пружина от спинки упиралась прямо в бок. Но сладкой парочке сейчас было еще более не по себе.
– К‑к‑к…
– Как, ты хочешь спросить? Это интересный вопрос. Но у меня встречный. Лиций, скажи, какой это цвет? – указал я на гжель в серванте. Видимо, хозяйское добро.
– С‑с‑синий.
– Замечательная версия. Господин Волк?
– Голубой.
Голос у Обнулителя был глубокий, сочный. Под стать обладателю.
– Вы все правы. Только там еще есть цвет морской волны и может даже лазурный. Если честно, я не очень в них разбираюсь. Факт в том, что здесь есть оттенки. Которых зверолюды практически не различают.
Я достал записку на архаллуском, что мы с Лицием нашли в прахе убитого нападавшего.
– Вот оно, доказательство. Которое было все время со мной. И на которое я давно обратил внимание, но не сразу понял. Попробуем еще раз, Лиций, какого цвета чернила на этом пергаменте?
– Темно‑к‑к‑красные.
– В точку. Ты совершенно прав. Знаешь, в чем беда? В оригинале, в той записке, которую мы подобрали с убитого, написано все было багровыми чернилами. Пустяк, который могучий разум не заметил, потому что зверолюды не различают оттенки. А я вот запомнил. Только не сразу понял, что же меня смущает.
– Я… я…
– Нанял ту троицу. Собственно, один из них стоит сейчас именно здесь. Видимо, ты заранее предупредил, что тебя должны «вывести из игры», если нападение вдруг не пройдет. Непонятно, на что ты надеялся. Ну да ладно, ничего не получилось. Двое из троих мертвы. И тут мы находим записку на архалусском языке, содержимое которой ты не захотел мне говорить. И на ходу придумал ту ересь, которую и озвучил. Приплел покойного Иллуса. Я понимаю, когда импровизируешь, фантазия бывает ограничена.
Я прервался, наблюдая за Лицием. Хвост того дергался, но сам зверолюд молчал. Пришлось продолжать.
– Мы отправились в лабиринт, потом бежали от тех монстров в город. Ты оставил меня на попечение одного из наркоторговцев, не знаю, правда ли надеялся, что мне помогут или это был хитрый план. Важно другое, после ты действительно побежал за Троугом и Рис. Но перед этим заглянул на базар, что находился у Ворот. Именно там ты и купил краску и пергамент, который я сейчас держу в руках. Вопрос, зачем ты переписал ту записку и что там было?
Ответа не последовало. Лиций угрюмо сверлил меня взглядом, его хвост жил собственной жизнью, однако зверолюд молчал.
– Думаю, ты знаешь способности лика Разрушитель. К примеру, я могу разболтать любого несговорчивого собеседника. Боюсь, тебе вряд ли понравится быть тупой марионеткой в моих руках. Ну так что?
Я блефовал. Хотя бы потому, что Болтливость слил на проводника‑механоида. Но Лиций этого не знал. И повелся.
        Навык Убеждения повышен до двадцать восьмого уровня.       
– Ты не п‑поймешь…
– А ты попробуй.
– Мы всегда оставались для остальных существами второго сорта.
– Вы, это зверолюды?
– Да. Нас согнали с родных миров в пустынный, никому не нужный Уллум, думая, что мы будем рады такой участи. Однако в сердцах многих из нас живет надежда на освобождение. И как только я стал Игроком, как только стал ходить между мирами и наблюдать, то знал, наступит время и мы вернем себе свои дома.
Лиций преобразился. До этого он стоял сгорбившись, сжавшись, глядя на меня с опаской, но как только речь пошла о его народе, глаза заблестели, а шерсть встала дыбом. Сам зверолюд выпрямился, хвост встал трубой, того и гляди, кинется драться. Будто я лично занимался геноцидом его народа.
– Так я познакомился с Вуфом, – кивнул Лиций на волка, – у них была небольшая организация, занимавшаяся помощью нашим собратьям и подготовкой к открытой войне. Со временем нам удалось расширить ее, благодаря моим знаниям и финансам. Так, например, я отправился в Отстойник, чтобы найти артефакт, что утащили черти, но сам попал в ловушку.
– Где мы с тобой и познакомились. Правда, никакого артефакта я не помню.
– Я его спрятал, когда обыскал логово. А позже продал. Деньги переправил своим «братьям».
– И все это время ты думал, как бы получше меня продать?
– Нет, – Лиций искренне смутился, – я думал, что действительно встретил достойное существо‑незверолюда. И Троуг, и Рис… Они не без изъянов, но были хорошими людьми.
При слове «были» я подался вперед, но Лиций поспешил поправиться.
– Я имел в виду Троуга. С девушкой все в порядке.
– Так что же произошло?
– Он слишком увлекся, – рыкнул волк, – забыл о нашей миссии. И мне пришлось ему напомнить о нашей цели.
– Дружба двух существ не стоит свободы целого народа, – сказал Лиций, опустив глаза.
– И когда это началось? Когда ты меня сдал?
– Давно. Во время первого путешествия в Крайн. Я договорился с одним иорольфом из центральных миров, но все пошло не совсем по плану.
– Погоди, это не в тот ли раз, когда на общину Крайна было совершено нападение?
– В тот, – голос Лиция стал жестче, – идиоты из центральных миров мнят себя солью земли. Поэтому не понимают, что когда говорят через двадцать часов, то отсчет идет по тому времени, где назначена встреча. Это вышло мне боком. Наемники оказались глупы. И вместо того, чтобы тихо ждать, устроили резню. А заказчик еще потребовал с меня неустойку за потраченное время. Тогда я и понял, что лучше спланировать все самому.
– Хочешь сделать хорошо, сделай сам. Только у тебя получилось все не слишком блестяще.
– Этот глупый корл не должен был с тобой разговаривать. Просто уколоть дротиком. Паралич действует мгновенно. Ты находился в таком состоянии, что не успел бы ничего сообразить.
– Ты там был?
– Конечно, я взял с собой основное сонное снадобье. Но корл все провалил. Тогда я вызвал своих лучших зверолюдов.
– Стрелка, Спрута и вот этого?
– По моим расчетам, их должно было хватить.
– Но покушение возле дома опять сорвалось. И ты решил попытать счастья в каньоне.
– Только перестраховался на тот случай, если вновь ничего не получится.
– И первым они «вывели» из строя тебя.
– Я думал, что ты используешь откаты, чтобы вывести меня из‑под удара, – несколько обиженно сказал Лиций, – тогда бы Вуф обнулил тебя, а Спрут связал.
– И опять все пошло не так. Впрочем, мне это не интересно. Скажи лучше, почему ты заменил ту записку?
– Эту?
Лиций мгновенно выудил пергамент, я даже среагировать не успел. Откатывать время не стал, все же ничего страшного не произошло. Зверолюд бросил пергамент мне под ноги, а я его подобрал.
– Это не записка. Листовка. Одна из многих. Призыв нашей организации остановить притеснение зверолюдов. Обращение к братьям и сочувствующим. Я сказал, чтобы на дело никто не брал личных вещей. Ничего, что после возможной смерти могло бы вывести на нас. Но Иллус ослушался. Он был слишком уверен в успехе миссии.
– Архалус, радеющий за права зверолюдов, – я поднялся на ноги, – еще недавно меня бы это удивило. Итак, ты на ходу придумал новую записку, которую после мне и подсунул. Смешно, такая маленькая деталь, но именно она обрушила этот огромный карточный домик.
– Я не виноват в смерти Троуга, – задрожали вибриссы Лиция, – я не хотел зла никому.
– Только мне. И то, вряд ли это можно назвать злом. Я просто разменная монета в ваших великих планах. Но это так, неважно. Если бы ты был виноват в смерти Троуга, то сейчас не стоял здесь. В смерти Троуга виноват только один человек.
– Ты… ты убьешь нас? – вкрадчиво поинтересовался зверолюд.
– Видишь ли, в чем дело. Это меньшее, что я хочу сделать. Но не могу. При всей твоей сдвинутой крыше, есть риск, что ты не хочешь мне зла. Тогда мне приплюсуют сто очков темной кармы. А вот этого бы очень не хотелось.
«Темному» подобные слова не понравились. Тьма окутала внезапно, накатила девятиметровой черной волной, под которой нельзя было разобрать света. Опутала тошнотворной пеленой, не давая понять, где что находится. Заставила тело задрожать, точно через него пустили ток.
Я не знаю, каким образом удалось совладать с ним. Но спустя несколько секунд тьма отступила. Самое забавное, зверолюды стояли в том же положении, что и прежде. Не заметили моего «отсутствия»? Может быть. А что, просто задумался человек, с кем не бывает. Первым тишину нарушил Лиций.
– Чего ты от меня хочешь?
– От тебя ничего. С тобой мы все выяснили. У меня дело к твоему другу.
Лиций явно удивился. Впрочем, как и Вуф. Они даже переглянулись. Кот повел носом, а волк в ответ щелкнул пастью. После чего повернулся ко мне.
– Что?
– Я правильно понимаю, твое направление может обнулить карму?
Очередной рывок «Темного» вышел уже послабее. Силы у него кончаются, что ли? Но и мне приходилось несладко. Спина покрылась липким потом, а к горлу подступила тошнота.
– Да. Плюсовую или минусовую могу довести до нулевого состояния. Но лишь временно.
– Временно? – признаться, это уточнение мне не понравилось. Скажу больше, оно шло вразрез с моими планами.
– Максимально долгий срок, который потратит все очки направления – восемь дней. Когда время пройдет, все вернется к предыдущему состоянию.
Я начал думать, пытаясь избавиться от собственного разочарования. Все правильно. С чего я решил, что это будет навсегда? Тогда бы Обнулитель был самым интересным Игроком во всех мирах. За ним бы гонялись могущественные Ордена, а может, напротив, поймали и держали в застенках. Значит, восемь дней? Успею ли я совершить задуманное за столько короткий срок? В любом случае, выхода не было, поэтому я уверенно мотнул головой.
– Годится. Слушайте меня. Я отпущу вас, если вы поклянетесь не преследовать меня или Рис. И еще волк сделает небольшое одолжение. Обнулит меня.
Зверолюды снова переглянулись, после чего Вуф, даром, что менее башковитый, стал приносить клятву. Лиций присоединился, но получился такой сумбур, что мне пришлось останавливать его. И ждать, пока каждый выскажется по очереди. Все это время «Темный» давил, не ослабляя хватку ни на минуту. Пот скользил теперь по вискам, заливал глаза, слабость разливалась по телу.
Зато радовали мои подопечные, что принесли клятву. После короткой вспышки от Системы, я даже удовлетворенно убрал Грам. Удовольствие держать его не было никакого, а вот «Темного» он подпитывал.  Мне даже казалось, что меч жжет ладонь.
Вуф медленно приблизился, осторожничая, будто перед ним находился невиданный монстр. Покрытая серебряной шерстью рука подрагивала, вытягиваясь в моем направлении. «Темный» вопил внутри как умалишенный, а я, напрягшись, ждал, когда все случится. Вот волосатые, почти похожие на человеческие, пальцы коснулись меня и…
        Игрок с навыком Обнулитель устраняет все положительные и отрицательные значения кармы.       
        + 4980 единиц кармы. Текущий уровень – 0.       
Ощущения были непередаваемыми. Будто я излечился после тяжелой болезни и впервые за долгое время вышел на свежий воздух. Краски стали насыщеннее, цвета ярче, звуки более глубокими. Плечи сами расправились, а я захрустел позвонками.
– Восемь дней?
– Могу поклясться, – затрясся волк.
– Давай, – великодушно согласился я, не собираясь больше доверять пустым обещаниям.
А сам тем временем скосил глаза к Интерфейсу, читая крайне интересную строчку.
        Разблокирован Лик Жнец. Дополнительные способности откроются при сохранении нулевой кармы в течение трех дней.       
– Мы можем идти? – спросил волк.
– Конечно, я свое слово держу, – сказал я, оторвавшись от системного сообщения и посмотрев на Лиция.
– Сергей…
– Не унижай себя оправданиями, пожалуйста… Ты сделал то, что сделал. Теперь ничего не вернешь и не исправишь. По крайней мере, моих четырех секунд на это не хватит.
Волк попятился, наткнувшись на своего «собрата» и, подхватив того за руку, вытолкал из комнаты. Лиций упирался, силясь что‑то сказать, но не мог подобрать слова. Да так и исчез в коридоре. Звякнул язычок замка, ударившись о раскуроченный косяк, в подъезде послышался грохот спускающихся, что прыгали явно через несколько ступенек, а я сел обратно на диван.
На душе было странно. Сумбурно. Ни хорошо, ни плохо, ни радостно, ни грустно. Никак. Ровно то состояние, что и должно было соответствовать нулевой карме. Разве что впервые за долгое время захотелось закурить. И выпить. Всего за одни сутки я потерял двух друзей. Только ли двух?
Я достал мобильник и набрал номер. После пятого гудка уже хотел нажать отбой, но трубку все же подняли. Это «Да» прозвучало так, словно его обладательницу как минимум вытащили из могилы и заставили три дня ехать в поезде с дембелями. Хотя, что я хотел, Рис и вправду немного злоупотребляла всего пару часов назад. К моему удивлению, девушка не стала в присущей ей форме говорить, какие нехорошие люди звонят в… ого, шестой час утра.
– Сер… Сережа, эхмм, что‑то случилось?
– Да много чего, если честно. Ночь бурная. К примеру, я от «Темного» избавился.
– Как? Что? Погоди, ты где сейчас?
– У Лиция. Но я тут ненадолго.
– А что произошло? Кто‑то напал? Подожди, я сейчас… Кстати, а у Лиция это где?
– Неважно, не бери в голову. Нам надо разобраться с той печатью, которую мы собрали из четырех камней.
– Прямо сейчас? И как с ней разбираться, я не в курсе.
– Зато я в курсе. Надо просто узнать, что с ней случилось. И у тебя есть знакомый Игрок, что может помочь. В общем, слушай…

Глава 32

В ходе многочисленных войн, создания и упадка империй и сверхдержав, развития и деградации человечества, мы приблизились к переоценке важности ресурсов. Серебро и золото отошли на второй план, хрустящие зеленые бумажки превратились не более, чем во временную необходимость. А самым важным и ценным, что только может быть, стала информация.
Присказка про «кто владеет информацией, тот владеет миром» не случайна. И кому, как не Натану Ротшильду, человеку, сколотившему свое состояние лишь из‑за того, что он владел уникальной информацией, об этом знать. Мои запросы были намного скромнее. Только понять, что это за печать и по какой причине она не работает так, как должна.
– И ничего это не архалусский, – повертела Рис пергамент, что оставил Лиций, в левой руке, – листовка с глупым призывом на ихви, самом распространенном наречии зверолюдов.
– У них еще наречия есть...
– Есть, что они, не люди, что ли? В смысле, не люди, конечно, но я не о том. У них свои группы, народности, языки. Не представляю, как этот проклятый рыбоед собрался всех объединять.
Рис отхлебнула еще глоток кофе из бумажного закрытого стаканчика и поежилась. Это мне было комфортно при нынешних минус десяти, а девушка мерзла. Я распахнул плащ, растер щеки снегом и впервые за долгое время наслаждался зимним утром. Внутри не сидело нечто черное, окутывающее меня чернильными щупальцами, и не ожидало возможности, когда я оступлюсь. Странно, но после стольких смертей, трагедий и предательства жизнь началась заново.
– Опаздывает, – посмотрел я дисплей телефона.
– Придет, раз обещал, – отхлебнула кофе Рис. И не без некоторой гордости добавила: – Он парень ответственный.
Я кивнул и стал пинать комок обледеневшего снега. Время, время. Именно то, чего теперь у меня было не так много. Шел первый день… нет, не нашей телестройки, а обратного отсчета, когда карма вернется на круги своя. Если рассуждать предельно просто – мне сейчас надо поднять ее в максимально плюсовое значение, чтобы по окончанию срока она либо оказалась светлой, либо в нулевой отметке. Правда, что там говорил Страж про возможное дальнейшее расщепление сознания? Пробудить еще одного Сережу, только теперь святошу, очень бы не хотелось.
Но был еще один вариант. Возможно, сомнительный, но уж очень любопытный. Оставить все как есть и пользоваться тем ликом, что недавно открылся. Я заглянул в Интерфейс и перечитал еще раз.
        Разблокирован Лик Жнец. Дополнительные способности откроются при сохранении нулевой кармы в течение трех дней.       
        Текущие способности:       
        Кровавая жатва           – отбирает половину хитпоинтов у всех враждебно настроенных существ. Применение – дистанционное. Радиус действия – 30 м. Время перезарядки: 3 дня.       
        Мертвые души           – призыв духов недавно убитых Игроков, сражающихся на стороне призывателя. Внимание: Игроки должны быть убиты не дольше, чем три часа назад на момент активации способности. Радиус действия – 100 м. Время перезарядки: 5 дней.       
        Правосудие           – призванный молот атакует Игрока, напавшего на призывателя, и оставляет ему 10% от имеющихся хитпоинтов. Применение – дистанционное. Время перезарядки – 1 день.       
Очень интересный лик, если говорить откровенно. И откаты у способностей весьма неплохие. То же Правосудие можно использовать каждый день, без регистраций и смс. А учитывая, что через три дня, при условии сохранении нулевой кармы, я получу еще три способности (просто так, за здорово живешь), выходило вообще жирно. Я боялся, что от такого обилия сладкого попа возьмет и навсегда слипнется, однако проверить, что там может дать еще лик Жнеца, хотелось очень и очень сильно.
– Идет, – смяла стаканчик девушка и выбросила в сугроб.
– Рис, ну ты чего?
– Так мусорок нет.
– А инвентарь тебе на что?
Моя боевая подруга цокнула языком и закатила глаза, но стаканчик подобрала. И тот сразу исчез в руках. Я показал ей большой палец, а сам поглядел в сторону входа в парк. Встретиться здесь – была моя идея. Во‑первых, в будни тут довольно тихо и малолюдно. Какой дурак попрется зимой с утра пораньше в парк? Только алкоголики или Игроки. Во‑вторых, именно здесь я виделся с Ильей в последний раз. Именно здесь он был инициирован.
И надо сказать, пацан изменился. Причем, преобразился кардинально, а ведь прошло всего ничего. Лицо свежее, без ужасных кругов под глазами. Я бы мог даже поклясться, что он загорелый. Хотя, это обычным людям, чтобы очутиться под лучами экваториального светила, необходимо весь день лететь в самолете. Ищущему достаточно пройти Вратами – и вот ты уже жаришь косточки на Мальдивах или Филиппинах. Вопрос лишь в цене перехода. И почему‑то мне думалось, что Рис братца без средств к существованию не оставила.
– Привет, Илья, – протянул я ладонь и удивился тому, насколько рукопожатие у пацана оказалось крепким.
– Доброе утро, – нейтрально приветствовал нас Ареомет.
Я тоже так раньше делал. Когда не знаешь, перейти на «ты» или остаться на «вы», и что сказать: «привет» или «здравствуйте», говори о добром утре, дне, вечере (нужное подчеркнуть). Действует безотказно.
– Только я теперь не Илья, а Фэбо.
– Это что‑то греческое?
– Нет, ник такой раньше был. Флэшбомбер. Сокращенно Фэбо.
Я сделал неимоверное усилие, чтобы не улыбнуться. Илья пытался держаться по‑взрослому и лицо его было предельно сосредоточенным и серьезным. Однако несмотря на инициацию и весьма интересное направление, он так и остался мальчишкой. Мальчишкой, который излечился от болезни и стал бессмертным. Мальчишкой, который внешне им навсегда и останется.
– А мне нравится, – признался я, – простенько и со вкусом. Ты извини, я бы мог поинтересоваться твоими делами и успехами в школе, но, признаться, мне это не очень интересно. Нам от тебя кое‑что нужно.
– Информация, – уверенно кивнул парень, – всем Игрокам от меня необходимо только это.
Я недоуменно посмотрел на Рис и та мне все разъяснила:
– Он сотрудничает со Стражами. Взамен они гарантируют Фэбо свою защиту, ну и платят. Мы решили, что так будет наиболее рационально. Про него бы все равно рано или поздно узнали остальные Игроки.
– Возможно, что это действительно правильно. Хотя ладно, это не мое дело. Да, мне нужна информация. Все, что ты можешь сказать вот об этом.
Я вытащил массивный кругляш, который Вратарь обозвал печатью, и протянул Илье. Тот неторопливо снял кожанные перчатки и бережно взял артефакт. Закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно набирая воздух перед погружением. Длинная пауза и выдох. Снова вдох, пауза, выдох. Нет, я не против медитации, только думал, что «сканирование» предмета произойдет чуть быстрее. Наконец парень открыл глаза и протянул печать обратно.
– Вы же знаете, для чего создан артефакт? – спросил Илья, прищурив один глаз. Я почувствовал себя школьником, который хотел провести учителя, но у него ничего не вышло.
– Чтобы перемещаться между мирами?
– Да. Очень редкий и невероятно ценный артефакт. По поводу его природы, думаю, говорить тоже не стоит?
– Да, это артефакт Вратарей.
– Их, – кивнул парень. – Тогда, что вы хотите от меня, если и так все знаете?
– Почему он не работает?
Рот Ильи расплылся в кривой улыбке, которая исчезла так же внезапно, как и появилась. Он перевел взгляд на Рис, будто хотел удостовериться – шутка, то, что я спросил или нет. Но увидев серьезное лицо сестры, лишь пожал плечами.
– Это элементарно. Артефакт пуст.
– В смысле?
– Как я понял, это изначально было единым целым, – показал он на кругляш, – по потом штуковину…
– Печать, – поправил я.
– Хорошо, потом печать разделили. Весьма кустарно, потеряв очень много энергии. Я бы сказал, варварским способом. Осколки сохранили часть былой мощи предмета, которой могло хватить на многие тысячелетия, но утратили основную свою способность – открывать проходы в другие миры. Со временем энергия осколков тоже стала угасать. Обратный процесс соединения привел к еще большему расходу энергии. И теперь артефакт пуст. Как использованная батарейка.
– А можно ее как‑то зарядить? – сглотнул я подкативший к горлу ком.
– Конечно, – пожал плечами Илья, – таким же образом, как и все магические вещи. Пылью.
– И сколько ее нужно? Килограмм, два?
– Не знаю, несколько тонн. Может, больше.
– Чего? – округлил глаза я.
– Я лишь отталкиваюсь от свойства предмета, – развел руками Илья. – Чтобы полностью зарядить артефакт, необходимо много пыли. Очень много пыли.
Мы с Рис смотрели друга на друга, как два идиота, которым рассказали, что те бриллианты, что они видят зимой, когда смотрят на снег, вовсе не бриллианты. А всего лишь мельчайшие кристаллы замерзшей воды, что отражают свет.
– Это мне всю жизнь можно работать, чтобы зарядить печать, – размышлял я вслух.
– Есть более быстрый способ, – начала Рис и тут же замолкла, будто испугавшись своего предположения. – Только он… мягко говоря, невыполнимый.
– Так, а что там за невыполнимый способ?
– Существует место, где этой пыли, как грязи. Собственно, оттуда она  и берется. Думаю, там намного больше пыли, чем тебе необходимо.
– И что же это за место?
– Нулевой мир. Он же самый центральный. Хотя Ищущие зовут его просто Ядро. Это дом Вратарей. То, откуда они приходят и где живут.
Я перестал дышать и быстро залез в интерфейс. Прокрутил ворох сообщений, наконец нашел вкладку со всеми своими званиями и перечитал то самое, что заслужил шальным подарком в Атрайне.
        Вы помогли Вратарям. Получено звание Паломник Ядра. Вам доступно посещение Центрального мира.       
– Ты будешь смеяться, но это не такой уж и плохой план. Я бы сказал, что напротив, очень даже хороший.
– Рис я‑то могу идти? – спросил Илья, посмотрев на девушку. Я вдруг понял, что он больше не называет ее «тетя Рита». Теперь они оба на равных, оба Игроки. – Первый урок у нас все равно общество, а вот второй математика. Попробуй только прогуляй…
– Да, конечно, спасибо тебе большое, – сказала девушка. –  С каждым днем твое знание природы предметов становится более глубоким.
Подросток покраснел и улыбнулся. Ну вот, а еще говорят, что комплименты любят только девушки. Парень пожал мне руку и почапал в сторону выхода. Я смотрел на удаляющуюся фигуру, и у меня в голове вертелась некая идея, что все не могла найти выхода. Какая‑то очень важная, при этом не имеющая отношения ни к Вратарям, ни к печати. И вот она…
– Илья! То есть, Фэбо! Стой!
Я догнал паренька и рывком развернул к себе. Тот весь сжался, напрягся, но его выдержки хватило, чтобы не начать вырываться.
– У меня есть кое‑что. И это я могу отдать только тебе.
Я вытащил меч из инвентаря и протянул пареньку. Тот недоуменно взял его и тут же испуганно выронил, словно клинок только что выковали и тот еще был горячим. Илья со страхом посмотрел на меня, поколебался, но все же поднял Грам. Его дыхание стало прерывистым, точно пацан вынырнул из проруби, а по телу прошла крупная дрожь.
– Это очень опасное оружие.
– Мне говорили, что это клинок одного из Вратарей.
– Нет, чушь полная. Хотя…
Илья вновь замолчал, продолжая «сканировать» Грам, а потом выдал свое экспертное заключение.
– Это оружие сделал Игрок. Очень сильный в своем деле. Думаю, бог. Но это несомненно был Игрок. А вот потом… Эманации Вратаря тоже присутствуют. Не могу понять откуда. Это очень опасное оружие. Ищущий вложил в него часть себя. И, учитывая мощь творца клинка, при длительном использовании оно способно или подчинить Игрока, или… не знаю, как это сказать, трансформировать его сознание.
Я закашлялся, словно подавившись и закивал. Не думаю, что пробуждение «Темного» было напрямую связано с клинком. Но меч тут явно послужил катализатором.
– Поэтому я и отдаю его тебе. Только ты понимаешь, какую опасность он может таить в себе. Делай с ним, что хочешь. Если почувствуешь, что не справляешься, разрушь.
– Этим мечом очень долго владел один Игрок. Я чувствую вашу связь. Отец или родственник?
– Учитель.
– Как вы думаете, если он не смог разрушить меч, смогу ли я?
Я чувствовал себя неуютно. Передо мной стоял мальчишка, паренек, который только учился быть Игроком. И я взваливал на его плечи столь тяжелую ношу. Однако я смотрел в его серьезные глаза, и меня не покидала уверенность, что он справится. То ли болезнь, то ли инициация придали Илье какую‑то едва уловимую мудрость. Так бывает, когда вместо беззаботной юности приходится думать о скорой смерти.
– Но вы правы, меч должен быть у того, кто знает о нем все, – убрал паренек Грам в инвентарь. – Я подумаю, что с ним можно сделать.
Теперь он ушел не прощаясь и не оборачиваясь, хрустя недавно выпавшим снегом. Подросток с могущественным направлением и не менее могущественным оружием. Надеюсь, с ним все будет хорошо.
– Каков наш план? – спросила Рис.
Девушка как всегда продрогла, чему ее модные сапожки на рыбьем меху только способствовали. При этом, вслух она ничего не говорила, давая понять, что будет здесь мерзнуть столько, сколько потребуется.
– Пойдем, там кафе недалеко было.
Обсуждать генеральный план сражения на бегу – такое себе занятие. К тому же, когда одного из собеседников в этом генеральном плане нет. До кафе мы добирались еще минут пятнадцать, в течение которых девушка замерзла окончательно. Поэтому, как только к нам подошел официант, Рис молниеносно скомандовала:
– Кофе и коньяк. Сделаешь быстро ‑ получишь хорошие чаевые.
– Ну хоть не шампанское с утра, –  ухмыльнулся я.
– Так вроде праздновать нечего. Дорога предстоит не сказать, чтобы легкая. Надо составить план.
– Рис…
– Центральные миры не туристическое место, которое можно посещать для собственного развлечения. Там легко наломать дров.
– Рис…
– Да еще надо подумать, как пробраться в Ядро. Там тоже все не так просто.
Девушке принесли фужер коньяка и тарелку с нарезанным лимоном. Я дождался, когда она опрокинет в себя янтарную жидкость и хоть чуть‑чуть помолчит. А после добавил:
– Рис, я пойду один.
Часть коньяка вернулась в фужер, а остальная оказалась на столе. Девушка закашлялась. Мне даже пришлось подняться и несколько раз хлопнуть ее по спине. Только тогда Рис, утирая выступившие слезы, сказала мне:
– Сережа, ты охренел?
– Нет, я пытаюсь рассуждать здраво. Это и вправду может быть билет в один конец.
– То есть, после всего произошедшего? После смерти Троуга и предательства рыбоеда ты решил, что я сложу ручки и буду спокойно жить в Отстойнике? Ты помог мне, как не помогал никто и никогда. Ты всегда был…
Глаза Рис наполнились слезами. Не случайными, какие появились при кашле. А обычными, женскими слезами. Универсальным оружием, против которого мужчина беспомощен.
– Именно, я не хочу, чтобы и с тобой что‑то случилось.
– Неужели ты не понимаешь, что я не могу тебя отпустить. Что я тебя…
– Понимаю, – поспешно оборвал ее я, боясь услышать нечаянное признание, – но я не могу тебе ничего дать взамен. Прости. Сейчас я должен стать сильным Игроком, избавиться от всего обывательского. Только тогда есть возможность дойти до конца и узнать, ради чего все это.
Это разговор назрел давно. Но, как обычно бывает, когда он вдруг состоялся, наиболее подходящие слова вдруг улетучились. Так неуютно я себя давненько не чувствовал. Но вместе с тем внутри было странное ощущение, что я все делаю правильно. Рис симпатичная девушка, но какой‑то бурной страсти у меня к ней нет. Она хороший друг. И я боялся испортить то, что было, сделав шаг вперед. К тому же, не видел никакого смысла его делать.
– Что ж, хорошо, – кивнула Рис и замолчала, глядя, как перед нами ставят две чашки кофе, – сейчас ты должен быть сильным Игроком. Сейчас ты должен дойти до конца, чтобы узнать, что же там. И я просто тебе в этом помогу, как друг.
Меня не покидало ощущение, что в ее словах еще теплится надежда.
– Рис, я…
– Не согласишься ‑ поплетусь за тобой, как хвостик. Через все миры. Поэтому, выбора у тебя особого нет.
– Я сам не знаю, что меня ждет.
– В этом ты большой спец. Соваться в омут с головой или с шашкой против танков. Поэтому тебе просто необходим будет тот, кто поможет выбраться из полной задницы. Итак, повторю свой вопрос:  каков наш план?
– Ох, – у меня не было сил, чтобы бороться с этим асфальтным катком по имени Дарья Михайловна. Так ведь и вправду, откажу ‑ пойдет следом. Поэтому я отхлебнул кофе и стал рассказывать: – Для начала необходимо, что называется, проверить активы. Продать все ненужное, снять деньги в банке. Попрощаться с сестрой. Так получилось, что она единственная из всей родни, кто помнит меня. Нужно пристроить домового, потому что взять его с собой не представляется возможным…
– А что потом?
– Потом, – я замолчал, еще раз обдумывая дальнейшее будущее, – потом мы навсегда покинем этот мир.